…Прошлый век, Москва 30‑х годов. Старинные деревянные дома в Богородском. Сан Саныч и Лида живут по соседству. Он – с родителями и тремя братьями: старшими – Костей и Михаилом и младшим – Володей. Она – с отцом, мачехой и младшей сестрой Надей. У Саши – красивая девушка Клавдия. Но гордая. Часто ссорятся. А Лида своей подружке говорит: «Как же мне нравится этот парень! Ой, какой парень, Саша!». – «Лидка, да ладно тебе! Там у него знаешь, какая Клавдия?» – «Ну что ж, какая Клавдия? Я смотрю, он два дня с ней ходит, а третий – без нее. Я с ним так не буду ссориться. Буду его любить и уважать».

Саша идет мимо них, а Лида ему: «Ой, Саша! Может, сегодня на танцплощадку пойдем?». – «Ну что ж, девочки, если хотите». – «Пригласите нас?» – «Приглашаю». И так день за днем. И Лида ему понравилась! Он приходит к маме, Наталье Николаевне, и говорит: «Я с девушкой познакомился. Очень учтивая, добрая, внимательная ко мне. А Клавдия-то не такая!». – «Саш, Клавдия такая красивая» – «Это да. Но уж больно горда бывает не в меру».

Клавдия была первой красавицей на весь район. А женился Сан Саныч на Лиде…

Он тренирует минское «Динамо», а ее в Минске доводить стали. Позвонят: «А вы знаете, у вашего мужа есть женщина!». Она отвечает: «Знаю». – «И что же вы так спокойно об этом говорите?!» – «Ну а чего ж не спокойно? У него уже двадцать лет как есть женщина». – «Ах, это вы себя имеете в виду?» – «Конечно!». И вешает трубку.

Лидия Дмитриевна красавца-мужа не оставляла. Везде ездила за ним, как нитка за иголкой. Он без нее не мог: она бегала, что-то доставала, всё было четко отработано. Уже внуки были, а она говорила: «А у меня – Сан Саныч!».

Какой город – там она. Алма-Ата – значит, Алма-Ата, Киев – значит, Киев. Он давал понять: я к вам в команду приехал не посмотреть и сбежать, а работать. О гостиничных номерах речи не было. Им везде давали квартиру. Саныч сразу говорил: «Я с женой!».

Он был корректным, она – боевая. Мужа обидят, она дома скажет: «Я им сейчас в федерацию позвоню! Ой, позвоню!». Он умолял: «Лида, не надо!».

Она ходила на все матчи мужа. Сядет на трибуну и выскажет чьей-то жене: «А Сан Саныч считает, что ваш недорабатывает». Футболист утром приезжает на тренировку понурый… Саныч домой возвращается и втолковывает супруге: «Да я даже второму тренеру это не сказал, только тебе. А ты, значит, жене моего футболиста всё передала? Ну ты молодец, Лида-главный тренер!».

Сын Юра, спартаковец, из тюрьмы вышел и ждет, что ему «Спартак» позвонит. Но тишина. Приехал на базу, а спартаковцы ему – общие фразы: «Привет, Юр». Он на «Форде» сбил академика. Дело было шумное, дали 10 лет. Через пять вышел по амнистии. Все боялись: мы его заявим – и что с нами будет?

И отец, чтобы дать сыну шанс, поехал в Алма-Ату. Когда его туда позвали, первыми словами Саныча были: «Мне сына надо заявить». Я, сказал, приеду, подниму команду, но вы знаете мою проблему – сын вышел из тюрьмы…

После одной из игр «Кайрата» в Москве к Юре подошли и позвали в «Спартак». Середина сезона, Юра – лучший бомбардир команды, отцу без него будет тяжко выходить в высшую лигу. Возвращаются в Алма-Ату. Оба мрачные, и каждый – в свою комнату: Юра – говорить с Галей, Сан Саныч – с Лидией Дмитриевной. А внук Сашка, маленький, из комнаты в комнату бегает то к одним, то к другим.

Наконец, родители выходят и зовут детей к себе. «Юр, я понимаю, как тебе лестно, что «Спартак» вновь позвал. Но что тебя прельщает в их предложении?» – «Папуль, нас трое уже, может, еще будут дети. А «Спартак» мне сразу трехкомнатную дает». – «Мы тут с мамой посовещались: вы переезжаете в нашу трехкомнатную квартиру, а мы – в вашу однокомнатную». Лидия Дмитриевна глянула на сына: «Юр, неужели ты отцу на горло наступишь?». И всё.

– Когда Сан Саныч уже во второй раз тренировал московское «Динамо», я работала в «Гидропроекте», – вспоминает невестка, Галина Михайловна. – В выходной мой Юрочка говорит: «Пойдем на стадион, сегодня папулькино «Динамо» играет». Купили билеты, сели на трибуну с болельщиками. «Динамо» побеждает с очень крупным счетом. Мой Юр Саныч возьми, да и скажи: «Папуль, а ведь я с Галкой был – она фартовая!». И я ходила игр десять подряд. Как играют в Москве – я лечу с работы на «Динамо».

