Газманов и говорит: «Бобик порвет кепку». Евгений ловчев об артистах-футболистах и исторической установке на матч Олега Газманова

СОБЫТИЕ ДНЯ. ФУТБОЛ
ДНЕВНИКИ ЕВГЕНИЯ ЛОВЧЕВА

Любимый рассказ болельщиков – о том, как они сами чуть было не стали профессиональными игроками, но что-то не получилось. Пришлось выбрать другую профессию. Сегодня поговорим о тех, у кого нефутбольная жизнь сложилась куда интереснее, чем могла бы – на футбольном поле. О популярных артистах, с которыми меня свела судьба.

В последнем выпуске «Дневников» (номер за 11 декабря. – Прим. ред.) я, рассказывая о Виталие Старухине, говорил о том, как команда артистов-футболистов приезжала в Донецк на День города. Там я последний раз увиделся со Старухой, но сегодня речь не о том.

…В 80-х я три года проработал тренером команды «Металлург» в Златоусте, что в Челябинской области. Как-то туда на гастроли приехала группа «Зодчие», в которой играл Юра Давыдов, а пели Валерий Сюткин и Юра Лоза. Познакомились, стали общаться.

Есть несколько версий о том, как возник артистический футбол, кому принадлежит идея. Уверен в том, что европейскую идею в Россию привез Миша Муромов, тот самый, что поет «Яблоки на снегу».

Почему идея – европейская? Мише знакомый итальянский импресарио рассказал об их команде артистов. Причем командочка-то – будь здоров: Моранди, Пупо, Рикардо Фольи, Эрос Ромаццотти – этот вообще играл в футбол в одной из низших итальянских лиг.

И вот у нас возникла идея создания российской команды артистов. На первую тренировку пришло 8 человек, было объявлено, что на носу матч с Италией, надо не ударить в грязь лицом. Стали тренироваться. И к первому мая, дате игры, вроде бы набрали приличную форму. Команда была звездная – многие из ребят не только были известны как музыканты, но и в футболе бегали прилично. Лучшим футболистом из артистов был, конечно, Сергей Беликов. В игре с Италией Сергей забил все три наших гола. Мы победили 3:1 и были званы на ответный матч.

Cпортивные подвиги моих «футболистов» – особая тема. Один играл в дубле «Кайрата», да потом при переходе к основному составу музыка увлекла, другой чуть-чуть не пробился в основу «Спартака». Были закончившие группу подготовки «Динамо», но забритые на восходе карьеры в армию, занимавшиеся легкой атлетикой, но отведенные мамой в музыкальную школу Я в общем-то слушал внимательно, но понимал, что все рассказы надо делить на сто.

Как-то спросил Сашу Иванова, солиста группы «Рондо» (он, кстати, неплохо в футбол играл):

– Саш, ты где футболом занимался?

– Да я не футболом больше, дзюдо чуть-чуть…

… Однажды мы приехали в Рязань, выступать параллельно с чемпионатом страны по дзюдо. Сыграли в футбол, а на банкете дзюдоисты из числа тех, кто постарше, стали речи говорить.

Слово берут тренеры сборной по дзюдо:

– Вот здесь находится Саша Иванов, он у нас дорос до юношеской сборной. Да потом его музыка увлекла…

Обратный, как говорится, случай – Саша в разговорах со мной сам делил свои подвиги на сто.

К «ответке» готовились тщательно. Стали думать, как закрыть Ромаццотти. Я как тренер предложил персональную опеку и доверил Эроса музыканту-трубачу Васе, что играл в ленинградском оркестре.

Вася слишком буквально воспринял поручение и не отходил от опекуна ни на шаг. Как-то Ромаццотти был сбит и унесен за поле к врачам. Наш Вася пошел следом и стал с итальянцем рядом. Зрители – а матч проводился во Флоренции – ухахатывались!

Во втором тайме Ромаццотти в гневе сорвал с себя футболку, выбросил ее и ушел с поля… Наш Вася рванул за ним.

