При чем здесь футбол?

В пятницу под впечатлением от огнедышащей «спартаковской» трибуны в Жилине я написал в ежедневном выпуске «Советского спорта»: фанатские проявления все больше похожи на разгорающуюся войну. На следующий день «футбольная» толпа оккупировала центр Москвы и попробовала навязать столице России свою волю. Страшно представить, какая в этой акции была намечена конечная цель и конечная остановка, если б ее не пресек ОМОН. Но в городе все равно запахло осадным положением. Как опытный наблюдатель трибунных нравов, я настоял на том, чтобы 16-летняя дочка срочно вернулась домой. Как выяснилось, точно такой же сигнал тревоги подали одновременно и родители ее подруги.

Людям, от футбола далеким, захотелось, разумеется, понять: что же это было? Министр внутренних дел и президент РФС постарались внести максимальную ясность. Это экстремисты-националисты, практически в один голос заявили они, внедрились в ряды футбольных фанатов, скорбевших о гибели Егора Свиридова, и агрессивно разыграли свою политическую карту.

Но меня, признаться, насторожил этот быстрый и четкий вывод. И у меня возникли навскидку два встречных вопроса. Что, на матч в Жилину двинули в массовом порядке с целью воспламенить трибуну тоже преимущественно националисты-экстремисты? А если там буйствовали фанаты, почти, как мне показалось, согласившиеся на то, чтобы матч не состоялся, а значит, на любые последствия для «любимой» команды, то насколько им интересен собственно футбол? И вопрос второй: регулярное громогласно массовое и безупречно слаженное скандирование на матчах «Русские, вперед!» – это в чьем исполнении? Это что, темпераментный призыв к игровым свершениям со стороны искренних и преданных любителей футбола? Но почему они даже не обращают внимания на то, что в составе их «любимой» команды иной раз наперечет игроки, которых этот могучий выплеск способен задеть за живое?

И краеугольный вопрос: при чем здесь вообще футбол? Самое время развернуть проблему в другом направлении. У молодых – сквозняк в голове, страна не предлагает им ничего достойного их неустойчивого внимания; они одиноки, незащищены и бесцельны – и потому охотно сбиваются в стаи. И вовсю пользуются футбольной трибуной, потому что другой такой – широчайшей и регулярно доступной – попросту нет. Поведение этих стай приобретает все более угрожающий характер. Они формируют свою политику и образуют государства в государстве. Но политика эта, заметим, из тех времен, когда война была единственным способом для той или иной страны себя проявить.

Суббота на Манежной стала, пожалуй, моментом истины. «Фанаты» вполне уже могут обойтись и без футбола. Дальнейшее – предмет заботы государственных идеологов и сил правопорядка. Но футбол можно и должно освободить от присутствия военной угрозы с ним рядом. Это абсолютно разные истории. Сумеют министр внутренних дел и президент РФС вкупе с работниками клубов отделить «фанатов» от «радикалов» – бог им в помощь. Но боюсь, что профилактическими, воспитательными и даже расследовательскими методами уже не загнать в бутылку джинна, сеющего огонь и насилие.

Необходимо в качестве радикальной ответной реакции основательно менять климат на стадионах. Иначе ко всем политическим и житейским нашим страхам еще и ФИФА наверняка все же заметит в России стремительно возрастающую турбулентность и глубоко задумается о судьбе ЧМ-2018.