Светлана, мать одного из пострадавших: Низкий поклон омоновцам

Кадры с безжалостным избиением обезумевшей толпой шестерых мальчишек попали во все мировые новостные блоки. «Советский спорт» вчера разыскал омоновца Максима Максимова, спасавшего ребят на Манежке (интервью с ним на стр. 4), а также мать одного из пострадавших парней. Светлана рассказала, как все произошло на самом деле и почему избили ее сына, у которого славянская внешность.

– Общаться со СМИ и телевидением мы решили только с одной целью, – попросила слова Светлана. – Наверное, дети гораздо умнее всех нас взрослых, раз они дружат все вместе и у них нет никакой межнациональной розни. Пример надо брать именно с них, с тех, кто дружит, не разбираясь, к какой национальности принадлежит его друг. Когда наши деды воевали за Россию, они стояли рядом с грузинами и с армянами, с азербайджанцами. Все республики были плечо в плечо и бились за нашу общую страну. Очень хочется, чтобы народ успокоился. Хочется, чтобы ребята с Кавказа, которые сейчас пишут на форумах и различных гостевых об акции возмездия, остановились. Будьте благоразумными, не нужно этого. Нельзя судить о человеке по его национальности. В любой нации есть и хорошие, и плохие люди. В семье, как говорится, не без урода. Нам, матерям, родителям, не хочется войны. Мы хотим только мира. Не надо за нас мстить, ничего не надо. Хочется, чтобы люди просто пришли в сознание.

– У меня трое детей разного возраста. Есть старший сын, которому 16 лет, пятилетняя дочка и Саша, которому 15, – начала свой рассказ Светлана. – Когда мальчишки ходили в первый класс, их папа умер, и я воспитывала детей одна. Мы коренные москвичи далеко не в первом поколении, так называемые дворяне. Наш дедушка прошел войну и получил звание полковника посмертно. Бабушка тоже военная, во время Второй мировой войны была ефрейтором. Она жива.

– Можно ли усомниться в том, что у вашего сына неславянская внешность?

– Нет, нельзя. Саша, кстати, увлекается футболом, но болеет дома, без всяких хождений на всевозможные митинги. На футбол также не пускала ни разу, хотя несколько раз дети просились.

– Расскажите про Сашиных одноклассников, попавших в тот день вместе с ним на Манежную площадь.

– Мы живем в многонациональной стране, России, и мой сын учится в школе, где есть дети различных национальностей. У нас никогда не было ни ругани, ни скандалов, всегда все дружили и поддерживали друг друга. Я неплохо знакома с родителями некоторых ребят, и они все очень гостеприимные, дружелюбные.

 

– Вспомните события 11 декабря.

– Вечером 10 декабря Сашка отпросился на день рождения своего друга и одноклассника Леши. Они собирались в Макдоналдс, просто посидеть вместе с ребятами. С утра он сходил в школу, съездил в институт на подготовительные курсы. Сын не раз участвовал в различных экономических олимпиадах и собирается поступать на факультет экономики. Потом он встретился со своими одноклассниками и лучшими друзьями Лешей, Гагиком, Рубеном, Ксандро и Тимуром. Мальчишки ровесники, им всем по 15 лет, а Леше как раз исполнялось 15.

– Где в этот момент были вы?

– На работе. В три-четыре часа дня я приехала домой и увидела по телевизору, что творилось на Манежке. В тот момент подумала про себя: дай бог, чтобы наших там не оказалось. Я почему-то была уверена, что мальчики или дома соберутся, или пойдут в ближайший к нам Макдоналдс. Мне даже в голову не пришло, что они могли поехать в центр. Потом позвонил Саша. У него был встревоженный голос, и он сказал, что сейчас приедет. Я ему перезвонила, чтобы узнать, что случилось. Он шел и по дороге пытался объяснить, что на них напали. Я сначала даже не поняла — кто напал, когда? Он сказал, что других ребят, неславянской внешности, забрали и они сидят в машине. Я поехала к нему навстречу, а он с Лешей побежал к родителям мальчиков, остававшихся на Манежке, чтобы рассказать о том, что с их детьми приключилась беда. Кто-то из родственников увидел своих детей по телевизору. Звонили родителям, родственникам других мальчишек.

– А как Саша и Леша выбрались с Манежной площади?

– На метро. Они пытались поймать машину, чтобы увезти ребят, но это было нереально. Остальные в это время сидели уже не в «скорой», а в милицейской машине.

 

– Как вообще получилось так, что на ребят напали?

