Саша и Федя здесь были

Все были в сборе – пресс-служба ВТБ и «Динамо», фотограф, прикручивающий к аппарату огромный объектив, «Динамо»-ТВ, целившее в лестничный пролет камерой… Не было только главных действующих лиц.

Кокорин и Смолов, привыкшие перемещаться парой (один маршрут «Динамо» – «Анжи» и обратно чего стоит), на этот раз двигались к Третьяковке (точнее – ее филиалу на Крымском валу) каждый сам по себе. Что понесло вдруг футболистов повышать свой культурный уровень, причем в области абстракционизма?

– Все очень просто, – объяснил начальник отдела по проведению мероприятий «Динамо» Глеб Золотовский. – ВТБ – спонсор этой выставки и спонсор «Динамо». Есть годовой план мероприятий, которые клуб и банк проводят совместно. Посещение Третьяковки – одно их них. Решили снять ролик. В финале ребята должны будут что-то нарисовать – приготовили им мольберт.

– Банк попросил двух ведущих молодых игроков. Кого? Конечно, их! Это – наше будущее. Потом Федор в некотором роде специалист в живописи – на его теле тоже картинная галерея. К тому же год жил в Голландии и там должен был приобщиться к высокому искусству. Ребята сразу откликнулись, несмотря на напряженный график. Не уверен, что успели пообедать…

В холле на втором этаже какой-то мулат во фраке играл на красном рояле нечто монументальное. Знакомлюсь – Жерар Аймонче из Московской консерватории.

– Тара-та-тарарара? – напевает Жерар. – А зачем?

– Здорово! Хотя я болельщик «Арсенала» и «Локомотива». Снимете меня на айпад? (Я кивнул.) Тогда махните, когда приедут!

Отмашку я сделал десять минут спустя – на появление Кокорина. Грянул футбольный марш.

– На Виллиана похож из «Анжи», – сказал Кокорин про музыканта. А когда музыка закончилась, занял его место и поднял руки, разминая пальцы.

– В ля бемоль играйте! – посоветовал Жерар. – Клавиши тугие!

Но Кокорину было все равно, в какой тональности играть: он произвел что-то в стиле абстракционизма – вне всякой тональности.

– Очень мил! Но я еще вчера в Интернете с ним познакомилась, чтобы не перепутать.

– Впервые. Футболисты не очень-то к нам ходят…

Смолову за опоздание не досталось. Зато всем досталась его широченная улыбка. Вы говорите, у Кокорина фирменная улыбка? У Смолова, оказывается, еще шире!

Экскурсия началась с «Автопортрета с желтыми лилиями» – в реалистической манере. Далее пошла абстракция. Ребята не тушевались, задавая экскурсоводу вопросы по делу. К примеру:

– Родственникам.

– Можно. Но один рисунок может стоить до десяти миллионов долларов. Представляете, сколько голов вам надо забить, чтобы купить?

Вместо ответа Кокорин почесал затылок.

Перед страшными по степени ухода от действительности «Купальщицами» (композиция из двух гаечных ключей на фоне подъемного крана) Смолов проявил изощренную проницательность. «Пловцы, что ли?» – спросил он. А уж когда Федор упомянул Сергея Дягилева – в глазах Оли читалось восхищение...

Кокорин, в свою очередь, выказал чувствительность и тонкость натуры, отметив сменой настроения (с мажорного на минорное) переход из зала с красочными картинами в другой – с несколько сумрачными.

Около знаменитого «Павлина» разыгралась фотосессия с динамовскими футболками. Саша начал «кормить» с рук жар-птицу, подставляя под хищный клюв воображаемых червячков. Не обошлось без шуток: «У павлина прическа, как у Смолова!».

 

После Гончаровой приятели оценили «Красного коня» Петрова-Водкина («Надо! Перед матчем с ЦСКА вспомните!» – воскликнул кто-то, намекая на армейскую символику картины). Потом бронзовых «Футболистов» Иосифа Чайкова (композиция из двух футболистов, схлестнувшихся в борьбе за мяч). Саша и Федя пытались застыть в тех же позах…

Кстати, эти «Футболисты» (точнее – их копия) могут встать перед новым стадионом «Динамо» – «ВТБ Арена Парк» и Третьяковка близки к подписанию соответствующего договора.

На выходе из галереи футболистов ждали мольберт, набор мелков и задание: нарисовать в стиле Гончаровой нечто с намеком на будущий чемпионат мира в Бразилии. Начали новоявленные художники споро – в две (правые) руки, умудряясь не сталкиваться на полотне. Сначала рисунок был невидим – рисовали желтым.

– Другим цветом! – раздались крики зрителей.

– Нет, желтым – это же Бразилия! – ответил Кокорин.

Когда перешли на другой бразильский цвет – зеленый, возник круг. Решительными штрихами Смолов изобразил сверху вихры, похожие на солнечные протуберанцы. Кокорин пририсовал снизу смайлик.

Безусловно, этот шедевр по степени абстракционизма затыкал за пояс не только все творения внучатой племянницы Пушкина, но и «Сеятеля» Остапа Бендера.

– Ничего картинка получается! – произнес удовлетворенно Кокорин, осматривая содеянное. – Миллионов на двадцать потянет!

Под общий смех я понял, что картина закончена – и это вовсе не лицо, а прописная буква «Д». А танцующие протуберанцы – это не вихры, а надпись: BRAZIL…

– Подарите Третьяковке! – предложил кто-то.

– Картина принадлежит ВТБ! – тут же парировал представитель банка. – Мы ее у себя повесим!

На самом деле судьба шедевра давно была решена: картина будет разыграна среди болельщиков.

Потом были слова перед камерами и микрофонами. Смолова, естественно, спросили, не заметил ли он сходства какой-нибудь картины с татуировками на его теле.

– Нет. У меня все исполнено в реализме, а здесь – в авангардном направлении.

– Никогда! Мне в школе с рисованием мама помогала.

– Надеюсь! Хорошо тогда заработаем!

– Сколько осталось туров – столько и будем показывать. Мы уже на пути к этому футболу.

Кокорин на этот вопрос ответил несколько иначе:

– Сыграем – когда солнце появится и поля будут такими же яркими, как картины. Пока же мучаемся.

Пока шли к выходу, я успел задать Саше несколько вопросов.

– Необычная обстановка, увидел много нового. У нас ведь каждый день одно и то же. Честно говоря, я к искусству спокойно отношусь. Но, может быть, после этого посещения приобрету пару картин.

– На мне ни одной. Но каждому свое.

– Красный – да, неприятный. А желтый – один из моих любимых цветов. Поэтому с удовольствием раскрасили картину желтым и зеленым – бразильскими цветами.

– Если бы жил в те времена – наверное. Но сейчас вопросы решаются иначе. Можно просто поговорить по душам – не стреляться же! Хотя если это нужно, чтобы войти в историю…

ОЛЬГА, экскурсовод Третьяковской галереи:

– Что меня поразило в ребятах – это непосредственность. Свежесть восприятия авангардного искусства. Мало кто, к примеру, начнет кормить «Павлина». Какое-то интерактивное общение с произведением. Может быть, потому, что они незашоренные.

Воспринимают картины не как большое искусство, которым нужно восхищаться, а очень непосредственно, без всяких заумствований.