Серые схемы для серого футбола

Можно ли при помощи экономических формул оценить состояние дел в отечественном футбольном хозяйстве, дать практические советы, позволяющие превратить убыточный совковый колхоз в преуспевающее капиталистическое предприятие? Существует ли в природе идеальная модель профессионального спортивного клуба? Директор Института экономики Российской академии наук, член-корреспондент РАН однажды уже пытался по просьбе «Советского спорта» (№155 за 18 октября 2008 года) постичь алгеброй гармонию. Сегодня второй заход на тему, дубль два. Руслан Гринберг дал интервью "ССФ". 

– Паразит – категория экономическая, Руслан Семенович?

– Не только. Еще моральная и биологическая.

– А применительно к виду спорта номер один в его «расейском» наполнении?

– В том смысле, что присосался к телу донора-спонсора и пьет кровушку, пьет? Справедливое наблюдение. Но лишь отчасти. Наш футбол – понятие уникальное, внекатегорийное. Его трудно вписать в привычные рамки, зачастую он живет и развивается не благодаря общемировым законам, а вопреки им. По уровню игры мы явно не ходим в законодателях моды, зато по деньгам, вращающимся в этой сфере, легко дадим фору странам, чей ВВП намного выше российского. И, скажем так, производительность футбольного труда даже у лучших наших игроков существенно ниже, нежели у зарубежных коллег.

– Разве только у них?

– Но мы-то толкуем о конкретном виде спорта! Посмотришь матчи английского, немецкого или испанского чемпионатов, переключишься на унылое отечественное первенство, где все происходит, словно в замедленной съемке, и невольно задашься вопросом: за что людям платят такие бешеные деньги? Ведь общеизвестно, что по зарплатам наши футболисты давно не уступают западным. Удивительная история! Ее не объяснить экономическими законами. Это лежит в области иррационального.

Российские клубы напоминают крепостные театры, которые в прежние века самодуры-помещики устраивали себе на потеху. Похоже, теперь пришел черед олигархов развлекаться, тратя миллионы на спортивные забавы. Хотя с некоторых пор говорить об олигархах не приходится, остались лишь управляемые магнаты с непомерно большими деньгами. По этой причине, кстати, не исключаю, что кое-кто вкладывает значительные средства в футбол не из любви к прекрасной игре, а по настоятельному совету руководящих товарищей. В таких ситуациях обычно говорят о социальной ответственности бизнеса.

– И пренебречь подобной рекомендацией – себе дороже.

– Именно! Но загвоздка в том, что сегодня богач готов раскошелиться, а завтра конъюнктура изменится, и он передумает. Система не должна зависеть от чьей-то прихоти или настроения. Для любого позитивного результата важна стабильность. Тем более что благоприятная почва есть. Мне рассказывали, будто в школе московского «Спартака» фантастический конкурс, чуть ли не триста мальчиков на место. Я не первый год читаю лекции по экономике зарубежных стран для обучающихся в Школе-студии МХАТ продюсеров и могу утверждать: сегодня в актеры рвется меньше молодежи, чем в футболисты.

Хотя, боюсь, ребятами движет не только желание играть за топ-клуб. Они смекнули, где лучшие шансы заработать очень приличные деньги... Раньше, в советское время, ДЮСШ тоже не испытывали проблем с набором, но все-таки не материальная сторона была главной, не ради этого мальчишки и девчонки шли в спорт. И я пытался попасть в ФШМ, когда ее тренировал Константин Бесков.

– Давненько, надо полагать, это было?

– Ну да, в 1959-м или около того. Полвека назад, даже более… В нашем дворе я играл лучше других, считал себя едва ли не новым Пеле, ни секунды не сомневался, что обязательно попаду в Футбольную школу молодежи к Константину Ивановичу. А приехал в Лужники и увидел: таких же самонадеянных наглецов там сотни! Все финтят, по полю носятся, технику демонстрируют… Бесков разбил нас на мини-команды по пять-шесть человек и просматривал, отбирал. Меня забраковал. Это стало холодным душем! Когда оправился от шока, пошел в «Торпедо». Взяли!

Занимался в школе при клубе, даже поиграл за молодежный состав. Но главное – видел живых богов, тренировался рядом с легендами, ставшими в 1960 году чемпионами СССР, на баскетбольной площадке провел несколько матчей в «дыр-дыр» с Ворониным, Маношиным, Гусаровым, Ивановым, Сергеевым, Посуэло... Самый лучший, Стрельцов, сидел в тюрьме, но и без него от звезд в глазах рябило, голова кругом шла!

