Будильник для Russia

Руперт Уэнрайт понравился мне сразу: я пришла к нему, когда он творил. И он не знал, как от меня избавиться. Он выходил из комнаты так часто, что порой забывал извиняться. Он даже схватился за тряпку, на которой висела его сломанная на лыжне левая рука, и изобразил, как ему больно. Думал, я уйду. Я осталась. На вопрос о «его России» я услышала точные английские названия семи фильмов Тарковского. Услышав, что и я люблю Андрея, Уэнрайт воскликнул: «Ты – хорошая девочка». И протянул мне кулак, чтоб я хлопнула по нему своим.

…Это был полуторачасовой фильм о том, как Руперт подарил мне первоначальную раскадровку ролика про русского мальчика Сашу…

«Идея ролика: мальчик Саша просыпается и бежит через всю Россию. Куда ни прибегает – всюду любят футбол. И ему подыгрывают».

…В жизни все иначе: в июле футбольные школы на каникулах. Санникова умоляет: «Дайте телефон тренера. Дозвонюсь хоть на Луну!». Над ней смеются: «Звоните 1 сентября…» – «Да вы с ума сошли? Мы сейчас снимаем!» – «Ничего. Перенесите съемки на сентябрь…»

«Было почти полное безразличие! В 150 столичных школах, куда я звонила, нашлись лишь три человека, готовых помогать. Я объясняла про заказ РФС, Министерства спорта! Но большинству тренеров на это плевать! Подумалось еще: да какой нам чемпионат мира?!»

В итоге двойняшек Шпинёвых Санникова отлавливала в «Спартаке» две недели. Восьмилетние Максим с Артемом стали последними в списке на роль Саши. Пять пар футболистов не подошли. Время поджимало, начинались съемки. А у Лены были только близнецы-акробаты из цирковой секции города Королева, не умевшие обращаться с мячом…

Англичанин Уэнрайт и его коллеги по «Adore Creative» нарисовали 54 кадра. Начальный сценарий ролика уместился на 18 листах формата А4.

Рекламный ролик можно отснять за день-два. Но кино про Сашу снимали четыре недели: в июле–августе.

Съемки охватили пять городов: Суздаль, Калининград, Сочи, Санкт-Петербург, Москва.

«Звонит будильник. Но 8-летний Саша спит, несмотря на звонок. «Саша, вставай! – зовет мама из другой комнаты. – Это твой большой день!» – такую подпись поставил под картинкой Руперт в сценарии. Первый кадр снимали в московском павильоне… в последний день съемок. Чтобы Максим улыбнулся, режиссер строил ему рожицы, показывал язык…

В реальной жизни Шпинёвых по утрам будит мама Таня в 7.15. Артем встает позже Макса. Притом двадцать отжиманий делает без пинков. А вот брата приходится просить…

Спать третьеклашек укладывает отец Вадим – в полдесятого вечера. Кровать двухъярусная. Если Вадим ложится с одним и гладит обоих – засыпают за десять минут. Если пустить на самотек – отход ко сну вперемежку с драками и поцелуями может затянуться часа на полтора…

Вызов на кастинг к Руперту застиг семью Шпинёвых на даче у бабушки под Киржачом. Это в ста километрах от Москвы. За ними прислали машину.

Первая просьба режиссера: «Сальто вперед-назад!». Отец актеров спросил у Руперта: «А сам – сделаешь?». «Нет», – честно ответил американец. «Ну и мы, – сказал Вадим, – не акробаты. Годам к двенадцати научимся. А пока – рано».

Братцы признались Руперту: любимый мультик – американский «Губка Боб». Они в «Спартаке» сочинили песенку на мотив из «Губки». И вот теперь поют: «Кто проживает на дне океана? – «Спартак», Москва! – Кто побеждает везде и всегда? – «Спартак», Москва!».

…Дней десять после просмотра – тишина. Отец наготовил кормов и – на ночную рыбалку. «Сижу, охочусь на карпов, – вспоминает Вадим. – И вдруг в десять вечера звонок: «Вас утвердили! Рано утром – на примерку…».

«Я понимал, – разъяснял мне Руперт, – если отыщу просто симпатичных близнецов, то 22 зрителя из ФИФА обязательно поймут: им подсунули ненастоящих футболистов!» На вопрос, что Руперт искал в мальчиках, тот повторил мне трижды: «Always run!» («Всегда бежит!»). Никаких замедленных съемок – Саша должен мчать через весь ролик как «энерджайзер»!

«Вы наяву автобус догоните?» – спросила я у двойняшек. «Автобус едет сорок, Тема – шестьдесят бежит», – загнул брат…

7 декабря. Подмосковные Мытищи. «Тевирп!» – это «Привет!» по-шпинёвски.

«Кодовые слова», – улыбнулся папа.

О любимом – в один голос: «Сгущенка! Сосиски! Пюре!». За месяц киногерои выросли на три сантиметра (как за все лето). Кроме школы московского «Спартака», они тренируются под руководством папы Вадима в мини-футбольных «Мытищах». После тренировки отец достал из сумки по банану – для каждого.

