Как пробился Колосков

Что бы там ни говорили, но в мировом футболе из наших не найти влиятельнее человека, чем Колосков. Корреспондент «ССФ» попытался выяснить, за счет каких качеств сын простого водителя-фронтовика из рязанской деревушки вошел в элиту, сумел стать своим для Зеппа Блаттера, Леннарта Юханссона, Франца Беккенбауэра, Жоао Авеланжа...

– Вячеслав Иванович, предлагаю составить памятку рецептов, как правильно выстраивать взаимоотношения и налаживать связи с руководителями мирового футбола.

– Универсальное число ре-
цептов я не назову, пять их или двадцать пять. Но давай попробуем на моем примере, – загораются заскучавшие, как показалось в начале беседы, голубые глаза Колоскова. – Рецепт первый – компетентность и везение на хороших учителей. Я пришел в большой спорт из института физкультуры, где учился после армии, закончил ГЦОЛИФК с красным диплом. Профессор Михаил Товаровский предложил мне остаться на кафедре преподавателем. Разглядел во мне тягу к науке и порекомендовал поступать в аспирантуру. Тренер хоккейного ЦСКА Анатолий Тарасов неоднократно просил Товаровского подыскать молодого паренька, который занялся бы научными разработками в хоккее. Три года я тесно работал у Тарасова с Чернышевым. Это общение двигало меня вперед, обогащало не только профессиональными знаниями, помогало правильно строить взаимоотношения с людьми. У Тарасова были жесткие требования, жесткая вертикаль власти и в то же время честные и открытые взаимоотношения в коллективе.

Второй рецепт – честность, порядочность, уважительное отношение к людям. Главное предостережение сегодняшним руководителям: никогда не унижайте человеческого достоинства подчиненных. Ведь подчиненный не всегда может ответить и копит обиду.

Много полезного я взял от председателя Госкомспорта СССР Сергея Павлова. Как только в его приемной появлялся тренер сборной СССР по любому виду спорта, он тут же прекращал совещание на 10–15 минут. У председателя Спорткомитета тренер просто так не появлялся – значит, у него есть какие-то проблемы. Павлов тут же решал проблему. Когда я стал начальником, все подтвердят, поступал так же, принимал людей безотлагательно.

С таким багажом знаний я и пришел в ФИФА. Ко мне приглядывались, и я присматривался.

– Чиновнику ФИФА необходимо великолепное знание английского?

– Английский язык у меня был и остается на бытовом уровне. Выступал я всегда с переводчиком. Главное – компетентность. Если в финансовых или юридических вопросах я разбирался не очень, то по организации футбольных турниров выступал конкретно и очень предметно.

– С трибуны своим человеком в ФИФА не станешь.

– Согласен. Моя хитрость: еще в советское время в командировках я стал тратить на обеды и ужины все 160 франков положенных мне суточных. А по тогдашним нормам можно было потратить 30% суточных, а 70% отдать в кассу Госкомспорта. Наши представители до меня поступали так и не ходили на банкеты и приемы, ссылаясь на недомогания. Я для себя с первого дня решил, что не буду выделяться из общей массы чиновников ФИФА. Тратил все суточные, в Госкомспорте отчитывался по суточным за счет своей зарплаты. Вот вам еще один рецепт: чаще общайтесь с коллегами в неформальной обстановке. Это, я считаю, сыграло колоссальную роль.

Надо быть общительным. Я по натуре человек веселый, а это большой плюс для налаживания связей на любом уровне.

Еще рецепт: соблюдай дресс-код. Я из простой рабочей семьи: мама – дворник, отец – водитель. Первый костюм у меня появился в 27 лет. Во время международных командировок я внимательно следил и записывал, во что одеты коллеги: ага, темно-синий костюм и голубая рубашка, галстук такого фасона. Все для себя фиксировал. И старался одеться так, чтобы соответствовать.

Ну а когда президент ФИФА Жоао Авеланж взял меня, молодого, под свою опеку, ко мне стали относиться как к равному.

– Сколько получилось рецептов? – живо интересуется Колосков.

– Четыре: 1) компетентность и везение на хороших учителей; 2) честность, порядочность, уважительное отношение к людям; 3) частое общение с коллегами в неформальной обстановке; 4) соблюдение дресс-кода...

