Бойцы и дети. Вчера омоновцев благодарили за то, что спасли мальчишек от расправы 11 декабря

 

 

 

 

 

Коллеги с «НТВ» проделали грандиозную работу в попытках выйти на пап и мам пострадавших мальчишек. Родители сейчас, как могут, стараются оградить детей от излишнего внимания. Некоторым оно даже противопоказано – физические травмы избитых безумной толпой подростков пройдут не скоро. К примеру, Рубен, который вчера утром тоже планировал приехать к своим спасителям, вынужден был срочно отправиться на обследование – его состояние, говорят, ухудшилось.

А вот душевные раны этих ребят не затянутся, наверное, никогда. Но я уверен: этот случай сделает их только сильнее. И их дружбу тоже.

Таких встреч, как вчера утром, в жизни бойцов московского ОМОНа Максима Максимова, Максима Пилипкова, Александра Вдовенко и Александра Чернышова не было, наверное, никогда. Мне показалось, в их глазах даже мелькнули слезы, когда родственники спасенных детей бросились им на шею. А женщины своих мокрых глаз даже не стеснялись:

– Мальчики… солнышки вы наши… родные… Спасибо вам огромное за то, что вы сделали! Вы сохранили самое дорогое, что у нас есть в жизни!

Видавший виды старший продюсер программы «Профессия – репортер» Евгений Баламутенко, похоже, сам не ожидал такого фонтана эмоций. Наблюдая за этой сценой, он случайно зацепил стоявшую на столе чашку для чая. Посуда разлетелась на мелкие кусочки.

– На счастье! – сквозь слезы засмеялись женщины.

На самом деле к чаю за 40 минут не притронулся никто. Не до него было.

– Вы просто не представляете, как мы вам благодарны!

– Мы будем молиться за вас!

– Спасибо вашим родителям, что воспитали таких детей! Пусть они всегда вами гордятся!

– Это же подвиг – встать на пути у разъяренной толпы, чтобы защитить невинных детей! Кажется, даже родная мать, встав на дороге, не могла бы остановить их! А вы – смогли!

Родители говорят, перебивая друг друга. Максим Пилипков делает неуверенную попытку отразить этот поток комплиментов:

– Да вы знаете… Это же наша повседневная работа… Мы не совершили никакого подвига…

Последующие пять минут уходят на то, чтобы убедить его в обратном.

– Увидели, что внизу, у «Макдоналдса», кого-то избивают. Сообщили по рации, побежали выручать пострадавших. Только подойдя поближе, увидели: это же совсем дети! – Чернышов в десятый, наверное, раз рассказывает историю «повседневной работы» – своей и своих товарищей. – Нападавшие поначалу разбежались. Но увидев, что у нас нет никаких спецсредств, только голые руки, начали, как голодные хищники, возвращаться и кружить вокруг. Никаких укрытий поблизости не было – лишь в отдалении стояла «скорая помощь». Побежали туда.

Как и кем порождался план действий, омоновцы не помнят. «Действовали на инстинктах», – говорят они. Когда «скорая» оказалась закрыта, выбор был только один – держать круговую оборону. Мальчишек они закрыли собой.

– Саша, – обращается к Вдовенко одна из мам. – А ведь на ролике в Интернете видно: к вам подходили, дергали за рукав: отдайте нам их, что вы их защищаете! Неужели не было мысли отойти в сторону? Ведь вы были вчетвером против десятков человек!

– Не было. Мысль на самом деле была одна: скоро подойдет подкрепление, нам надо продержаться еще чуть-чуть.

Сколько продолжалось это чуть-чуть, никто не может сказать точно. От двух минут до семи-восьми – такой разброс предлагают ребята.

Те минуты длились мучительно долго.

– Вечером приехали с Сашкой, – Пилипков кивает на Вдовенко, – пошли в медпункт. Мне арматура из толпы прилетела в руку. А ему какой-то железякой палец чуть не сломали. Врачи сказали: жить будем, – на лице милиционера появляется ироническая улыбка. – Пока на больничном, но завтра уже снова на службу. Загорать некогда.

– Вы, говорят, шапку на Манежной потеряли?