Из раздевалки папа вышел в синей форме «Сатурна», дети – в длинных красных куртках «Спартака». В кафетерии братья сели за стол по обе руки от меня. Зовут тетей Леной. Пьют «хитрый» молочный коктейль с кокосом и ванилью. Тема любит только ваниль. Макс – пускать пузыри.

– Кто из вас больше хулиганит?

Артем: – Макс!

Макс: – Э-э! А кто мне ногтем царапину поставил?

– За что?

Макс: – На турнире был приз «Лучшему защитнику». Не знали, что нас двое, – и дали один…

– Как вас различают?

Артем: – У меня бутсы оранжевые. У Макса – фиолетовые. Они как у лучшего игрока мира – нам их на день рождения наш крестный Вадим Евсеев подарил!

«Сперва в сценарии Руперта был северный народ эвенки на оленях, – вспоминает Лена Санникова. – Потом смотрю: у Руперта уже четверо эвенков… на верблюдах. Я говорю: «Ребята, какие верблюды? Эвенки же на оленях, в тундре. На горбатых – это пустыня, Средняя Азия…».

«Руперт, – поинтересовалась я, – люди какой национальности сидят у вас в пустыне?» Американец ответил прямо: «Это, э-э, азиатские русские»…

«Пустыню» сняли в песчаных карьерах на 93-м километре Новорижского шоссе. Руперт гнал мальчика на холм с сыпучим песком без страховки: «Выше, выше!». Наконец оператор, что полз за ребенком, крикнул: «Я туда не полезу, Руперт! Я боюсь». И тут папа мальчика завопил: «Руперт! Ты сошел с ума?!».

«Он требовал, чтобы Артем вел мяч на вершине по кромке бархана, – вспоминает отец. – Я долез до верху, разровнял руками бархан и сделал сыну площадочку для ведения мяча. А сам залег с другой стороны горы. Я был готов ловить его, потому что с одной стороны – гора, а с другой – отвесный склон, где костей не соберешь…»

«Лена, – сказали Санниковой. – Нужна бабушка-акробатка лет шестидесяти, которая классно играет в футбол!» И Лена нашла циркачку тридцати пяти лет. Та могла сделать сальто и еще пнуть мяч ногой. Ее снимали со спины (она делала трюки). А с лица – реальную бабушку 60 лет, актрису кино.

Была еще идея – пустить Сашу по снегу наперегонки с собачьей упряжкой. Актуально – в июльский-то зной… Эту сцену заменили пробежкой в горах Сочи.

«Руперт нашел горную реку. Там только сошли оползни, – вспоминает Шпинёв-старший. – Артему надо пробежать по огромным валунам рядом с рекой и сильно ударить по мячу. Вода – ледяная и грязная. Мячи – дорогие. Чтоб «Джабулани» не улетали в реку, я вставал в десяти метрах от Темы. Он бил в меня – а я должен был поймать…»

«Перед съемками, – вспоминает папа, – мне говорили, что детям «надо будет бежать по поезду. Но вы не волнуйтесь. Там со страховкой. Три шага».

На Киевский вокзал приехали снимать рано утром. Закончили в девять вечера…

«Сначала я по этому поезду побегал сам, – продолжает папа, – «протоптал» крышу, попрыгал, постучал. Поезд – неудобный. Сверху гладкий, с легким покатом. Есть ровная полоска в двадцать сантиметров по центру вагона. Но когда подбегаешь к концу вагона – резкое возвышение – и новый начинается с такой же ступеньки. Руперт требовал перепрыгнуть на другой вагон – и продолжать ведение мяча. У Артема это получалось: два вагона он реально перебегал.

Но страховка действует на определенной высоте! Поэтому четко нарисовали линию, до каких пор ему можно добегать, а где – уже критично. Но Руперт все «расширял границы»: «Больше площади! Больше!». Да еще страховочным тросом Теме все тело натерло – и его постоянно мазали мазями. Я порывался сказать Руперту: «Все! До свидания!»

В Калининград Уэнрайт полететь не смог – там режиссировала съемки его ассистент Ирина Дружинина.

«В Калининграде был наш первый выездной съемочный день, – рассказывает Вадим Шпинёв. – Мы прилетели в восемь утра, нас встретили на автобусе в аэропорту – и повезли на пляж сниматься. А в гостинице были в три ночи… Причем Артем был один, ведь планировалась «четверть съемочного дня». Хотя я им еще в Москве говорил (как чувствовал!): «У нас два пацана, не экономьте вы на перелете! Берите и Максима!».

«Когда мы ездили по съемочным компаниям с раскадровками, все твердили: «Это – невозможно! Это – очень дорого! Вы убьете мальчика! Просто нереальный ролик!» – вспоминает Руперт. – Когда нужен был кадр под водой в Звездном городке, нам тоже сказали: «Это невозможно. Снимайте в бассейне! В Звездный городок вас не пустят!». Но я послал туда оператора – и он легко получил разрешение! Мяч под водой отбил настоящий космонавт! Из него же мы «сделали» Сашу.

В тот день я поехал на ВВЦ, увидел там ракету и воскликнул: «Надо это снять! Мы можем это совместить!».