Перед тем матчем с Италией в гостях прямо перед выходом на поле, еще в туннеле, итальянцы вдруг запели что-то воинственное. Что-то вроде «Белла чао», но, как часто сейчас повторяет Слава Малежик, песня ничего не значила для международного рабочего движения, наши так и не поняли, что им хотят сказать. И российские музыканты ответили… исполнением Гимна Советского Союза!

После игры с Италией – закрутилось. Фишка «футбол + концерт» стала популярной. «Старко» – так стала называться команда – изъездила всю страну, будучи приглашенной на профессиональные праздники производственников, чиновников и даже откровенных бандитов.

Но одна поездка выбилась из общего ряда, получилась своего рода исторической.

Август 91-го. По приглашению музыканта Виктора Резникова (помните замечательную песню «Спасибо, родная»?) и бизнесмена Бориса Киселева едем в Питер.

18-го отправляемся на поезде из Москвы, 19-го утром в Питере. Нас встречает автобус, водитель включает радио и заводит какие-то «лебединые озера».

– Ты что поставил? Давай уж музыку нормальную, новости…

«Диджей» оборачивается и говорит:

– В Москве путч, ребята. А по радио – только «Лебединое озеро».

Подъезжаем к отелю, а оттуда выбегают иностранцы:

– Срочно в аэропорт!

Селимся в номера, включаем телик, а там комендант Питера говорит об отмене всех культурно-массовых мероприятий…

Идем в милицию – что делать? Отвечают, что играть запрещено, путч в стране. Как бы чего не вышло.

Но просто играть в футбол на стадионе нам никто запретить не мог, решили выйти – на свой страх и риск.

Играем, все нормально. Вечером проводим концерт и уезжаем в Москву.

Потом, в первые годы после путча, был в ходу вопрос: «А где ты был в августе 91-го?» Всегда отвечал – играл в футбол в Питере, а вернувшись, пошел к мэрии Москвы. Дело в том, что по ТВ я увидел выступление Егора Гайдара, который призвал всех защищать демократию и собраться у мэрии… Я с 16-летним сыном Женькой поехал туда. Ситуация, казалось, должна быть напряженнее некуда – гражданская война ведь назревала. Но у мэрии я увидел множество нормальных, вменяемых людей, действительно озабоченных выбором будущего для страны: актера Смоктуновского, музыкантов… Все они пришли защищать демократию. На следующий день я поехал – опять вместе с сыном – к оцеплению у Белого дома.

Честно говоря, знал бы, чем все это кончится, никуда, конечно, не поехал бы.

…А с того августа 91-го под Питером, в городе Павловске, проводится ежегодный футбольный Кубок ГКЧП. Играют команды журналистов, артистов, таможенники…

После одного из матчей в коллективе «Старко» произошло выяснение отношений. Изначально команда для всех, по сути, была окном в детство, через которое немолодые уже люди могли бы оглянуться назад, вспомнить, какими они были, гоняя мячик во дворах и на «коробках».

Конечно, зарабатывали кое-какие деньги, но они не были главным – для людей, собиравших стадионы, гонорар за игру в футбол не являлся чем-то существенным. Но внезапно мы узнали, что зарегистрирована фирма «Старко», что все уже формализовано и записано на конкретных людей. Многим показалось, что денег они недополучают.

Команда раскололась на два лагеря. Одни говорили, что деньги все равно несущественные, что играем-то из любви к футболу. Другие – я, Слава Малежик, Юра Лоза – что надо быть честными перед командой и делить деньги открыто. В общем, раскол привел к тому, что несколько «футболистов» ушли, создав другую команду. Она звалась «Фортуна». В ней играли Лоза, Малежик, Олег Газманов, Вадим Казаченко, Вити Салтыков и Зинчук,Саша Иванов. А в воротах, кому сказать, играл певец по имени Рафаэль.

И вот нас пригласили на Дальний Восток – в Хабаровск и Комсомольск-на-Амуре.

По прилете оказалось, что «Фортуну» заказали местные бандиты.