– Добавь сюда пятым пунктом независимость точки зрения. У меня по жизни принцип – ни перед кем не заискивать. Думаю, тут «виноваты» отцовские гены. Иван Трофимович Колосков всю войну проехал водителем зенитки, его контузили, отец учил меня быть несгибаемым. Я никогда не брал и не давал взяток. Понятно, что членам исполкома ФИФА делали маленькие подарки, но не выходя за пределы законных 300 долларов, которые может стоить такой подарок. Знаешь, я 26 лет проработал в футболе и никогда не изменял себе. Белое всегда называл белым, черное – черным. Если что-то получалось хорошо, я говорил, что это хорошо, а если плохо, говорил – плохо. Никогда не юлил, не пытался подыгрывать и кому-либо угодить, какие бы факторы ни пытались оказать влияние на развитие футбола.

– В автобиографической книге «В игре и вне игры» на каждой второй фотографии вы с всенепременной рюмкой в руках. Русская водка – тоже непременный рецепт установления международных связей самого высокого уровня?

– Нет. В ФИФА практически никто не пил. Если только виски граммов 50–70 за обедом или ужином. Вот в УЕФА времен президента Юханссона была другая компания. Но бутылкой я никого не заманивал. К спиртному отношусь, как написал на винном роге Расул Гамзатов:

Пить можно всем.

Необходимо только

Знать: где и с кем,

За что, когда и сколько.

Водку-селедку я с собой в ФИФА не возил. Располагать к себе водкой, икрой и матрешками – вчерашний день. Там это абсолютно не помогает. Когда члены исполкома приезжали в Россию, были хорошие банкеты, но без цели кого-либо споить. Так результата в переговорах не добьешься. Мы добивались своих целей другими путями. Например, устраивали красивые приемы, возили гостей в Сергиев Посад, в хорошие загородные особняки. Однажды в храме Христа Спасителя настоятель назначил прием инспекторам УЕФА. Мы использовали такие подходы к установлению контактов.

1980–1996 гг. – вице-президент ФИФА, с 1982-го работал в комитете ФИФА по безопасности и честной игре. Пять Олимпиад подряд был председателем комитета ФИФА по проведению олимпийских турниров (1984–2000 гг). В 1986-м курировал в ФИФА развитие женского футбола, входил в организационный комитет всех чемпионатов мира.

В 1996–2009 гг. входил в состав исполкома ФИФА. Заслуги Колоскова отмечены орденом ФИФА. Кроме того, Колосков был членом исполкома УЕФА, много лет отвечал за проведение Кубка УЕФА как президент клубного комитета, возглавлял комитет УЕФА по честной игре и с 2000 г. представлял исполком в комитете по развитию футбола в отдельных регионах.

– С Блаттером мы сразу подружились. Он старше меня на шесть лет, был техническим директором в ФИФА. Ну и я пришел в спорт из науки. Предмет наших с Блаттером дискуссий – методики тренировок, технологии современного футбола. Мы стали играть в теннис, гоняли футбол в одной команде. И так пошло – семьями задружились. У него, правда, было несколько гражданских браков... Но неважно. Когда в 1998 году Юханссон пошел на выборы президента ФИФА, я открыто поддержал Блаттера и многое сделал, чтобы он победил. Я понимал: в то время за Юханссоном стояли деструктивные силы, которые хотели разрушить целостность ФИФА, раздербанить ее по конфедерациям. Юханссон об этом знал и какое-то время на меня обижался, а потом снова все стало нормально. Он понял, что в то время я был прав.

– Как вам удалось найти подход к Жоао Авеланжу?