«На ВВЦ у ракеты настрадались актеры из массовки. Их одели в тяжелые костюмы космонавтов, – вспоминают ассистенты. – Они парились на жаре под сорок пять градусов. Едва сознание не теряли».

На ВВЦ Артему пришлось чеканить мячом на крыле самолета ТУ-154 (кадр не вошел в ролик: решили – слишком много будет экстрима для ребенка, хватит и поезда). Без страховки Тему подняли по лесенке на крыло самолета. Высота – два человеческих роста. Отец встал на крыло, а внизу люди – чтоб, если упадет, поймать…

«Потрясающий кадр! – вспоминают создатели. – Мальчик проезжает на скутере мимо яхты, где гуляет молодежь, – и перебрасывается с ними мячиком. Жаль, что яхту по каким-то этическим соображениям убрал из ролика заявочный комитет…»

До начала съемок единственный в жизни навык катания на скутере Максиму дал его крестный Вадим Евсеев у себя в Пирогово. Пока Макс катался на скутере в Сочи, отец «болтался» в море рядом на спасательной моторной лодке…

В последний день снимали стройку Москва-Сити, «вылепив» ее в павильоне. Мальчик (со страховкой) бегал на высоте, перепрыгивая с плиты на плиту, которые переносил строительный кран. В павильоне постановщики плохо сделали подвесной блок… Он стал отрываться – и декорации плиты начали падать с высоты около полутора метров. Посыпались куски металла. Артема стащила с блока одна из женщин – она даже опередила отца! Женщина от испуга расплакалась и прокричала: «Чуть мальчишку не прибили! Что ж вы делаете?!».

«Я хотел сделать этот фильм мюзиклом – чтоб все в нем пели! Это должно было быть весело! – признался мне Руперт. – Когда я в последний раз был в Питере, я влюбился там в одно здание с атлантами, – рассказал режиссер. – И теперь я мечтал снять маленькую ножку мальчика с мячиком на фоне огромной каменной лапы».

Руперт мучил Лену, а она ему говорила: «Руперт, я знаю весь город – но не понимаю, что вы имеете в виду». А потом он шел мимо и воскликнул: «Так вот же лапы!».

«С балетом были огромные проблемы! – вспоминает ассистент режиссера Ирина Дружинина. – В августе театры закрываются на реконструкцию – и ни один не разрешал нам снимать! Слава богу, нашли в Питере Михайловский.

Руперт – не очень хороший футболист. Но в Питере он вышел на сцену и стал показывать профессиональным артистам балета, как танцевать. Мы были шокированы. Оказалось, до того, как стать режиссером, наш Руперт был танцором балета!»

«У нас был кадр: Саша ведет мяч во время праздничного парада на Красной площади в День Победы, – вспоминает Руперт. – Но мы понимали: это – про старую Россию. А мы хотим показать новую. И тогда Ирина рассказала мне, что сейчас проходит рок-фестиваль «Нашествие». Я сказал: «Ха! Будет круто, если Саша сделает пас молодежи со сцены». По расписанию съемки должны были начаться только через две недели. Но рок-фестиваль был сейчас – поэтому мы собрали группу и поехали».

Шпинёвых тогда не было – и в роли Саши снялись близнецы-акробаты из цирка.

«У нас была задумка, что премьер России выходит из Кремля, когда мимо бежит Саша, и перебрасывается с ним мячиком. Был и другой вариант – что в «Лужниках» присутствует наша делегация, и Путин или Медведев выходит на поле, когда Саша забивает решающий гол, – рассказывают сценаристы. – Но из-за плотных графиков лидеров страны ничего не вышло. А жаль! Мы даже нашли подходящего дублера в цирке на проспекте Вернадского».

«Лужники», где снимали кадры финала чемпионата мира, арендовали на две ночи – с шести вечера до шести утра.

«Саша выбегает из туннеля – это мой любимый кадр, – признается Руперт. – Было уже семь утра. Солнце встает в призрачной серой дымке смога. Все кричат: «Поехали!». А я их умоляю: «One more shot!» («Еще один кадр!»). Остались всего трое: я, оператор и Саша. Остальные уже убирали площадку, чтобы ехать домой. (Мечтательно.) Я люблю этот кадр!»

Аршавина двойняшки так и не увидели: они приехали из Питера сниматься в Москву – а игру сборной перенесли из-за смога в Питер, и все футболисты улетели туда…

«Сниматься должен был не только Аршавин, но и Павлюченко, – рассказала Лена. – Для обоих нашли двойников, в «Лужниках» их гримировали, оба бегали по полю, но потом это вырезали…»

«Хороший грим вместо капель пота у Аршавина в Питере потому, что к тому моменту мы, наверно, уже очень устали, – зевнул Руперт. – Простите нас за это недоразумение. Но зато в «Большом дне Саши» Аршавин – вылитый Клинт Иствуд! Вы только вглядитесь, насколько Андрей на него похож!»

«Один из ребят лучше играет в футбол. А другой – более очаровательный. Мы делали кадры с Артемом снова и снова – но он всегда сосредоточен на мяче! – поделился со мной режиссер.

«Руперт запутался. Это был Максим…» – сказал мне папа.