Стадион в Хабаровске – под завязку. Мы всегда возили с собой комментатора, он стоял на бровке и перемежал рассказ об игре шутками-прибаутками. Частенько с нами ездил Геннадий Орлов, а в тот раз взяли Юрия Николаева, популярного ведущего «Утренней почты».

Бандиты долго думали над названием и додумались-таки, назвавшись в пику нашей «Фортуне» «Нефартом». Раздают форму перед матчем, мы в красном, они в голубом.

Я стою у поля, руковожу, рядом Николаев периодически берет комментарии, сам что-то острит.

Вдруг слышу:

– Голубые перехватывают мяч. Голубые идут вперед! Ну, голубые!

Над стадионом повисает тишина, а я ловлю обращенный с поля крик в сторону Юры:

– Ты че там лепишь? Это кто голубые?

Юра искренне не понял вопроса и повторил. Игра остановилась. Начинаю успокаивать соперников, объясняя вроде бы простые вещи – речь идет о цвете маек. По-моему, после игры парни переключились на того, кто эту форму выбирал.

Послематчевый банкет прошел в недружественной обстановке. Мы поспешили покинуть Хабаровск, куда нас пригласила братва, мы жили в санатории имени одного из многочисленных партсъездов КПСС, а играли против голубых.

Как-то к нам обратился Игорь Селиверстов – известный продюсер (если не ошибаюсь, группы «Блестящие»), именно он, по-моему, создавал многие московское дискотеки.

Ему пришло откуда-то приглашение на чемпионат мира среди музыкантов, а турнир проводился – можете себе представить! – на «Уэмбли».

В общем, такой шанс упускать было нельзя. Мы (в составе 12 человек) поехали в Лондон.

Восемь команд, две группы, победители играют в финале, вторые команды разыгрывают бронзу. Все матчи – в один день. В нашей группе: Германия, Голландия и Англия.

И вот первый матч – против голландцев. Сидим, шнуруем бутсы, и видим, что по коридору идут голландцы. Честно говоря, подумал, что играем в баскетбол – в Голландии на диво высокие музыканты, под два метра ростом…

Понимаем, что ловить особо нечего, и в тишине (а советские и российские футболисты настраиваются в тишине) звучит голос Олега Газманова:

– Так, сейчас бобик порвет кепку!

Увы, мы проиграли 0:2. Во втором туре группы победили англичан, а в третьей игре – с немцами – была нужна только победа, чтобы провести матч за третье место.

Для голландцев, которые вышли в финал, результаты Германии были уже не важны, но я не удивился, когда к нам подошли «кепки» и попросили обыграть соперника. Между немцами и голландцами, как известно, не лучшие отношения.

– Ребята, обыграйте «Дойчланд», – говорят голландцы.

– Зачем? И что взамен нам предложите?

– Ящик пива.

Мы выиграли у немцев, а потом победили и во встрече за третье место. Но с тех пор я усвоил – если уж в матчах артистов есть стимулирование, то в профессиональном футболе оно есть и подавно. И благодарят там отнюдь не «Карлсбергом»…

Оренбург. Нас позвали, по-моему, то ли на День газовика, то ли металлурга.

Неделю город заливало дождем, аэропорт не работал, но в день вылета все нормализовалось.

Приезжаем прямо на стадион, он полон. Выходим на поле – а там лужи, не вру, чуть не по колено. Что делать? Начинаю возмущаться – все-таки мыслил футбольными категориями, травм бы не получить, зрелища ведь не получится!

А ребята и говорят:

– Да ладно, на концерте сыграем как надо, а тут дайте порезвиться – на ж… хоть покатаемся по лужам.

Это был, конечно, цирк. Мячик не летает, в лужах, такое впечатление, караси завелись… Хохот, вымазались все в грязюке.

Не помню, чем кончилось. Из всех событий, происходивших в тот вечер на поле, могу утверждать только то, что Малежик заменился после первого тайма. Это, впрочем, было традицией. Слава всегда открывал наш «второй тайм» – концерт после игры.

И вот мы возвращаемся в раздевалку, видим, Малежик уже в костюме, интервью дает – а надо сказать, что у нас смешанная зона была прямо в раздевалке, журналистам мы были рады.

