Экс-полузащитник сборной СССР Хорен Оганесян: Меня воспитал Старостин!

Хорена Оганесяна в Ереване знают все, хотя с 2005 года он тут почти не живет. За два дня пребывания в Армении мы поговорили о нем с работниками Республиканского стадиона, официантами в кафе, таксистами и даже продавщицей цветов. Еще бы – легенда местного футбола, лучший футболист Армении XXвека! А пообщаться Оганесян пригласил нас… в префектуру одного из районов Еревана, где работает его друг.

Занятно, что в качестве ориентира для встречи Оганесян указал свою машину.

– Черный джип с номером 008. Как поедете по улице – сразу его увидите, – уверенно заявил экс-полузащитник сборной СССР.

И ведь действительно увидели. Проехать мимо было сложно – кроме «восьмерки», на номере красовались буквы XOR и GEO. То есть Хорен Георгиевич.

– У меня в «Арарате» восьмой номер был. А в сборной – «десятка». Вот и для машин я такие номера себе подбираю, – усмехнулся Оганесян, видя, что мы по достоинству оценили уникальное сочетание.

– Чай? Кофе? Нарды? – введя нас в рабочий кабинет друга-префекта, который куда-то отлучился, Оганесян сразу предложил нам чувствовать себя как дома. Кофе попросили сделать помощницу префекта, а в нарды Оганесян сел играть сам.

– Национальная игра практически, – сообщил он. – Сколько времени я за нардами на сборах провел!

– Сейчас-то на поле часто выходите?

– Есть у нас ассоциация ветеранов – вот под ее эгидой и выступаю. Два раза в неделю тренировки, когда получается – на игры выезжаем. За последнее время и в Москве были, и в Грузии, и Армению всю объездили. Правда, я только недавно к процессу подключился. До этого пять лет жил в Греции. У меня там сын играет.

– На стадион часто выбираетесь?

– Да вот с 2005 года, когда уехал, так и не был в Армении на матчах. Все не получалось. Может, на игру с россиянами как раз и выберусь. Меня тут недавно спросили, как я расцениваю шансы команд. Сказал: 80 на 20 в пользу россиян. Так теперь круглосуточно идут звонки: мол, Хорен, как ты мог! А я всего лишь сказал то, что думаю. Всегда так делал.

– Не за это ли вы пострадали, когда вас обвинили в сдаче игры «Нефтчи»?

– Там другие интриги были. Не хочется даже вспоминать. В чем только меня не обвиняли. И в том, что «Мерседес» у меня особенный, и в том, что команду в аэропорту оставил, а сам один на автобусе уехал… Ничего. Все равно все помнят Хорена Оганесяна.

– Еще бы не помнить. Вы ведь не только в армянском – в советском футболе заметный след оставили. Вспомнить хотя бы ваш мяч на Олимпиаде-80 в матче за 3-е место…

– У меня тогда легкое сотрясение мозга было. В четвертьфинале получил. Я вроде и тренировался, и на поле рвался, а Бесков меня придерживал. В проигранном немцам полуфинале, когда мы весь матч на воротах соперника висели, я так и не сыграл. А в матче за третье место с югославами я через двадцать минут после того, как вышел на замену, уже гол забил. Но все равно турнир оставил чувство горького разочарования. Мы-то все мечтали о золоте. Помню, даже Федя Черенков, бывало, спрашивал всерьез: «Хорен, неужели мы олимпийскими чемпионами будем?».

– Бесков не тогда вас в «Спартак» позвал?

– Да он все время звал. С 1979 года. Подойдет после тренировки, обнимет: «Ну что, Хорен, к нам?». Лобановский, кстати, в Киев тоже приглашал. Но куда мне из «Арарата»? Здесь все свое, родное. Вся республика на команду молилась! Я даже в нью-йоркский «Космос» не уехал, когда мне 3 миллиона долларов предлагали! Правда, это сразу значило звание «предателя Родины», а я на такое пойти не мог. В 1983 году, когда сборная СССР с австрийцами 2:2 сыграла, тамошние журналисты наших футболистов спрашивали: а вы бы могли заиграть в Австрии, как Анатолий Зинченко, туда уехавший? «Да чего ж не мочь?» – мы отвечали. А потом нас с Блохиным и Дасаевым вызвали куда надо и попросили таких речей больше не вести на вражеской территории.

– Тренеры вас часто воспитывали?

– За что меня воспитывать? Да, про меня много разговоров ходило – и в ресторанах бываю, и режим нарушаю. Но я лишнего себе не позволял. Уж во время сезона точно. Однажды после окончания отборочного цикла ЧМ-82 тренеры разрешили нам отметить выход в финальную часть. Сидели до утра. Бесков в аэропорту наши лица увидел – только головой покачал. Но его взгляд я хорошо запомнил. А вот кто занимался моим воспитанием и даже, можно сказать, воспитал в итоге – так это Николай Петрович Старостин.

– Вы же до «Спартака» так и не доехали!

– Мы в сборной три года вместе работали – с 1979-го по 1982-й, кажется. И не знаю, что это было – политинформации или беседы за жизнь, но впечатление они оставляли огромное. Сидели, слушали его, как дети. Другими глазами на мир начинали смотреть. Сейчас личностей такого масштаба я ни в России, ни тем более в Армении не вижу.

– Армянский футбол с тех пор вперед или назад шагнул? Кто победил бы – «Арарат» 70—80-х или нынешняя сборная?

– Сравнивать сложно – время-то разное. Но если брать относительную силу, то скажу просто: мы в 1975-м «Баварию» обыгрывали, где шесть или семь чемпионов мира выступало. Я, кстати, в той игре дебютировал в «Арарате». До сих пор удивляюсь, как Виктор Александрович Маслов мне, 19-летнему, доверил в такой игре на поле выйти!

– За российским футболом сейчас следите?

– В меру сил. В последние годы ваш чемпионат большого прогресса добился. Да и в сборной сильные футболисты собраны – взять того же Аршавина. Когда у них командная игра получается – любо-дорого смотреть. Но частенько сборная России играет, как сборная Словакии в прошлом году, в Ереване. Пешком. И здесь у Армении есть шанс.

…В нарды мы так и не доиграли. Отложили партию в сложной для корреспондента позиции. Договорились закончить в следующий раз – Оганесяна звали дела.

А вечером Хорен Георгиевич позвонил сам. И огорошил:

– Я в аэропорту. Улетаю в Оренбург. Друзья позвали – там сейчас Дни армянской культуры будут проходить. Не смог отказать. Так что матч посмотрю по телевизору. Но, поверьте, в этот раз отсутствие Оганесяна на стадионе ничего не изменит. Возраст уже не тот…