Сан Саныч был суеверным, а с невесткой на стадионе его команда пошла выигрывать. Перед каждой игрой он звонил сыну и говорил: «Приходи только с Галей!».

– Помню, жаркое лето – и вдруг дождь ливанул, грозища, а мне на игру (смеется). Я в тонком платьице. Звоню Юре: «Юр, ты выезжаешь – возьми мне из дома пальтишко, я вся промокла, а идти надо». И Юр Саныч тащит мне кожаное пальто. «Господи, Юра, ты что же, не мог плащ взять?» – «Да я не знаю, думал, тебе холодно. Ты же сказала, что промокла». Кожаное пальто привез летом!

Пока Сан Саныч выспится, пока прочтет газеты… Каждое утро жена ходила за свежими творожными сырками. Он их очень любил. У них на улице Корчагина был хороший молочный магазин, и там бабу Лиду все знали… Однажды она принесла из магазина десять плавленных сырков. Муж озадачился: «Я ем молочные». – «Сашенька, это тоже сырки». С того дня начались провалы в памяти. Гладит внучке Лене личико: «Ой, какой ты у меня, Сашенька, хороший»…

В 70 лет умерла. В 50 лет приговорила и себя, и его: «Не надо нам быть больными и старыми. Дожить бы до семидесяти – и хватит». 30 сентября ей исполнилось 70 лет, а в мае ее не стало. И он в сентябре справил 70 лет, а в апреле ушел.

Сан Саныч всю жизнь курил нещадно. Врачи говорили: смена сигарет пагубно влияет на здоровье, и если курить, то один сорт. Жена ездила на фабрику и покупала ему сигареты блоками. Пока не покурит – не уснет. Ночью просыпается – курит.

В Киеве перед отлетом на игру стало плохо с сердцем. В больницу приехал в предынфарктном состоянии… с сигаретами. Врач увидел и не выдержал: «Сан Саныч, если будете курить, помрете от инфаркта». Выписался – и больше не выкурил ни одной!

Болезней боялся страшно! Когда летал в Африку, даже костюм испортил: клал в карман бутылочку спирта. В Марокко поздоровается с негром – сразу руку в карман: протрет спиртиком и идет дальше. Чистюля был. Педант. Носочки – чтоб беленькие. И правый с левым. Не дай бог перепутать! Лидия Дмитриевна ему на них нашивки делала – крестики.

Его отец Александр Перфилович умер от рака. Брат Михаил вернулся с войны и тоже умер от рака. Сан Саныч всю жизнь боялся рака. И тоже от него сгорел. За месяц. Врач спрашивал: «Сан Саныч, у вас что-нибудь болит?». – «Нет». Бог ему страшную болезнь послал, но без боли. Умер во сне. Ушел светло, на Пасху. В тот же день, что и его мать, – 16 апреля. В 6 часов утра. Без жены Сан Саныч прожил чуть больше года. Так все и говорили: забрала его Лида…

– Он мне 15 апреля, – вспоминает невестка, – сказал: «Галя, переодень меня в новую рубашечку, а ты, Юра, побрей меня сегодня. Сказали, какой-то профессор приедет меня посмотреть. Вы меня подготовьте, и я предстану перед профессором в чистом виде». А предстал перед смертью… Я мужу говорю: «Юра, встреча-то была не с профессором».

Когда Юра в «Спартаке» забивал отцовскому минскому «Динамо» и потом приходил к родителям, Лидия Дмитриевна говорила сыну: «Ну что, кормить тебя или нет? Наверное, не буду. Вот где забивал, туда иди и ешь! Обязательно надо было забить – отцу кровь попортить?».

– А Саныч был солнце, – вспоминает невестка. – Тепло с ним и весело. Не вру ни грамма. Не при-украшиваю. Добрый был человек, светлый. Улыбка – во весь рот. Детей никогда пальцем не тронул, несмотря на то что два парня. И ни на кого не мог держать зла, всех прощал. А баба Лида – нет. Когда с Санычем в московском «Динамо» плохо поступили, она сказала: «Ну и всё! «Динамо» никогда не будет чемпионом!».

Юрий Палыч Семин пришел в московское «Динамо». Всё хорошо, а не идет игра! То не забивают, то полно моментов, но проигрывают… Он приехал к своему другу Юр Санычу Севидову: «Вроде как твоя мама заговорила?» – и с ним вдвоем в церковь. Поставили свечи. Юр Палыч потом сделал чемпионом… киевское «Динамо»! А в московском так ни у кого и не получилось. Баба Лида на него слишком обижена…