– Понимаю, тогда не задумывались о подобном, и все же, Руслан Семенович, как вам видится из дня сегодняшнего: была у того советского футбола экономическая основа?

– Никакой! Ее заменяла идеология. Игроки числились на заводе слесарями шестого-седьмого разрядов, получали в месяц больше директора и даже за зарплатой не ходили – деньги привозили прямо на стадион. Лишь бы тренировались! Но торпедовцы периодически успевали еще и водку пить. Заслуженный мастер спорта без обиняков говорил при мне: «У нас кто пьет, тот играет!». Звучало ужасно, но в общем-то отражало суть происходившего. На команду завод средств не жалел, «Торпедо» было своеобразной визиткой ЗИЛа. Хотя тот в рекламе не нуждался. Зачем пиар, если грузовики в любом случае разберут? Машин ведь в стране остро не хватало.

Нет, об экономике применительно к футболу никто тогда не думал. Заводчане гордились командой, на стадион ходили семьями. И я всегда ждал старта чемпионата страны как настоящего праздника…

– Что было, то прошло!

– Не подумайте, будто решил удариться в ностальгию! События полувековой давности вспомнил, чтобы проиллюстрировать собственную теорию. Вдруг покажется любопытной не только мне. Не задавались вопросом, отчего золотое время советского футбола пришлось на период с 1956 года, когда мы стали олимпийскими победителями, примерно по 1968-й? Да, успехи были не только в спорте, скажем, в космос первым из землян полетел Юрий Гагарин, но футбол – это метафора нашей тогдашней жизни. Страна переживала подъем – как духовный, так и материальный. Спрашивается, почему именно в те десять с небольшим лет мы на равных конкурировали с западным миром?

Объясню. В 1956-м состоялся исторический ХХ съезд партии, развенчавший культ личности Сталина и впервые за долгое время давший народу возможность вдохнуть полной грудью. Возникла редкая, невиданная для нашей страны комбинация порядка и дисциплины – с одной стороны и вдруг обретенной свободы – с другой. В итоге мы выиграли в Мельбурне, а через четыре года стали чемпионами Европы в Париже. В 1964-м второе место на аналогичном, но гораздо более представительном турнире расценили как жуткую неудачу, Бескова по указанию политбюро ЦК КПСС с позором изгнали из сборной. Ну как же: в финальном матче мы в Мадриде проиграли команде франкистской Испании! Константин Иванович не выполнил план: руководящие товарищи наметили завоевать «золото» – не меньше!

Но продолжу список достижений той поры. В 1966-м сборная СССР финишировала четвертой на чемпионате мира в Англии. С тех пор мы так и не сумели подняться выше. А спустя два года случилось кровавое подавление пражской весны, хрущевской оттепели пришел конец, вместе с ней – и победам в футболе. Вольный дух испарился из страны! Порядок какое-то время еще сохранялся, но пространство для свободы творчества стремительно сокращалось: начался глубокий и затяжной застой…

– Красиво излагаете, Руслан Семенович! Только вот победы киевского и тбилисского «Динамо» в Кубке кубков в 1975 и 1981 годах не вписываются в вашу схему.

– Во-первых, у каждой теории есть исключения, лишь подтверждающие правило, общую тенденцию. Да, работавшая словно хорошо отлаженный механизм команда Лобановского с Блохиным на острие смотрелась убедительно. Как и несколькими годами позже тбилисцы, у которых многое строилось на импровизации и индивидуальной технике. Но будем объективны: Кубок кубков всегда считался самым слабым из трех клубных евротурниров. Это во-вторых.

В Кубке чемпионов у наших команд никогда не было реальных шансов на победу. Можно, конечно, гипотетически предположить, что в ранние шестидесятые, на самой заре, «Торпедо» или «Динамо» не уступали «Реалу» и «Бенфике», дали бы грандам бой, но мы-то знаем: история не терпит сослагательного наклонения. Если бы да кабы…

Словом, отдельные успехи советских команд не делали погоды, не влияли на атмосферу в отечественном футболе. Безвременье продолжалось, пока к власти в стране не пришел Горбачев, вернее, не свалился с небес.

– Полагаете, он инопланетянин?

