«Продолжу карьеру ради матча с Россией!»

– Вся родня – выходцы из России и Украины. Мама с папой – люди рабочие: ездили по стране, участвовали в ударных стройках. Родители познакомились на далеком острове Шпицберген. Создали семью и продолжили путешествовать. Брат родился в Тульской области, сестра – в Днепропетровской, мне выпал Ереван, где я жил и занимался футболом до 17 лет.

– Со стороны виднее. Близкие утверждают, что акцент у меня усиливается после отлучек в Ереван. Якобы тяну гласные. Сам акцента не улавливаю. Армянский я знаю хорошо, выучил еще дошкольником. Записать меня в русский детский садик родители не смогли – в те годы туда принимали только по знакомству.

– На армянском. «Торможу», правда, иногда – мыслю-то на русском, и «автомат» в голове срабатывает соответствующе.

– Давайте рассуждать логически. Кого признали правопреемником СССР? Россию. И в футболе тот же путь. В 1990-е годы все футбольные звезды стремились в Россию, только с ней был шанс оказаться на большом турнире. Разве можно осуждать людей за то, что они хотели расти в команде-правопреемнице? Я же в молодости звезд с неба не хватал, начинал в низших лигах, и паспорт у меня был армянский. Приглашение в молодежную сборную Армении я воспринял как большое достижение, с радостью.

– Особенно на границе с Азербайджаном, в городе Капан, где я оказался в 1992 году. Можно сказать, я там пережил войну. Очень красивое место, напоминает Андорру-ла-Велью – чудная долина, с речушкой и живописными лесами. Но жить там было страшно. Бомбардировки каждую ночь, по городу палили из установок «Град», из минометов. По звуку летящего снаряда я научился определять, к какому типу он относится. Когда стреляли из «Града», было не так опасно – траектория обстрела не позволяла бойцам с той стороны попасть в дома, снаряды разрывались в «зеленке». Но минометы принесли горе не в одну семью.

– Выбирал укромное место в доме, подальше от окон, ложился на пол… Уму непостижимо: даже в таких условиях мы ежедневно тренировались, выезжали на игры.

– Президент клуба как-то выкручивался. Вы верно подметили – людям в те годы было не до занятий спортом. Война с Азербайджаном обернулась блокадой городов. Свет отключали на сутки-двое. Голод. Хлеб покупали по талонам: действовала строгая норма – 300 граммов в день на человека, а в некоторых городах даже меньше. Кроме хлеба в магазине купить было нечего.

– О землетрясении в 1988-м. Все произошло неожиданно, утром. Когда затрясло, наш класс выполнял лабораторную по физике. Трясло очень сильно: стены ходили ходуном, оборудование разлетелось. Помню глаза девочек, они очень испугались. У всех полуобморочное состояние. Учительница по физике – волевая русская женщина, но и она растерялась: «Всем сидеть, не вставать». А по инструкции надо было срочно выбегать из здания. Как выяснилось, эпицентр был в Спитаке и Ленинакане, в пригородах Еревана. Там погибли десятки тысяч людей…

– Старший брат (старше на 14 лет) был в дружеских отношениях с президентом капанского клуба и договорился, чтобы меня отпустили в одну из питерских команд. Я не знал, кто и что меня там ждет. Приезжаю – меня встречает… детский тренер. Оказалось, мною вовсе не клуб заинтересовался, а футбольная школа «Звезда». В результате я полтора года практически ничем не занимался. К счастью, меня приметили люди из команды «Кировец». Финансирование в «Кировце» практически отсутствовало, мне ничего не платили. По-моему, мы играли только ради того, чтобы команду не сняли с первенства. Полный развал.

– Да, в молодежную сборную регулярную вызывали. А потом и в первую. Помню одну из дебютных игр против португальцев – 0:0. Это была, мягко говоря, сенсация. «Европейские бразильцы» не справились с командой на то время обнищавшей страны.

– Каждому – по тысяче долларов, что по тем временам было очень солидно. Обычно за ничью нам обещали по пятьсот. Деньги платили нечасто – мы же почти не выигрывали. Но когда ты молод, трамплин в большой спорт должен быть важнее премиальных.

