Беда и победа

На питерских улицах темнели и оседали сугробы. Сквозь дымку тумана над грязным льдом Невы низкое солнце просвечивало совсем по-мартовски, и, может быть, потому я не мог отвязаться от непривычного ощущения, волновавшего сердце, что с зимой кончено. Что в этом городе невозможен разлад человека со своей собственной душой.

В этот день хоронили Марину Малафееву.

Голкипер «Зенита» Вячеслав Малафеев сначала пережил смерть мамы, а для любящего сына это значит прожить еще одну жизнь. Жестокость небес погружает, я это знаю по себе, в тяжелейшую мизантропию. Малафеев долго не играл, но вернулся, простив вечности, отобравшей маму.

И вот снова – смятение, немота, беззвучный вопль.

Я был знаком с Мариной шапочно. Я вел какую-то громкую питерскую вечеринку, где народу было труба нетолченая. И там меня представили: красивая, умная, несуетливая, просила посильной помощи в катапультировании ее группы на эстрадные высоты. Второй встречи не случилось, и группу я не слушал. А теперь и душевных сил недостанет ее слушать, да простит меня группа.

В понедельник «Зенит» победил «Анжи», и то сказать, такой «Анжи» победил бы даже я в одиночку. Все равно победил «Зенит». Но самое главное – победил Слава Малафеев. Победил большую беду. Эта маленькая по футбольным меркам победа переживет большие…

Слава, мне очень жаль!