– С точки зрения власти, точнее, ее сохранения, Михаил Сергеевич вел себя совершенно алогично. За свободу в стране боролась, может, сотня диссидентов, и вдруг новый главный коммунист начал потихонечку демонтировать диктатуру КПСС! Разве не чудо? Провозгласив перестройку, Горбачев разрушил «железный занавес» и… открыл ящик Пандоры. Он искренне верил: нашим замечательным людям остро не хватает свободы! И дал ее. Михаил Сергеевич полагал, что сумеет управлять разбуженной им же стихией. Не получилось...

Тем не менее объявленный курс приносил плоды. Вы помните подъем в обществе, какие надежды на перемены к лучшему возникали? Это отразилось и на футбольных результатах. В 1986 году Киев вновь выиграл Кубок кубков, в 1988-м мы во второй, и пока последний, раз победили на Олимпиаде, в том же году завоевали титул вице-чемпионов Европы, в упорной борьбе уступив в финале блистательным голландцам, которых, к слову, одолели на групповом этапе...

Но эйфория продолжалась недолго. Вольница, не подкрепленная дисциплиной, заканчивается плохо. Началась эпоха инфантильного либерализма, что на человеческом языке означает свободу без порядка и ответственности. Пряник хорош в сочетании с кнутом, одними сладостями питаться нельзя, можно желудок испор-тить.

– Тем более пряников по обыкновению не хватает на всех.

– Ну да! Лозунг «Анархия – мать порядка» только звучит эффектно, в действительности же всегда оборачивается крупными неприятностями. СССР рухнул, возникшая на обломках независимая Россия не имела внятных и понятных ориентиров развития, место списанного в утиль за ненадобностью Павки Корчагина занял господин Бабловский…

– В смысле?

– Хорошо, назовем его Дерипаской или Абрамовичем. Дело не в конкретной фамилии. Толстосум стал человеком, на которого с завистью засматривались миллионы сограждан. «Бабки давай, бабки!» – вот главный лозунг девяностых. Да и нулевых тоже. Денежный мешок превратился в предмет вожделений, а обладание им – в цель жизни. Но проблема в том, что власть денег цинична, нагла и безгранична, она перекрывает кислород всему, что не приносит быстрой прибыли.

В советское время предлагалось сперва подумать о родине, а потом – о себе, теперь же каждый дудел в свою дуду, спасался как мог. Именно в ту пору массово закрывались спортивные секции и школы, увольнялись тренеры, судьба будущих поколений ровным счетом никого не волновала. Поэтому, кстати, скептически отношусь к громогласному обещанию сделать Россию чемпионом мира по футболу в 2018 году. Боюсь, и родные стены нам не помогут. Побеждать попросту не с кем. Ведь играть придется поколению, которое называют потерянным.

– Не слишком круто берете, Руслан Семенович?

– Можно, конечно, купить российские паспорта для Месси или Роналдо, раз мы такие богатые и готовы за ценой не постоять. Иного пути не вижу. Назовите хотя бы одну звезду
среди нынешнего поколения наших футболистов. Аршавин? Не удивлюсь, если летом он вернется в «Зенит». По большому счету, в чемпионате России скучно смотреть на доморощенных игроков. Они редко бывают лучшими на поле, чаще тон задают легионеры. Недавно я спросил друга-академика, почему тот перестал ходить на стадион, хотя давно болеет за известный московский клуб. Он ответил не слишком политкорректно, зато точно: «А зачем? Смотреть, как их негры с нашими соревнуются?».

Конечно, люди продолжают поддерживать любимые команды. Вот мой сын, к примеру, с детства фанат «Спартака». Саша – успешный бизнесмен с массой дел и забот, тем менее нашел свободное окно, чтобы слетать на выездной матч Лиги Европы против «Базеля». Поездка через месяц, а сын уже планирует, как проведет с дружбанами время в Швейцарии. Для них это не только боление, но и своеобразный досуг. Когда начинаем вспоминать прошлое, Саша признает: не тот нынче «Спартак», нет в нем харизматичных личностей масштаба Титова или Тихонова, не говоря уже о Черенкове, Гаврилове, Парамонове, Хусаинове и Симоняне.

Ну да, Веллитон. Сегодня он здесь, завтра – там. Из Ирландии занесло этого парня… как его фамилия?.. Постоянно забываю... Макгиди! По духу – чистый спартаковец, но ведь понятно, что он залетная птица. Погостит, деньжат подзаработает и вернется домой, «Гиннесс» пить. А где свои воспитанники? Сколько голов россияне забили в прошлом сезоне за «Спартак»? Один? Два? Чудовищно!

