Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВ
Бывший арбитр ФИФА и глава Коллегии футбольных судей Сергей Хусаинов знает столько историй, что рассказывать их может часами. Герои – сплошь известные люди: Виталий Мутко и Николай Толстых, Анатолий Бышовец и Станислав Черчесов, Олег Романцев и Валентин Иванов. И каждый раскрывается с неожиданной стороны.
«МУТКО СПРАШИВАЛ, КАК РАБОТАТЬ С СУДЬЯМИ»
– Вы с 1999 года вне большого футбола. Почему?
– Насчет меня дана команда – не подпускать. Кем? Виталием Леонтьевичем Мутко.
– ?!
– Рассказываю предысторию. У меня были хорошие отношения с Евгением Шейниным, он при Садырине работал в «Зените» администратором. Мутко становится президентом клуба, «Зенит» прилетает в Москву – и Женя в манеже «Спартака» нас знакомит. «Это мой друг, Хусаинов. Это Виталий Леонтьевич, президент клуба, он хотел у тебя кое-что спросить». Мутко в открытую: «Как работать с судьями?». Говорю: «Смотря какие цели вы преследуете. Если хотите подкупить арбитра, имейте в виду, что на выездном матче против вашей команды все будет с точностью до наоборот. Если хотите хорошее, уважительное отношение, нужны другие методы – не давить на арбитра, расположить его, чтобы в домашнем матче он к вам отнесся с симпатией и на выезде не «убил».
Через какое-то время из «Зенита» выгоняют Садырина. А я два раза в неделю играл в «Лужниках» в футбол с Лужковым. Там же и Папа был – Бышовец: тогда ходили разговоры, что он «Торпедо» возглавит. Я ему: «Анатолий Федорович, вас можно поздравить?» – «Да нет, Алешин все думает». – «А если я вас Питеру порекомендую?» – «Это очень интересно».
Звоню Женьке: «Вам нужна равнозначная замена Садырину?» – «А есть такая?» – «Бышовец». – «А он к нам пойдет?» – «Только сегодня с ним разговаривал».
Через три-четыре дня встречаемся в «Балчуге» – Бышовец и Мутко подписывают контракт.
– Пока все гладко.
– Слушайте дальше. 1998 год, в Питере игра «Зенита» с «Балтикой». Нас, судей, размещают в гостинице и сообщают: «Сейчас Виталий Леонтьевич подъедет. А вам, Сергей, Анатолий Федорович просил передать, что после игры приглашает на ужин». Объясняю ребятам из бригады, Шипко и Миронову, что поеду один. Они знают – если что и будет, поделим на всех.
Приезжает Мутко. Я вижу его в третий раз в жизни. Показывает город: «Сереж, я столько всего делаю!». Везет на матч.
А что такое для меня «Балтика» и Калининград? Это город, где я служил в армии, в одной спортроте с Леней Ткаченко, который в 1998 году был… главным тренером «Балтики». Армейская дружба – святое! Но Леня никогда себе не позволял звонить и о чем-то меня просить.
Приезжаем на стадион. Администратор «Зенита» повторяет предложение: «Ужин с Бышовцем».
Идет игра. Со стороны Васи Шипко Герасимец забивает гол. «Вне игры» – отменяю взятие ворот. С трибун полетели бутылки. Останавливаю секундомер. Пока бутылки собирали, пока трибуны успокоились, то да се – в итоге добавил семь с половиной минут!
– Чем закончилось?
– На последней минуте гости сравняли счет. Навес, Березовский пошел на выход. Я еще думаю: «Куда ты?!». Когда куча игроков в штрафной, ясно же, что вратарь до мяча не доберется. Так и случилось, удар головой – 2:2.
После игры администратор «Зенита» кричит Шипко: «Вася, ну я же тебя просил!». Я: «Что ты просил?» – «Помогите!» – «И ты хочешь сказать, что твоя помощь в ответ будет на всю оставшуюся жизнь? Ты так сделаешь, что он тебе сегодня поможет и дальше будет спокойно судить?» – «Анатолий Федорович сказал, что ужина не будет». – «Естественно».
Повезли на обычный ужин, после которого нас ждала группа болельщиков «Зенита», человек пять-шесть. Разгоряченные ребята хотели поговорить. «Почему не засчитали гол?» – «Вне игры». – «Почему так много добавили?» Тоже объяснил. Проводили до вагона, обнялись, все нормально.
– Что дальше?
– За матч мне ставят 7,5. Это положительная оценка, но у меня свой критерий, ниже 8,5 у меня никогда не было. Подал апелляцию, ее удовлетворили. Через некоторое время заседание Совета лиги, тогда после первого круга анонимным анкетированием определяли 10 судей, которых нужно отстранить. Голосовали 150 клубов: высшая лига, первая, вторая. Мне говорят: «Григорьич, тебя убрали». – «Как? Я же первую и вторую не сужу!». После заседания заходим в туалет, тренер Ковалев из Читы говорит: «Сереж, нам дали команду».
– Кто?
– Толстых. На следующий день после «Балтики» Виталий Леонтьевич звонил Толстых и сказал, что Хусаинов добавил ровно столько, чтобы гости сравняли счет, ему за это заплатили.
– Больше с Мутко не пересекались?
