«По ночам половина «Уралана» уходила в загул…»

Он был первым иностранным тренером в истории российского футбола. Возглавив летом 2000 года элистинский «Уралан», сербский тренер продержался в России полгода и уехал с чудовищной статистикой: 16 матчей, ни одной победы, 14 поражений и две ничьи. Фамилия Буняк стала нарицательной, а тренер – одним из самых комичных персонажей в летописи российского футбола.

Спустя десять лет «ССФ» разыскал Буняка в сербской провинции.

Буняк нашелся за двенадцать часов до моего самолета из Белграда. Все пять дней сербской командировки я спрашивал про Буняка у агентов, футболистов и журналистов. Когда уже стало казаться, что он – мифический персонаж, мне перезвонил коллега и продиктовал телефонный номер.

Буняк обрадовался звонку русского журналиста так, будто ему позвонили из мадридского «Реала». Сразу пригласил на разговор в гости, но предупредил, что живет не в Белграде, а в Кралево – около двухсот километров к югу от сербской столицы.

В 11 часов вечера на автостанции в Белграде я погрузился в автобус с табличкой «Косовска Митровица» и через три часа, на полпути до Косово, сошел во тьму балканской ночи. Из темноты проявился силуэт мужчины в спортивном костюме. Мужчина, увидев меня, замахал рукой.

«My friend, my friend! How are you?» – приобнял меня Буняк и усадил в свой миниатюрный «Форд».

Уже через пять минут мы были у него дома. Типовая восточноевропейская многоэтажка, четвертый этаж. Буняк ставит варить кофе и водит меня по обширной гостиной. Вот стена славы с множественными кубками и медалями, напротив – несколько картин. Тренер подводит меня к той, где изображен седовласый буддистский монах.

– Подарок из Элисты, – хвастается Буняк. – Вообще ты первый российский журналист, который сюда приехал. Очень приятно, что пусть даже через десять лет, но у меня появилась возможность рассказать всю правду. Я же до сих пор могу по минутам рассказать про каждый свой день в «Уралане». Наверное, это была самая странная работа в моей карьере.

 

Разлив кофе по чашкам, Буняк подходит к аккуратно сложенной на столе пачке бумаг и извлекает оттуда печатную версию своей биографии. Я пробегаю ее глазами: после «Уралана» Буняк работал в двух сербских клубах и четырех азиатских. Последний из них – оманский «Аль-Оруба».

– Уехал оттуда шесть месяцев назад, – рассказывает тренер. – Руководство клуба после окончания сезона продало четырех лучших футболистов, а с оставшимися игроками было нереально за что-то бороться. Вот отдыхаю уже полгода. В Сербии мне сейчас тяжело найти работу. Есть всего пять клубов, в которых я бы согласился работать, – «Партизан», «Црвена Звезда», «Войводина», ОФК «Белград» и «Хайдук Кула». Но там сейчас есть тренеры, а в другие команды я не пойду – не мой уровень.

– А что такое чемпионат Омана?

– Конечно, это не Саудовская Аравия и не ОАЭ, но все равно очень достойный уровень. По азиатским меркам, Оман – как Бельгия в европейском футболе. Там приятно работать, потому что эта далеко не самая богатая страна в регионе и у футболистов есть мотивация. А вот в ОАЭ тренировать сложно. Помню, как один из игроков пришел на встречу со мной с топ-моделью, которая является лицом «Мерседеса». А на следующий день другой футболист пришел ко мне, ведя под руку модель из рекламы «Лэнд Крузер». В Эмиратах у футболистов и так все есть, поэтому они играют в полную силу, только когда сами этого захотят. Но вообще самая главная проблема с Азией в том, что ты можешь добиваться там каких угодно успехов, но в Европе об этом все равно никто не узнает. Поэтому больше я туда уезжать не хочу, хочется найти что-то поближе. Может быть, после этого интервью обо мне вспомнят в России? Я очень хочу туда вернуться!