– Подозреваю, игроки считают иначе.

– Не понимаю их мотивацию. В любом жесте или шаге сквозит абсолютная индифферентность к происходящему на поле! В Англии аутсайдеры Премьер-лиги в рядовом матче носятся с первой до последней минуты как угорелые, бьются, словно решается вопрос жизни и смерти, а у нас и в столичном дерби могут лениво трусить за мячиком, не желая полтора часа попотеть на глазах у публики, заплатившей кровные за билеты. Впечатление, будто российские футболисты слеплены из особого теста, не из того, что иностранные.

Даже международные матчи, поединки за сборную не заводят наших героев. Уж не знаю, что за чудо сотворил Хиддинк, но его команда на Евро-2008 проснулась на два матча, в несвойственной для себя манере победила шведов и голландцев, а потом опять впала в привычный летаргический сон. Сначала с немцами все профукали, потом со словенцами. И Адвокат ничего не изменил к лучшему. С великой Андоррой бились на равных! Достижение! Возможно, расслабляет отсутствие реальной конкуренции за место в сборной. Зачем убиваться, если все равно поставят на матч, а потом заплатят причитающийся гонорар?

– Диагноз ясен: деньги российскому футболу впрок не идут, вкладываем рубль, обратно получаем копейку. Теперь бы понять, почему так происходит.

– Хотел вас спросить о том же. Может, мы придумали новый способ отмывания денег? Не в моих правилах бросать голословные обвинения, но что-то подсказывает: спорт высших достижений ушлые товарищи умело используют как удобный инструмент для легализации доходов.

Недавно вот пресса и Интернет взорвались комментариями на тему зарплат игроков обанкротившегося «Сатурна». Цифры явно не без умысла слили в печать. Оказывается, средненький даже по российским стандартам футболист, не всегда выходивший в основе, получал больше, чем игрок Серии А из «Ювентуса» или «Ромы». Денег, вырученных от продажи билетов и абонементов на стадион в Раменском за год, не хватило бы на выплату гонорара другому мастеру кожаного мяча, чью фамилию я услышал в первый и последний раз. Фантастика! Ни за что не поверил бы в реальность подобного, если бы сам не прочел. Как это возможно? Ума не приложу!

Значит, менеджмент клуба занимался чем-то иным, но не ведением хозяйства. Видимо, людям было выгодно завышать расходы, чтобы потом тянуть деньги из бюджета Московской области. Конечно, никакого отношения к рыночной экономике и даже плановой советской это не имеет. Впору говорить о законах не экономических, а уголовных, статью подходящую подбирать.

И дело не в конкретном «Сатурне». Вся система такая!

– Если Мишель Платини реализует угрозу и заставит клубы по одежке протягивать ножки, тратя не больше, чем зарабатывают, многим отечественным «хозяйствующим субъектам» от футбола придет моментальный и полный кирдык.

– Не сомневаюсь, наши умельцы обязательно отыщут хитрую лазейку, начнут оформлять дотации как спонсорскую помощь, придумают иную комбинацию. Не пропадут! В этом смысле Запад России не указ. Нет таких преград, которые не смогли бы взять большевики и их потомки! Но речь ведь о том, чтобы уходить от серых схем, начинать жить по-белому. Есть ли подобная готовность? Не уверен. В мутной воде легче рыбку ловить.

Понимаете, деньги ведь не только стимулируют, но и развращают. Скажу парадоксальную мысль: одна из главных проблем нашей страны в том, что она… богата. Бочка нефти опять стоит почти сто долларов. Ради любимой игрушки можно не считать центы, жить на широкую ногу, не скупиться. У России два героя – Хлестаков и Манилов, ситуация перманентного комизма естественна и привычна для нас. В людях живет бездна тщеславия, желания стать барином, самому ничего не делать, отдыхать-гулять, глядя, как холопы вьются вокруг, прислуживают и ублажают. Еще можно меряться друг перед дружкой любовницами, виллами, яхтами, футбольными клубами. У тебя «Челси», у меня – «Спартак»… Это же куда веселее и приятнее, чем заниматься улучшением жизни для всех!