Я ожидаю от Малежика слов благодарности в адрес организаторов, зрителей… У Славы спрашивают:

– Что для вас футбол? Зачем вам это надо?

Жду традиционного малежиковского развернутого ответа, смысл которого могу спрессовать в одно предложение: «Футбол – это кайф!»

Но слышу:

– Вы знаете, когда я третий раз забежал сегодня в одну и ту же лужу, я подумал – да на х… мне это надо!

Девушка была сражена Славиной правдой.

Это сейчас Михаил Боярский горазд рассуждать о футболе, легко поговорит о тактике, охарактеризует игроков… А ведь было время! На банкете после игры в Питере «гасконец» поднимается и говорит артистической команде:

– Ребят, вы сегодня такую пакость сделали!

– Что такое?

– Артист к зрителю не должен выходить в трусах.

– Миш, я придумал, – ответил Валерий Сюткин. – Мы в следующий раз выйдем в «тройках»!

– Хотя бы так.

Сегодня, когда я во время каждого матча «Зенита» вижу Боярского на трибуне, все время вспоминаю ту историю. Вот бы он предложил как-нибудь зенитовцам сыграть в «тройках»!

У «Фортуны» была своя фишка. Каждый концерт ребята завершали одной и той же песней. Юрий Лоза выходил на сцену и пел «Плот», первый куплет исполнял один, а со второго появлялась вся команда и подпевала…

Новый Уренгой, зима, на улице минус 50 градусов, мы сыграли в мини-футбол в зале, перешли в концертный комплекс, и там вторая часть программы – выступление артистов. Слава Малежик вышел в фойе и столкнулся нос к носу с болельщиком.

– Слава, здравствуйте, – говорит болельщик. – Мне очень нравится ваше творчество.

– А что именно, какая песня? – спрашивает Слава.

– «Плот» нравится.

– Вы знаете, это не я, это Лоза «Плот» поет.

Собеседник не верит, начинаются препирательства. В этот момент звучит финальная песня концерта. Лоза запевает свой хит.

И Слава кивает на сцену:

– Вот видите, я тут, а Лоза с «Плотом» – там. Это Лоза, понимаете? А я – Малежик.

Болельщик подумал, покивал:

– Да, правда, Лоза. Но все-таки вы поете «Плот» значительно лучше…

Так вышло, что поездка в Новый Уренгой получилась запоминающейся. Нечасто бывает, что уже в зрелом возрасте человек находит друзей. Людей, с которыми потом идет по жизни. Я – нашел. Рим Султанович Сулейманов, крупный руководитель газовой промышленности, вот уже больше 20 лет развивает Новый Уренгой – высадился в тундру, жил в палатках, потом построили бараки, потом – город.

А меня Сулейманов два года назад буквально заставил сделать операцию на зашалившем сердечке. Спасибо ему огромное.

Норильск. Визит «Фортуны» приурочен к проходящему в городе чемпионату мира по кикбоксингу. Сыграли, выступили, летим обратно одним чартером с кикбоксерами.

Один из них сидит между двумя симпатичными девчонками. Витя Салтыков, немного приняв на грудь, загулял по самолету. Он при деньгах – гонорар за выступление уже получен, притом – в долларах. Мы с Лозой с интересом наблюдаем за прогулкой. Витя подходит к барышням, что-то начинает говорить, парубок молча наблюдает за этим рандеву. Проходит еще пара минут, и Витя достает сто долларов и сует их в кофточку одной, потом вынимает еще одного «Франклина» и одаривает кофточку второй…

Лоза, глядя на глаза кикбоксера, тихо говорит: «Жень, нам кранты, нас просто отдубасят…»

Иду тушить конфликт, как-то договариваюсь, убеждая кикбоксера в том, что творческой личности свойственны душевные порывы. Кое-как убедил…

Но беда в том, что кикбоксер на борту был не единственный, а у Вити еще имелись деньги. В общем, пришлось нам с Лозой выступить в роли инкассаторов, забрать на время гонорар у певца Салтыкова. Зато хоть долетели нормально.