– Шапку так и не нашел. Ничего, у меня запасная есть… Главное – голова на месте.

В компании, отмечавшей в субботу день рождения товарища, было двое русских, двое армян, азербайджанец и грузин. У детей нет национальностей. Они дружат, не заглядывая друг другу в документы.

– Я служил на Кавказе, сопровождал колонны – с людьми, продовольствием, – рассказывает Максимов. – И ни разу не почувствовал, что к русским там относятся плохо. На рынок придешь, со всех сторон слышишь: «Эй, служивый, бери у меня. Со скидкой отдам!». И ведь на самом деле отдавали… Вы знаете, везде бывают хорошие и плохие люди. Но хорошие не бьют беззащитных детей.

– На самом деле мы все сочувствуем семье погибшего фаната, – вступает Пилипков. – И надеемся, что виновные понесут справедливое наказание. Но при чем тут дети? Как можно избивать мальчишек до потери сознания?!

В самый разгар беседы на мобильном одного из гостей раздается звонок из Грузии. На проводе – бабушка Сандро. Телефон передают омоновцам.

– Добрый день, золотые вы мои! Вы не представляете, как мне сложно с вами говорить… – голос пожилой женщины дрожит и срывается. Слезы, похоже, льются у нее ручьем. Слезы благодарности. – Видела в Интернете видео, в котором вы защищали наших мальчишек… Попросила сделать себе картинку… положила ее около иконы… Буду молиться за вас, ваших родителей, ваших детей…

С трудом разбираемые слова разносятся по громкой связи до тех пор, пока окончательно не превращаются в отчаянный плач. Бабушка сама не выдерживает, кладет трубку. Еще несколько секунд в комнате стоит гробовая тишина. Даже остывший чай не дрогнет в чашках.

– Почему мы приехали на Манежную без спецсредств? – переспрашивает меня Максимов. – Они у нас были. В автобусе. Но мы же находились в патруле. Ходить по улицам Москвы с щитами и дубинками – только нервировать и раздражать народ. А наша задача – его защищать. Даже если кто-то думает иначе.

Родители пострадавших в субботу мальчишек так точно не думают.

– Дай бог вам сил и удачи! У вас очень сложная работа: охранять спокойствие России, – прощаются они с милиционерами «особого назначения».

Возможно, кому-то эти слова покажутся громкими. Но на самом деле они недалеки от истины. Скажу честно: за пару дней общения с ребятами в камуфляже я стал намного лучше относиться к ОМОНу. Они на самом деле нормальные люди, у которых остались какие-то убеждения и человеческие идеалы. И я думаю, после субботних событий на Манежке молодежи, которая сжигает на матчах пиротехнику, выламывает кресла, скандирует непристойности и националистические лозунги, будет куда труднее изображать себя жертвами людей в форме с буквами «ОМОН» на спине.

…15-летний Саша оказался единственным из мальчишек, сумевшим вчера лично отблагодарить своих спасителей. За все время общения он не сказал почти ничего. Лишь когда его спросили, о чем он думал, стоя за спинами милиционеров, тяжело усмехнулся:

– Ни о чем не думал. О том, как поменьше получить. Ребята, возможно, и в самом деле спасли мне жизнь, когда лежащего вытащили за ногу из толпы. Те люди, кажется, были готовы на все…

Саша чувствует себя на удивление неплохо. Лишь синяки и кровоподтеки на лице напоминают о мясорубке, в которую он попал.

Его друг Рубен восстанавливается после сотрясения дома. К нему постепенно возвращается память.

Ксандро, также получивший многочисленные удары по голове, уехал лечиться в Грузию. Вчера, говорят, ему тоже стало хуже.

Тимур, которому в спину воткнули нож, лежит в больнице. Друзей к нему пока не пускают.

Гагик, как рассказал его отец, находится дома – минимум десять дней ему требуется полный покой. Он быстро утомляется, и большую часть суток спит.

Лешу, чей день рождения отмечали ребята, родители полностью оградили от журналистов. Похоже, они стараются побыстрее забыть эту историю. Как и все остальные, которых так или иначе коснулся погром на Манежной.

Вот только всем нам об этом забывать не надо. Как пример того, чего никогда не должно быть.