– Я пригласил Жоао на Байкал. Он приехал с женой и дочерью Лусией, позже к нам присоединился его зять Риккардо Тешейра – нынешний президент Федерации футбола Бразилии. Ночевали в кемпинге, парились в бане, где воздух раскалялся до 120 градусов. Потом Авеланж нырял в Байкал (температура воды – плюс 14) и блаженствовал. Он ватерполист, до 90 лет каждый день проплывал не меньше километра. Местные власти выделили нам прогулочный корабль, на деле – рыбацкий сейнер без удобств. Подул баргузин, пошел дождь – дамы затосковали и наотрез отказались ночевать в брезентовой палатке под солдатскими одеялами. Гостей спасала «кашпировка» (смесь водки, толченого льда и лимона) – фирменный напиток жены Авеланжа. После бессонной ночи мы добрались до дачи первого секретаря Иркутского обкома КПСС. После той поездки Авеланж при виде меня всегда расплывался в улыбке: ага, покоритель Байкала коварный доктор Колос… Позднее Авеланж несколько раз приглашал меня на свою дачу в Бразилию.

– С Мишелем Платини у меня отношения не складывались. Когда он шел на выборы президента УЕФА, я голосовал за Юханссона. У меня была большая статья по этому поводу: «Мы будем выбирать не между молодостью и опытом, а между стабильностью и непредсказуемостью». Платини на меня обижался и сделал свое черное дело: по его указанию Москва не рекомендовала меня в состав исполкома УЕФА. Но Бог с ним. Мы с Платини уважительно общаемся. Сегодня я могу сказать, что ошибался в нем. Несмотря на то что шел на выборы как выдающийся футболист, он вырос в прекрасного руководителя. Ему помогло его окружение. Но он очень быстро учится. Да, Платини не такой коммуникабельный, как Юханссон. В исполкоме УЕФА у него есть несколько любимчиков. С остальными он держится подчеркнуто нейтрально. Я убежден, что через четыре года он будет баллотироваться на пост президента ФИФА.

– Значит, придется искать особый подход к Платини…

– Не надо ничего искать! Я видел его два раза на конгрессе ФИФА и на конгрессе УЕФА. У меня нет потребности в дополнительных контактах. Тем более он объяснился: «Ты не поддержал меня в 2007 году во время выборов, а я не поддержал твою кандидатуру в исполком УЕФА». Сказал и сказал. Я пожал ему руку. Разошлись. Сейчас мы при встрече обнимемся, но не более того. Я не вижу необходимости устанавливать с ним плотные контакты.

– Швед Леннарт Юханссон – мощный, здоровенный, весь в отца (он – лесоруб). Мы по характеру с ним похожи – оба открытые, зла не таим. Леннарт любит жизнь, любил и выпить, как настоящий мужик. Он проверял меня на стойкость и лояльность – болтлив я или нет, насколько адаптирован к тяжелой работе. Заседания шли три дня. После ужина Леннарт говорил: «Слава, сейчас идем ко мне».

Идем и… квасим виски до четырех утра с его ближайшими соратниками. Три бутылки за ночь. А в девять утра новое заседание. Так продолжалось год, и я решил – здоровье дороже. После ужина стал уходить к себе.

Леннарт: «Куда же ты, Док?» – «Мне хватит». Доказывать мне больше ничего не надо было. Только благодаря дружбе с Юханссоном мы получили финал Лиги чемпионов в 2008 году.

– Вячеслав Иванович, как планируете отметить юбилей?

– 15 июня – в кругу семьи, а 18-го будет банкет для друзей. Пригласил около ста человек.

– Кого-нибудь из бывших и нынешних руководителей мирового футбола пригласите на юбилейный банкет?

– Юбилей – праздник для самых близких друзей, с кем прожил большую часть жизни, – для школьных друзей, институтских, армейских… А вообще близких друзей у меня человек десять-двенадцать. Тех, кого каждый день хочешь видеть. Эта обойма закрылась для меня лет десять назад.

– Ваше любимое место на земле?

– Деревня Ибердус в Рязанской области – родина моих предков. Я хотел восстановить дом отца, но он развалился. Пятнадцать лет назад построил там пятистенную избу. Участок – шесть соток. Каждый август я в Ибердусе. Это мое самое святое место.

– Как сохраняете физическую форму?

– Перенес несколько непростых операций. Перестал играть в футбол и теннис. Перестал кататься на коньках. Только ежедневные прогулки и гимнастика. Прогулки – минимум 3 км в будний день и шесть-восемь – в выходной по Ватутинкам вместе с самым преданным другом – немецкой овчаркой Торнадо. Ей 13 лет. Это первая моя собака.