– На Манежку они приехали рано, когда там еще не было никаких фанатов. Решили идти не в Макдоналдс, а посидеть в пиццерии. Там же ведь все рядом. Когда они начали уходить, Леша задержался в кафе, чтобы доесть пиццу или расплатиться, я точно не знаю. Пока остальные его ждали, на них налетела толпа, кричащая им, какого фига сюда понаехали черномазые. Начали бить четверых ребят, которые, видимо, не подходили им по внешним данным. Саша попытался отбить, оградить от ударов своих товарищей. Потом он рассказывал, что даже не понимал, что происходит. Когда толпа разошлась, увидели, что Гагик лежит без сознания. Они его подняли все вместе и потащили в сторону «скорой помощи». Потом подошли омоновцы и помогли ребятам тащить друга. В этот момент за ними снова погналась толпа. Им удалось добраться до кареты «скорой помощи», в которой, как оказалось, никого не было, и попасть внутрь они не могли. Их окружили. Из толпы кричали на моего Сашу: «А ты почему за них? Ты вообще русский или нет? Зачем ты заступаешься?». Он сказал: «Я за них потому, что они – мои друзья», – после чего его тоже начали бить. Ему досталось за то, что не бросил друзей в беде.

– Что потом произошло с каждым из ребят и насколько серьезны их травмы?

– Леша практически не пострадал, ему досталось меньше всех. У него явно славянская внешность. У Гагика многочисленные переломы и сотрясения. Сначала думали, что ему сломали челюсть, так как он не мог говорить и все лицо у него как будто висело. Мы приехали к нему в больницу, думали, что он хуже всех. Мы еще не знали о ножевом ранении…

 

– Больница была переполнена избитыми людьми неславянской внешности, их привозили одного за другим. Это был просто ужас! Но из детей были только наши, остальные – взрослые мужики. Это еще как-то терпимо для материнского сердца. Рядом с Гагиком уже находился отец. Он сказал, что заберет сына, и врачи решили отпустить его. А вот Рубен ничего не помнил. У него настолько отшибло память, что он даже не помнил происходившее неделю назад. А неделю назад он как раз потерял телефон, и, когда пришел в себя в больнице, спрашивал, где его мобильник. Рубен помнил только, как они собирались на день рождения, сидели в метро, а как оказался в больнице, даже не понимал. Даже не представлял, сколько он тут уже находится... Он только сейчас начинает все вспоминать по рассказам ребят. Сейчас Рубен находится дома, но с памятью по-прежнему плоховато. Ксандро тоже некоторые моменты забыл, он также получил серьезные ушибы.

– А что случилось с Тимуром?

– У Тимура – ножевое ранение. Он даже не помнит, когда именно его пырнули. Как нам потом удалось выяснить, ранение он получил во время нападения возле кафе. И с ножевым ранением Тимур еще умудрился нести друга до машины, обороняться от нападавших. Удар ножом он получил со стороны спины, и за курткой крови не было видно. Мальчик находился в таком шоке, что даже не почувствовал этого удара. Когда уже спустя два-три часа ему оказывали помощь в машине «скорой помощи», он сказал, что у него болит рука где-то сзади. Когда врач снял с него куртку, оказалось, что вся куртка, вся рубашка, все штаны были в его крови... Мальчик потерял очень много крови. Его привезли в больницу и до девяти часов вечера делали операцию. Врач сказал, что если бы удар пришелся хоть на сантиметр в сторону, было бы задето легкое и Тимура не смогли бы спасти. Наверное, это Бог увидел происходящее и спас мальчика.

– Собираетесь ли подавать в суд?

– Мы лично не подавали в суд и не возбуждали уголовного дела. Понимаем, что это не имеет перспективы и войны совершенно не хотим. Не хочется ответной реакции, разбирательств. Но все видно на картинке с камер. Если правосудие наше видит, оно может принять правильное решение в рамках закона.

– Вам как матери когда-нибудь было страшнее?

– Я многое повидала на своем веку. Мне было страшно. И сейчас безумно страшно жить в этом мире. Страшно за будущее своих детей. И только мы, взрослые, сейчас способны что-то предпринять, воспитать наших детей так, чтобы они любили, уважали и ценили ближнего. Не смотрели на него как на врага. Но особую благодарность хотелось бы выразить четверым ребятам из ОМОНа, которые защищали наших ребят. Низкий поклон и благодарность им от всех нас. У меня наворачиваются слезы, тяжело это говорить, но если бы не они, толпа снесла бы мальчишек и в живых не оставила. Буду молиться всю свою жизнь за спасителей наших детей.

– Отпустите теперь своих детей на футбол?

– Я никогда не пускала их на футбол, – Светлана едва сдерживает слезы. – И никогда не пущу. Я хочу, чтобы мои дети выросли благоразумными, честными, порядочными и делали только добро. Делай добро ближнему, и оно вернется к тебе не один раз.