Быстро представив реакцию на фамилию Буняк десяти отечественных футбольных менеджеров из десяти, я все-таки оставил колкости при себе, открыл блокнот с вопросами и включил диктофон.

– Давайте по порядку. Каким образом вы десять лет назад оказались в России?

– Мне позвонил один из моих бывших игроков. У его агента были какие-то связи с русскими, и мне сказали, что есть возможность поехать в Россию и поработать с клубом высшей лиги. Я спросил, как называется клуб. Мне ответили – «Уралан». Честно говоря, я даже не знал, что есть такой клуб. Попробовал покопаться в Интернете, но почти ничего не нашел. В любом случае было глупо сразу отказываться. Я рассуждал так: русская лига – шестая-седьмая по силе в мире. Сначала поработаю в маленьком клубе, заработаю себе хорошую репутацию, и тогда, возможно, меня пригласят в один из топ-клубов.

Я полетел в Москву. Мистер Илюмжинов пригласил меня в свой офис, мы встретились, все обсудили. Мне понравилось то, что я услышал, и я подписал контракт.

– Еще рассказывают такую байку: когда один из помощников Илюмжинова позвонил и предложил вашу кандидатуру, президенту по телефону послышалось, что речь идет об известном украинском тренере Буряке, и именно поэтому он сразу дал добро…

– Это бред какой-то. Когда я приехал в офис к Илюмжинову, там уже был сербский переводчик, так что Илюмжинов отлично знал, кто к нему едет.

– Говорят, вам предложили какой-то совершенно сумасшедший по тем временам контракт. По самым скромным слухам, вы получали 100 тысяч долларов в месяц, а еще говорят, что Илюмжинов выдал вам банковскую карту, с которой вы могли снимать столько, сколько хотели.

– Про карту – неправда. А гонорар у меня действительно был 100 тысяч долларов. Только не за месяц, а за полгода. Это были, как говорят в России, подъемные. Плюс у меня была ежемесячная зарплата – 15 тысяч долларов. В общем, приличные деньги, мне глупо жаловаться.

– Какое впечатление на вас произвел Кирсан Илюмжинов? В России у него репутация довольно эксцентричного политика. Год назад, например, он пришел на популярное телевизионное ток-шоу и признался, что своими глазами видел инопланетян.

– Мне он показался очень серьезным человеком. Конечно, я слышал про него какие-то истории, но не увидел в Илюмжинове ничего странного. К тому же мы виделись всего дважды: во время подписания контракта и на одном из домашних матчей «Уралана», когда он прилетел в Элисту. Как я понял, Илюмжинов не живет в Калмыкии и постоянно находится в разъездах.

 

– О чем подумали, когда в первый раз прилетели в Элисту?

– Это был шок. Я не понимал, как буду там жить. Ни одного высокого здания, ни одной большой улицы. Честно говоря, у меня было немного другое представление о российских городах. Калмыки – очень приветливые и доброжелательные люди, но у большинства из них нет никаких перспектив, уровень жизни в Калмыкии очень низкий. Не знаю как сейчас, но в 2000 году там не было ни одного большого магазина, ни одной кофейни. Элиста была абсолютно мертвым городом. Хорошо, что весь «Уралан» жил в Сити Чесс. Там очень достойные условия. У меня был огромный двухэтажный дом с четырьмя спальнями и тремя ваннами, 500 спутниковых каналов.

– Вы привезли в Элисту целую колонию непонятных футболистов из Сербии, многие из которых не могли даже нормально ударить по мячу. Неужели вы думали, что они смогут усилить команду?

– А кто вам сказал, что это я привез их в Элисту? Я привез в «Уралан» только двух сербов. Войвода был лучшим бомбардиром чемпионата Сербии, но в России травмировался в первом же матче. А Стойкович не смог адаптироваться в коллективе, поэтому не показал всего, на что был способен.

