Вратарь «Амкара» Сергей Нарубин: Моя селезенка уже экспонат для студентов

В минувшем туре произошло знаковое событие – в ворота «Амкара» вернулся Сергей Нарубин. 29‑летний голкипер получил тяжелую травму в конце мая – пришлось удалить селезенку. Спустя три месяца Сергей вновь вышел в основе пермского клуба и помог «Амкару» добиться почетной ничьей в матче с чемпионом.

– Сергей, нашел в вашем отсутствии после операции положительный момент: вам можно было есть без ограничений, чтоб набрать вес, – начал я беседу с Нарубиным.

– Да, ел все подряд. Хотя я и так никогда себя в еде не ограничивал.

– То есть со сборов лишние кило не привозите?

– Никогда! После отпуска даже с недобором приезжаю. Потом уже тренировки начинаются, мышечная масса растет, вес увеличивается. А предпочтений в еде у меня нет – все люблю пожевать.

– Вы согласны, что на «Петровском» «Зенит» обычно подает вкусные блюда?

– «Зенит» не только на «Петровском», но и на выезде очень неплохо играет. Взять предыдущий матч с ЦСКА в Химках.

– Как вы себя ощущали в игре с «Зенитом»?

– Проблем особых не было. Единственное – сказывалось, что практики не хватает. Поэтому какие-то моменты не очень хорошо читал. Если б был в тонусе, во втором тайме, скорее всего, не ошибся бы на выходе. И еще пара забросов была, которые я не прочувствовал.

– То же самое и с голом Кержакова?

– Нет, он попал мне в противоход. Вся масса тела была направлена на правую ногу. Нужен был еще один переступ на левую, чтобы ею оттолкнуться. Это заняло время. Хоть оттолкнулся неплохо, но все равно даже не коснулся мяча. Такие удары неприятны для любого вратаря. Спросите любого: чтобы отбить мяч, летящий в противоход, надо намного больше времени.

– Что вы чувствуете после операции, остался ли дискомфорт?

– Нет. Вижу только шрам. Он довольно большой – сантиметров 20. Но врачи сказали, что играть можно. Задача была набрать форму – последнюю неделю я тренировался в общей группе на полную катушку.

– Были советы врачей, тренеров, как себя обезопасить?

– Да при такой травме это и не требуется. Травма никаких ограничений не накладывает ни в диете, ни в спорте. Надо было просто время, чтобы шрам зажил.

– Подспудно поберечься не возникает мыслей?

– Да ну что вы?! Беречь-то уже нечего – селезенку удалили, – смеется Сергей.

– Петер Чех после столкновения неизменно играет в шлеме. А у вас есть какая-то защита?

– Есть бандаж с защитными пластинами. Его сделали в Германии, где я проходил реабилитацию. Если честно, я им не очень доволен, буду переделывать. Посмотрим, что получится, на тренировке опробую.

– Сами будете подгонять-подшивать?

– Ну да. А что такого? Вспомним детство, 90‑е годы, когда ни перчаток, ни формы нельзя было найти. Помню, искал кофты, свитера, перчатки старые латал. Это сейчас у меня пять пар перчаток, а тогда были одни на два года. Все зашитые-перешитые. Одна липучка оставалась, остальное со временем рвалось в клочья. Когда маленький был совсем, играл в строительных перчатках с пупырышками. Мне бы родители купили нормальные, только разве найдешь? Потом уже стало что-то появляться…

– Вы общались с защитником Салатой, с которым столкнулись в Ростове?

– А почему я должен с ним общаться?

– Ну, например, Садаев, нанесший травму Радичу, извинялся перед вратарем.

– Вроде Салата через газеты извинился. Но я не держу на него зла – это был рабочий момент. А с Радичем мы знакомы, созванивались. Потом в Германии встретились на реабилитации. Выглядит Деян отлично, готовится играть. Может, пересечемся с ним в матчах наших команд.

– Существует ли негласное вратарское братство?

– Конечно. Все же один хлеб едим. Любой вратарь может получить травму. И травму зачастую тяжелую. Потому что играешь всегда навстречу нападающему, лоб в лоб. Но все мы прекрасно понимаем – это большой спорт, мы получаем за это деньги.

– Вы помните свои самые жесткие стыки в карьере?

– Тот, что случился в Ростове, – самый-самый. Я получил от игрока локтем и плечом. Да, были жесткие стыки, но тогда я видел игрока и знал, чего ждать. Напрягал мышцы, группировался. Здесь же я просто не видел соперника. Он вылетал как-то по диагонали из-за спины, а я пятился назад… От удара было больно. Но не от того, что порвалась селезенка. Когда это происходит, ты все равно не чувствуешь.

– Вы на селезенку свою удаленную посмотрели?

– Посмотрел.

– Большая?

– Размером с ладонь. Выглядит, как кусок говядины. Только у меня этот кусок был пополам порван. Я попросил доктора сфотографировать ее на телефон, чтоб потом, после операции, посмотреть.

– Оставили фото на память?

– Нет, глянул да удалил. Сейчас моя селезенка, может, в каком-нибудь мединституте забальзамированная как экспонат для студентов. И кто-нибудь из преподавателей объясняет, указывая на нее: «Вот что может произойти в случае сильного ушиба…».

Юрий Васильков, работавший главным врачом в московском «Спартаке» и сборной России, объясняет, почему потеря селезенки не представляет опасности для карьеры спортсмена.

– Тупая травма живота изредка приводит к разрыву селезенки, – говорит Юрий Васильков. – Такие травмы чаще всего случаются у прыгунов с трамплина, горнолыжников, велосипедистов, а также в контактных видах спорта. Пожалуй, это единственный орган в брюшной полости, без которого мы можем существовать. Селезенка собирает погибшие эритроциты, когда у нас идет замещение крови. В случае потери этого органа функции селезенки берут на себя костный мозг и печеночная ткань. Селезенка – непарный орган, но, несмотря на это, спортсмен после ее удаления может выступать на том же уровне. Все зависит от характера человека. Вот потеря одной почки – это более чревато для человека, а без селезенки как-то справляемся.

Родился 5 декабря 1981 года.

Карьера: «Сатурн» (2000), «Метеор» (2001), «Фабус» (2002), «Динамо» Бр (2002–2004, 2006), «Алания» (2005), «Амкар» (с 2007‑го).

Достижения: финалист Кубка России-2007/2008.

Вратарь «Ростова» Деян Радич, которому после столкновения с игроком «Терека» Зауром Садаевым пришлось удалить почку, тренируется по индивидуальному плану.

Радич летом перенес операцию и сейчас занимается по специально составленной программе, в том числе и работает с мячом. После недельного цикла тренировок он сдает анализы, чтобы медслужба могла оценить, как организм вратаря реагирует на нагрузки. Также Радичу изготовили специальную защиту-корсет, в которой он, возможно, также будет тренироваться.