Виктор БАРАНЕЦ, полковник в отставке, военный обозреватель «КП»

За полтора часа я неожиданно для себя понял, что слово «болельщик» все-таки происходит от слова «боль». В ту роковую ночь маниакального болельщика и моего давнего сослуживца по Генштабу каперанга Колю Семенова скорая отвезла в госпиталь Бурденко. Его жена сказала мне, что весь второй тайм «он пил валидол ведрами». Коля, к счастью, быстро оклемался (до 50 лет играл в футбол!) и вчера, когда я парковал машину в дворовом гараже, пришел ко мне с бутылкой водки, пластмассовыми стаканчиками и бутербродом. Мы налили прямо на капоте. Я потянулся к нему со своим стаканчиком, а он свой отстранил. Сказал:

- А давай не чокаясь... За нашу сборную...

А сегодня я ехал на работу через Мневники,  где на длинной желтой стене электробудки кто-то из баллончика черной краской напылил: «Мы так вам верили, Аршавин, как, может быть, не верили себе!» (запятых, правда, не было). И думал о том, что после позорно-дерзкой фразы Андрея  - мол,  разочарование игрой нашей сборной это «проблемы болельщиков» - футболиста Аршавина для меня больше не существует. Для меня он теперь — банальный бомбила, добывающий на зеленых газонах не спортивную славу Отечества, а бабло.  И от этого на душе еще горше.

Не буду с педантичностью генштабиста разбирать по косточкам тактику и стратегию нашей игры с греками. Это так же больно, как некогда было Сенкевичу, который на корабле сам себе вырезал скальпелем аппендикс. Но проклятая память все еще, будто на эшафот, тащит меня в Польшу. В то утро нашей казни  я брился, когда по радио услышал, что сборные Англии и Германии перед началом турнира побывали в Освенциме и возложили венки. Чуть не обрезался: что им там делать?! Ну,  ладно англичане, которых Гитлер задолбал своими Фау. Ну,  наши союзники. Многие корабли их северных конвоев с оружием и провиантом для нашей армии фашистские подлодки топили, как котят.

А немцы-то, немцы?

Их самоуверенным футболерам, казалось бы, стыдиться надо, но и они туда же. К мрачным печам, которые их деды топили трупами со всей Европы. Я только потом понял: одним надо почтить память погибших, другим — еще раз покаяться  за злодеяния предков. На футбольное поле они хотели выйти с чистой и заряженной душой. Для них Евро-2012 стал еще и  храмом. Для них футбол  — не только умный пас, остроумный финт и снайперский удар. Он, оказывается, еще и религия.

Немцы и британцы возложили венки в Освенциме, а наши звездные мальчики не догадались  положить  букетик ромашек к могиле красноармейцев, погибших за освобождение Польши. А там таких могил — несметно. 600 тысяч наших соотечественников отдали жизни за свободу земли польской. Ох, как бы мне хотелось напомнить об этом нашим футболистам в развевалке перед матчем с поляками. И сказать им о том, что некоторые (я сказал -некоторые!) поляки, когда им напоминаешь о 600 тысячах, цинично отвечают: «А их никто не просил оккупировать нашу страну!».

Но наши парни не заглянули в бронзовые глаза Советского солдата, стоящего над братской могилой у Вислы. Вместо этого они ринулись с женами и подругами по бутикам за шмотками.

Я бы еще напомнил нашей дружине, шнурующей бутсы, что когда наши войска стали уходить из объединившейся Германии домой, поляки требовали с нас подать за проезд эшелонов. И тогда  побледневший от волнения командующий Северной Группой войск генерал-полковник Виктор Дубынин вышел на трибуну польского Сейма и в ядовитой тишине огромного зала грозно спросил:

- Поляки, братья, у вас совесть есть? Может быть, вы будете брать с нас дань за каждого красноармейца, который лежит в вашей земле?

И вопрос был снят.

Но кто мог напомнить нашим ребятам об этом? Летучий голландец Дик Адвокат?

Мне лишь раз в жизни посчастливилось примерить  футбольную майку с гербом и именем моей страны (было это в матче военных журналистов России и Германии). У меня было такое же чувство, как у русских солдат и офицеров, надевших белые нательные рубашки перед сражением на Бородинском поле, - умереть или победить! Так получилось, что майору запаса защитнику Володе Шилову из Калиниграда (был ранен в Афгане в 1988 году) не достались бутсы по размеру. Видимо, поэтому он играл со сжатыми зубами. Когда в первом тайме резвоногие немцы набросали нам полную «авоську» (4:0), в перерыве Володя сказал нам: «Если мой дед, бравший в 45-м Берлин, узнает, что я продул немцам, он умрет от позора!».

Во втором тайме Володя носился по площадке, как энерджайзер, и рвал на пару с Мишей Колтуновым немецкую защиту так, словно в случае поражения его ждал расстрел. Этот его лютый бойцовский дух передался всей команде. Когда мы сравняли счет, немцы сказали: «Давайте заканчивать, иначе этот русский Иван умрет на поле».

Мы выложились так, что кружка пива казалсь двухпудовой. А Володя сидел в гаштете... босиком. На его пятке сочилась кровавая водянка.

Если бы я видел, что наша дружина с первой и до последней минуты бьется с противником, яростно прессует его, добывая потную победу,  - я бы простил ей это поражение. Но я не могу простить вальяжность профессионалам, ноги которых стоят по $5-6 млн каждая…

Вот что написал мне из футбольного Львова мой давний сослуживец и однополчанин, полковник запаса Владимимр Самбор:

«Искренне сочувствую всем болельщикам российской сборной. Она не заслужила такого.
Такое впечатление, что перед матчем капитан греков истово молился а капитан россиян (при всем к нему искреннем уважении) читал беллетристику.
Фортуна просто так задом не поворачивается. Значит,  была причина. Команда внезапно оказалась ДРУГОЙ. Расфокусированной. А это - исключительно «заслуга» тренера. Он положился на убеждение, что создал мощную силу, способную по своему потенциалу громить любого врага малой кровью и на его территории. И, действительно, создал. Но не учел, что не всякий враг согласится с этой формулой.
Чем-то напомнило 1941-й.
Значит кроме ресурса нужно ещё кое-что. И фокусировка (боевой дух) не на поход за орденами,  а на войну - за Победу.

Греки воевали. Россияне играли...»

Не сыпь мне соль на раны, Володя.