12 градусов. Зима... Греки расстроились, что похолодало, и не пришли на стадион

– Возьмите шарфик или бейсболку, – хватает за руку продавец лет шестидесяти, расположившийся на козырном месте на выходе со станции метро «Фалиро» в пятидесяти метрах от стадиона «Караискаки» – домашней арены «Олимпиакоса». Именно здесь через пару часов должен был начаться поединок двух участников чемпионата Европы – сборных России и Греции.

На арене уже вовсю работают два десятка ресторанов. Здесь тебе и пиво по два евро, и закуски на любой вкус, и, конечно же, настоящий греческий салат – не тот, что подают в Москве. Только блюда в этот вечер, как и футбол, спросом не пользуются.

Скучают полицейские, зевает охранник у касс. Кстати, организаторы решили разделить греческих и российских болельщиков. Так, в общей кассе билеты продаются только для хозяев, а гости могут приобрести «проходки» возле пятого сектора.

– Возможные драки здесь ни при чем, – поясняет секьюрити. – Мы прекрасно понимаем, что не будет никаких потасовок. Сделали так для удобства, чтобы ваши болельщики сидели все вместе. А цены, к слову, одинаковы для всех. Верхний ярус – 20 евро, нижний – тоже 20.

Рядом грустят милые девушки, представляющие одного из спонсоров сборной Греции: они бесплатно готовы фотографировать любого желающего на фоне большого баннера национальной команды. И снимок вам моментально предоставят. Вот только где найти этих самых желающих?

Какое же разительное отличие от баскетбольного поединка Евролиги между «Панатинаикосом» и ЦСКА, на котором присутствовало аж 17 тысяч человек! Но там была интрига, а главное – в составе армейцев приехал заклятый враг Милош Теодосич (репортаж об этом матче – на стр. 8). А если есть враг – есть повод отправиться на стадион.

– Сборная нас особо не интересует, – подтверждает догадки Вангелис – болельщик с 20‑летним стажем. – Во всяком случае сейчас. Будет Евро, соберем шмотки и поедем в Польшу. Или на Украину. А сейчас… Главное – клубные турниры. Вот вам простой пример: на днях АЕК играл с «Панатинаикосом», на трибунах – 50 тысяч, а сейчас будет около десяти. Выводы делайте сами.

Продолжаю бродить вокруг стадиона и натыкаюсь на громадный клубный магазин «Олимпиакоса», который даст фору многим нашим спортивным гипермаркетам. Подгузники, тарелки, магниты, майки с костюмами и даже ворота – все, само собой, раскрашено в красно-белые цвета. Но и здесь продавщицы лясы точат – клиентов почти нет…

Иду дальше и натыкаюсь на новую акцию – меня буквально заставляют бесплатно испить какой-то заморский энергетический напиток. Еле отбиваюсь от еще двух «сувенирных» банок. А куда им еще девать шипучку, которой прямо на улице несколько десятков коробок?

Эй, греки, чтоб вашим древним богам икалось, у вас кризис тут или нет?

У входа в пресс-центр встречаюсь со своим старым знакомым – Алексеем Захариадисом и его 9‑летним внуком Филиппом – пожалуй, самым необычным болельщиком на этом матче. У Алексея двойное гражданство – российское и греческое, у Филиппа – только греческое. Но юное сердце разрывается: за кого болеть в этот вечер?

– Вообще, я за «Олимпиакос», – рассуждает мальчишка. – Но сегодня все-таки буду болеть за Россию.

Филипп прекрасно знает, что его прадед – самый молодой глава компартии в истории Греции (возглавил партию в 28 лет) – закончил Московский коммунистический университет трудящихся Востока, а умер в Сургуте…

– Я, кстати, первый раз на футболе, – поясняет юнец.

– Не могу назвать себя знатоком, – рассуждает, как взрослый, Филипп. – Слышал что-то про Аршавина. Но разве это важно? Россия победит, а я сегодня все фамилии и выучу.

Мальчуган прощается, натягивает шапку и вприпрыжку направляется на трибуны. Потихоньку начинают подтягиваться и другие болельщики, которые находят еще одну причину отсутствия ажиотажа. «На термометре всего 12 градусов! Это ужас, – говорит Вангелис. – Зима! Еще дождь может пойти. Кого тут затащишь на трибуны?!».

У меня поначалу нет слов. Но спустя пару минут, как те девчата с энергетическим напитком, начинаю зазывать народ в Томск, на матч 32‑го тура второго этапа чемпионата страны.

Вот там – зима. А тут – солярий.