– Да всех и не упомнишь за 15 лет… Ну, например, в 2002-м нас тренировал Оскар Лопес, прежде работавший спортивным журналистом. Он не показал себя большим знатоком футбола, но при этом любил проводить тактические занятия. Или румын Стойкицэ. В нашем понимании, чересчур импульсивный – свои мысли доносил до нас с помощью мимики, жестов и шуток. Я не знаю, почему тренеров меняли почти каждый год. В Армении со временем искать перестали. В федерации, вероятно, посчитали так: Европа и весь мир впереди, давайте приглашать специалистов и учиться у них. Мы много проигрывали, а потому звали тех, кто не знал страданий от постоянных неудач.

Особняком стоит шотландец Портерфильд. Еще в начале 1990-х он тренировал «Челси», а уйдя оттуда, стал работать со сборными. Делал ставку на патриотизм. Указывал на флаг, теребил герб на костюме: посмотрите, вот за что мы играем, осознайте это! Портерфильд пришел в команду в 2006-м, и при его руководстве сразу начался рост. Мы победили сборную Польши, сыграли вничью с сербами и португальцами.

А спустя год у нашего тренера обнаружили рак, и бороться, как я понял, было поздно. Человек мог умереть в любую минуту. Думаете, он оставил работу? Находясь в тяжелейшем состоянии, приезжал в Армению в сопровождении жены и дочери, каждое движение давалось ему с большим трудом, но он тренировал до последнего. Он умер вскоре после одного из матчей. Кстати, теперешний наставник – Вардан Минасян работал у Портерфильда ассистентом.

– Мой ровесник. Играть закончил рано. А в сборной уже старожил, прямо как Александр Бородюк в сборной России. Видно, что ему очень нравится футбольная теория как наука. Не пропускает семинары и стажировки в Европе.

– Один армянский специалист нехорошо себя вел: ругался, бросался бутылками в раздевалке. Один раз вели – 2:0, но пропустили трижды, после чего со стороны тренера последовали обвинения в мой адрес. Самое примитивное, что можно предпринять в такой ситуации, – все повесить на вратаря.

– Уверенность прирастает с каждым годом. Взять текущий цикл: уверенно набираем очки, а если теряем, то по воле случая. С Македонией упустили победу на последней секунде, с ирландцами играли на равных, но они все же забили в концовке. Все просто объясняется: в Армении вырос уровень жизни, в стране взялись на восстановление спорта. Даже трибуны по-другому болеют. Раньше дули в дудки, что я с трудом переношу, а теперь пускают волну по всему стадиону – аншлаги позволяют.

– Такие мысли возникают, конечно. Посмотрите в таблицу – все еще впереди. У нас спрашивают: как вы обыграли Словакию? А я, честно говоря, о другом матче вспоминаю – с Андоррой. Обычно после сверхудачных матчей, как в случае со словаками, у футболистов наступает моральное опустошение. И я действительно опасался андоррцев больше, чем словаков, – опыт подсказал. К счастью, все обошлось – мы у андоррцев выиграли.

– Мовсисян, оказавшись в сборной, первым делом спросил, помню ли я его отца, который когда-то играл против меня. Так что парень оказался не совсем американцем, хотя его семья достаточно давно перебралась в США. В Америке его научили футболу отменно: бьет с двух ног, хорош в силовой борьбе, из словака Шкртела, что из «Ливерпуля», сделал посмешище.

– Вопрос в яблочко! Я о матче с Россией думаю каждый день, серьезно говорю. Если сыграю, этот матч станет особняком во всей карьере. Главное – не перегореть. Как мне, так и всем остальным. Этот матч, возможно, – главная мотивация, которая заставляет меня продолжать карьеру.

– Вот-вот. И память на всю жизнь. Когда Россия приедет в Ереван, будет аншлаг, каких раньше не бывало. Республиканский стадион вмещает всего 17 тысяч, так что игру надо переносить на «Раздан» – там под 70 тысяч.

– В первом круге шли в лидерах, потом, с отъездом Тарханова и футболиста Кузнецова в Самару, сдулись. Это расстроило, могли финишировать выше. Но что спрашивать строго с ребят, игравших прежде в дублях и низших лигах?! «Химки» для них сам по себе шаг вперед.