Когда я подписал контракт с «Ураланом», там уже было пять сербов. Их нашел сербский строитель Драган, который несколько лет работал в Элисте, сблизился с Илюмжиновым и активно занимался делами «Уралана». Он, кстати, и был инициатором моего переезда в Элисту. Когда я пришел на первую тренировку, то схватился за голову. Сербские ребята, которые играли в «Уралане», на родине никогда не играли в высшей лиге. Не знаю, где Драган их откопал, они были игроками крайне низкого уровня. Еще в команде было пятеро бразильцев, которые общались только между собой и никогда не делились мячом с другими, а также легионеры из Казахстана, Азербайджана и Украины и всего два-три русских игрока. Я сразу понял, что дела очень плохи. Атмосфера в команде была ужасной плюс уровень половины игроков явно не соответствовал уровню российской высшей лиги. Честно говоря, первой мыслью было собрать чемодан и вернуться домой. Но я решил рискнуть.

– Сейчас жалеете об этом?

– Даже не знаю. Я все-таки очень горд тем, что стал первым иностранным тренером в российском футболе. Мое имя навсегда останется в истории. А с тем «Ураланом» просто невозможно было добиться чего-то большего. Мне досталась совершенно непрофессиональная команда. Про сербов я уже сказал – они даже на родине не могли пробиться в команды высшей лиги. Бразильцы не хотели тренироваться: как только я давал малейшие нагрузки, сразу бежали к докторам, по ночам постоянно уходили в загул, а на поле играли только друг с другом. Среди остальных тоже было мало настоящих профессионалов. Ничего плохого не могу сказать только о Цвейбе – Ахрик был настоящим капитаном, он мне очень помогал все полгода в Элисте.

Буняк подливает себе кофе и продолжает:

– Огромные проблемы с дисциплиной были почти у всех игроков. Помню, мы должны были ехать на выезд в Волгоград. После обеда я дал игрокам пару свободных часов, чтобы они отдохнули перед дорогой, а сам решил прогуляться в город. И можете представить, как я удивился, когда увидел на скамейке моего футболиста с бутылкой пива. Это прямо перед выездом! Пришлось оштрафовать его на две тысячи долларов.

Вообще я никогда специально не следил за игроками. Но как-то встал ночью в туалет, подошел к окну и увидел, как по улице, шатаясь, идет один из легионеров, а с ним за руку – проститутка.

– Что еще вас сильно удивляло?

– У меня был очень странный вратарь – Вася Кошелев. Он мог нормально отыграть весь матч, а в конце пропустить абсолютно нелепый гол. Так повторялось несколько раз. Когда он пропустил очередной детский гол в матче с «Зенитом» и мы проиграли, я даже стал подозревать, что это неслучайно. У меня нет доказательств, что наши соперники давали Кошелеву деньги, но мне трудно поверить, что это было случайностью. После некоторых матчей мне просто хотелось убить Кошелева.

И это относится не только к Кошелеву – было еще несколько игроков, которые порой совершали абсолютно необъяснимые ошибки. Когда я показывал им моменты в записи и спрашивал, почему они так сыграли, всегда слышал одинаковый ответ: «Коуч, я не специально. Вы что, как я могу продать игру? Лучше обратите внимание на…» и всегда называлась фамилия партнера. Вот такая обстановка была в команде.

– Я прочитал архив ваших пресс-конференций – вы очень много критиковали российских судей.

– Ну вообще российские судьи не самые плохие. Но иногда попадались абсолютные уникумы. Никогда не забуду домашний матч с московским «Динамо». После первого тайма счет был 0:0. А во втором тайме судья – не помню фамилии – сорвал около двадцати пяти наших атак, постоянно фиксируя фолы в нападении. Как будто это баскетбол! На десятый раз у меня даже не было сил злиться – я просто смеялся.