Подобных типов даже элитой назвать нельзя, они не готовы взять или разделить ответственность за тех, кто зависит от принимаемых ими решений. Нет, это всего лишь магнаты-миллиардеры, входящие в компанию забавляющейся номенклатуры. Губернаторам льстит, если в области-крае-республике прописан сильный футбольный или хоккейный клуб. Удобно: самим раскошеливаться не надо, достаточно напрячь бизнес, убедительно «попросив» в такой форме, чтобы не отказались.

Можно на чувство патриотизма надавить – общероссийского масштаба или местного разлива, так сказать, в границах малой родины. Один богатей будет «Томью», второй – «Амкаром», третий на пару с четвертым – «Крыльями Советов»… В конце концов, этот шаг нужен власти для дополнительной гарантии социальной стабильности в обществе. Пусть отрицательные эмоции выплескиваются на трибунах, а не на улицах. Спорт позволяет выпустить пар, снять напряжение в обществе.

– А как же Манежка?

– Совершенно иная история, если начнем ее обсуждать, уйдем далеко в сторону и нескоро выберемся.

– Хорошо, вернемся к экономике футбола. Где выход из сложившейся ситуации?

– Лишь в рамках спорта с проблемой не справиться. То, что наблюдаем, является порождением нашего доморощенного анархо-феодального капитализма с элементами административно-командного стиля. Такая модель в долгосрочной перспективе нежизнеспособна. Перемены неизбежны, но для них нужен стимул или импульс.

– Грядущий чемпионат мира-2018 сгодится за подземный толчок?

– Вполне. Но говорить надо не только о развитии инфраструктуры городов и регионов, где пройдут матчи всепланетной футболиады. Да, стадионы, аэропорты, вокзалы, отели и дороги важны, но за решением глобальных и ресурсоемких вопросов хорошо бы не забыть, для чего и для кого весь сыр-бор затевается. Я уже упоминал сегодня о бешеном конкурсе в детских футбольных школах при клубах мастеров. Из тысяч мальчишек, пришедших записываться в «Спартак», взяли пару десятков, вряд ли больше. Отверженные отправились болтаться по улицам, там искать приключений, поскольку в московских дворах почти не осталось мест, где можно в охотку погонять мяч.

Бесков в свое время забраковал меня из-за слабой дыхалки. Финтил я прилично, но быстро пробежать поле от края до края не мог, воздуха не хватало. Не стану утверждать, будто обязательно вырос бы в классного футболиста, тем не менее испытать себя хотел. ФШМ оказалась не в силах вместить желающих.

– Другими словами, за полвека ничего не изменилось?

– Увы, перемены есть, только не в лучшую сторону! К Бескову я не попал, однако же в «Торпедо» меня взяли. А сегодня куда идти мальчишкам? Их нигде не ждут! Если по-хорошему, ни один пацан, мечтающий о футболе, не должен оказаться за бортом ДЮСШ или секции. Надо брать всех! Никаких отфильтровывающих конкурсов на первом этапе существовать не должно. Отсеивайте лучших потом, пусть таланты тренируются дополнительно, но на старте каждый новичок обязан получить шанс. И детским тренерам надо платить приличную зарплату, чтобы у них отпала нужда бегать с места на место в поисках дополнительной копейки. Тогда люди начнут дорожить работой, появится здоровая конкуренция. Ради достижения этой цели, на мой взгляд, есть резон браться за организацию чемпионата мира в нашей стране.

– Экий вы идеалист, Руслан Семенович!

– Я экономист и понимаю: требуется системный государственный подход, подразумевающий масштабное финансирование детского и юношеского спорта, а не квазиклубов, которые не в состоянии прокормить себя и способны лишь «осваивать» бюджетные средства в неограниченных количествах. Да, моментальной отдачи от массированных инвестиций может не последовать. Значит, придется терпеливо ждать. Задача стоит того…

Родился 26 февраля 1946 года.

В 1968 г. окончил МГУ им. М. В. Ломоносова по специальности «экономика зарубежных стран». В 1971 году окончил очную аспирантуру МИНХ им. Г. В. Плеханова. С 1972  по 1981 г. работал в НИИ по ценообразованию Госкомцен СССР. С 1981 г. работает в Институте международных экономических и политических исследований РАН (в настоящее время – Институт экономики РАН). В 1995 г. защитил докторскую диссертацию на тему «Инфля-ция в постсоциалистических странах», с 1996 г. – профессор, с 2006 г. – член-корреспондент РАН. С 2005 г. –  директор Института экономики РАН.