– Когда думаешь, каково Андрею носиться по полю, начинаешь корить себя за ворчание. Повод немного поворчать есть – тяжеловато выдерживать режим первой лиги. Но Тихонову-то еще сложнее! Действующий футболист Тихонов – еще один повод для вратаря Березовского продолжать карьеру.

– Правда?! А моя пока молчит.

– Потому что он идеальный капитан. А я – вратарь, который должен быть всегда спокоен. Я должен сторожить рамку, откуда не всегда получается доносить нужные слова в поле.

– Тяжеловато. Одно дело – летать на выезды чартерами, как в «Химках» в 2006-м. С игр возвращались тем же вечером, успевали к семьям перед сном. Теперь все иначе. По шесть-семь часов добираемся на автобусах. Курск, Брянск, Нижний Новгород, Белгород. Такие переезды даются куда труднее, чем перелет до Сибири. Не подумайте, что жалуюсь, знал, на что шел, но восстанавливаться мне все труднее.

– К сожалению, да. Весной играли в Омске – это что-то. Поле едва отошло ото льда, с ним даже агрономы не успели поработать, вся поверхность в кочках… А вот гостиницы хорошие сейчас повсюду, главное, чтобы денег хватило.

– Чтобы я так просто пять тысяч подарил? Может, речь о пятистах рублях? Не помню такого.

– Есть такое. Неприятный осадок в душе. Чем больше сумма, тем больше осадок, ха-ха. Я обжигаюсь и снова даю в долг. Так научили: если просят – помоги. Может, мне свыше за это вернется? А человек, на котором висит долг, может, всю жизнь будет этим мучиться.

– Привык верить на слово. В этом я неправильный, наверное.

– Вы о Кержакове?! Да, наряду со знаменитым испанцем Раулем Саша для меня самый опасный форвард. Рауль, когда встречались с испанцами, и в молодежных первенствах мне забивал, и во взрослых, причем в каждом матче. Кержаков из той же серии.

– Все началось с давнишнего интервью «Советскому спорту». Перед началом чемпионата проводился опрос капитанов команд с необычными вопросами, и один из них звучал так: «Кому не бывать бомбардиром?». Я взял и брякнул: Кержакову. Он это прочитал и запомнил. Теперь и на поле меня торпедирует, и в прессе… Саша мне очень симпатичен как футболист. Как правило, наши футболисты возвращаются из-за границы с утраченной мотивацией, но в «Зените» Саша выдал забойный сезон.

– Конечно, хорошо! Значит, коллектив сложившийся. Существующий костяк доказал свои способности на Евро.

– Не следует делать выводы по товарищеским матчам – сегодня что-то не получилось, а завтра вдруг покатит. Тем более Россия – первая в группе. Вопрос в другом: вам стабильности не хватает, поступательного движения наверх. Такой стране, как Россия, стыдно не попадать на чемпионат мира. Может, игрокам достаточно того, что они имеют? Может, я наивно излагаю, но за сборную надо биться. Деньги, условия контрактов не должны сидеть в головах у игроков сборной, тогда и провалов, как в матчах со Словакией и Бельгией, не будет.

– Я скажу о тактике: не дайте Аршавину принять мяч, а Кержакову – ударить!

Родился 5 августа 1974 года.

Команда: «Химки» Химки.

Амплуа: вратарь.
Рост 188 см, вес 78 кг.

Карьера: с 1991 по 1993 год выступал за армянские команды «Кашкагорц», «Шенгавит» и «Сюник», в высшей лиге чемпионата Армении сыграл 22 матча (пропустил 42 мяча). Играл за питерские «Космос-Кировец» (1993) и «Зенит» (1994–2000), московские «Торпедо» (2001), «Динамо» (2002–2005). В «Химках» с 2006 года. В чемпионатах России в высшем дивизионе сыграл 294 матча (пропустил 345 мячей – рекорд российских чемпионатов).

Достижения: обладатель Кубка России (1999), победитель первого дивизиона (2006). Рекордсмен отечественных чемпионатов (СССР и России) по числу не забитых ему пенальти – 18. Член Клуба Льва Яшина (100 «сухих» матчей).

Сборная: за сборную Армении с 1996 года сыграл 63 матча (пропустил 108 мячей).