Но судьи – ладно. Знаете, что мешало работе больше всего? Календарь. Я с таким никогда не сталкивался. Несколько раз за полгода чемпионат прерывался на две недели! Когда мне в первый раз сказали, что следующая игра – только через четырнадцать дней, я ничего не понял. Это было невероятно! Сезон в самом разгаре, а футболисты разъезжаются на несколько дней по домам. Я попробовал оставить всю команду в Элисте, чтобы игроки хотя бы тренировались, но мне сказали: «Нельзя. Мы обещали футболистам, что у них будет несколько коротких отпусков в течение сезона». В итоге все разъ-ехались, а я сидел один у себя в Сити-Чесс и не знал, чем себя занять.

На второй день вызвал людей из руководства «Уралана» и спросил, на каких условиях мы можем разорвать контракт и сколько мне придется за это заплатить. Но меня стали отговаривать и успокаивать. И я опять поверил. Чтобы как-то подбодрить меня, на следующей день за мной заехала машина, и мне организовали автомобильную экскурсию по Элисте. Честно говоря, не самая запоминающаяся в моей жизни экскурсия. Достопримечательностей в Элисте нет, пара буддистских храмов – и все. Вечером мы вернулись в Сити Чесс, и мне сказали: «Когда в следующий раз будет такой большой перерыв, мы купим билеты в Сочи, чтобы вы там нормально отдохнули и подышали морским воздухом». Я схватился за голову: неужели это не последний перерыв?

Когда пять дней отпуска закончились и настал день тренировки, я приехал на базу. Знаете, что я там обнаружил? Из десяти игроков, которые улетели домой, вернулись только двое! Потом стали подъезжать по одному, и в итоге в полном составе мы собрались только пять дней спустя. Как можно было работать в таких условиях?! Я попросил руководство клуба наказать всех опоздавших. Мне только покивали головой, но в итоге ничего не сделали.

– Когда вы поняли, что ситуация безнадежная?

– Уже к осени я честно сказал руководству, что у нас нет никаких шансов остаться в высшей лиге, а меня опять стали убеждать, что все хорошо. «Коуч, еще не все потеряно. Нам помогут судьи, поможет Бог, мы еще выберемся», – говорили мне. Я уже просто смеялся.

– В конце чемпионата «Уралан» проиграл «Локомотиву» – 0:9. Тот счет до сих пор остается абсолютным рекордом в чемпионате России.

– Это был ужасный день. Я предчувствовал, что может случиться что-то подобное. За неделю до матча у нас совсем закончились деньги, и руководство сказало, что игроков нечем кормить. Столовая была закрыта, приходилось есть в городе что попало. Ну как в таких условиях можно нормально подготовить команду к матчу? Но 0:9 – все равно слишком. После игры мне хотелось застрелиться, хотя руководство клуба пыталось предложить новый контракт. Мне говорили, что на следующий год все будет по-другому, но я уже не верил ни одному их слову. Попрощался, собрал вещи и улетел домой.

– Ваше имя стало в России нарицательным, анекдотичным. Вы знаете об этом?

– Нет. Я не поддерживаю контактов ни с кем из России. Что тут можно сказать? Это все потому, что никто не знал правды, которую я вам рассказал. Никто не хотел знать, почему так получилось. Мне бы очень хотелось вернуться в Россию и очистить свою репутацию.

Кралево

Родился 17 ноября 1954 года.

Гражданство: Сербия

Тренерская карьера: начал работать тренером в 1990 году, тренировал сербские команды «Слога» (1990–1993), «Явор» (1995–1996), «Црвена Звезда» (1996–1997), «Раднички» (1999). Стал первым тренером-иностранцем в российском чемпионате, возглавив во второй половине 2000 года элистинский «Уралан», с которым из 16 встреч проиграл 14 матчей при двух ничьих.

После России работал в командах  «Млади Радник» (2000–2002), «Црвена Звезда» (2002–2004), «Хайдук» (Кула, 2005–2006), «Аль-Шааб» (ОАЭ, 2004–2005) и оманских «Аль-Наср» (2006–2007) и «Аль-Оруба» (2009).