– Звонил, чтоб поздравить его, когда Виталий Леонтьевич пришел в РФС. Он: «Ты бы еще через год позвонил». – «У меня есть желание встретиться». – «Хорошо». Дает мне помощника по работе в Совете Федерации. Встречаемся, говорю: «В сборной лучше сделать так и так». А он мне несколько раз: «Кем бы вы хотели быть?» – «Вопрос не в этом. Не сделайте ошибок, нужно развиваться, идти вперед». – «Хорошо, передам Виталию Леонтьевичу. Скоро с вами встретимся». Тишина…
Я и Толстых звонил. Была у меня надежда, что с его приходом начнутся перемены к лучшему. Говорю: «Готов помочь. Могу в детско-юношеском футболе или еще где». – «Денег нет!» – «Я не денег прошу, а статус. Деньги я сам найду, знаю, как спонсоров привлечь». – «Нет!»
Когда он объявил, что будет делать ставку на прежнюю команду – Левников, Зуев, для меня все стало понятно. Валя Иванов один ничего не сделает, это же система!
– Вы и Толстых дорогу перешли?
– Помню, как у меня на кухне пили. Он советовался: «Серень, а как с этим вопросом? А с этим что делать?». Все было нормально, пока не случился известный эпизод с Чеботаревым – публичное избиение (в 1996 году после матча «Динамо» – «Алания» (1:1) и пенальти в ворота хозяев президент динамовцев Николай Толстых предложил судье Чеботареву «посмотреть в глаза ребятам»; из раздевалки арбитр вышел с окровавленной губой. – Прим. авт.). Юрка рассказывал, что кто-то нанес удар сзади и сбоку, позже выяснилось – врач Багдасарян.
Я после матча перехватил Юрку, они в «Советской» останавливались: «Тебе нельзя здесь оставаться, сваливаем». Потом мне рассказывали – только мы ушли, за Чеботаревым пришел наряд милиции.
На следующий день решили, что это дело так оставлять нельзя – сняли побои, поехали на «Футбольное обозрение» к Перетурину, сделали интервью. И с этого момента началось!
Последней каплей для моих недоброжелателей стал случай на матче «Локомотив» – «Динамо». Юра Ковтун грубо сыграл. Я позволил себе похулиганить, подбегаю, достаю обе карточки: «Юр, выбирай любую». – «Григорьич, только желтую!» Даю желтую. Ну и наверху, в ВИПе, прозвучало: «Он у нас дошутится!». Как приговор…
Врет ли Хаген? Полный разбор скандального матча «Зенита» от Сергея Хусаинова
«ЗАКРЫВАЮ ГОЛОВУ ПОРТФЕЛЕМ, А НАВСТРЕЧУ БЕЙСБОЛЬНАЯ БИТА…»
– Судить вы закончили в 1999‑м. Заработанного за время судейской карьеры и работы в РФС (Хусаинов был администратором сборной при Бышовце и Романцеве) надолго хватило?
– Да что я там заработал? Что заработал, то и потратил. Накопительством никогда не занимался, а расходы всегда были – то одна жена, то вторая, дети… У меня же две дочери.
– После окончания судейской карьеры вы занялись футбольным бизнесом.
– Создал футбольный колледж. Открывал его параллельно с академией Кости Сарсания – он со мной советовался, но конкурентами мы не были.
Я нашел место, где можно жить, питаться, тренироваться, – в Щелковском районе, школа-интернат МИД. Показал родителям. До 2004 года мы там проработали. Пока депутат, который инициировал создание колледжа, не передумал. Почему – не знаю. Но мне потом рассказывали, что он со многими так поступал.
Хотел в Одинцове подобие такой академии создать, но в последний момент глава администрации района сказал: «Извини, сейчас питерские пришли». В Краснознаменске, в Щелкове пытался, тоже не получилось…
Недавно встречался с отцом Всеволодом Чаплиным (председатель Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества Московского Патриархата. – Прим. ред.). Предложил под эгидой РПЦ и с благословения Патриарха создать систему интернатов для детей, у которых нет возможности заниматься футболом. Это образовательная профессиональная футбольная структура, дающая не только футбольное образование, но и достойное среднее. Есть люди, которые могут дать деньги, есть те, кто вхож к Президенту. Моя роль – организационная, создать структуру и наполнить ее квалифицированными тренерами. Чаплин заинтересовался.
– Вы столько лет без работы. На что живете?
– Друзья помогали, родственники. Есть люди, которым можно доверять. Иногда звонят: «Сереж, ты вхож туда-то, помоги. Мы тебя не забудем».
– Ходили слухи, что у вас много долгов.
– Так и есть. Но они уменьшаются – было 250 тысяч долларов, сейчас 150. Брал на колледж.
– Еще писали, что скрываетесь – то ли от кредиторов, то ли от следствия.
– Никогда и ни от кого не скрывался.
– В прошлом году Егор Титов в интервью «ССФ» заявил, что с 1999 года вы должны ему 10 тысяч долларов.
– Рассказываю, как дело было. Прихожу к Романцеву: «Давайте откроем футбольный колледж». Он говорит: «А мы как раз ищем директора футбольной школы «Спартака». – «Нет, я о колледже, это более элитное подразделение для детей с 14 лет». Разговор был при Заварзине (генеральный директор «Спартака» с 1997 по 2001 гг. – Прим. ред.), он сразу взял листок, ручку: «Какую зарплату хочешь?» – «Погодите, Юрий Владимирович, мы еще ничего не решили». – «Ладно, приходи с проектом».
Через пару месяцев встречаю Егора, он мне: «Поздравляю! Олег Иваныч сегодня объявил, что вы директор футбольной школы «Спартака».
Но со «Спартаком» в итоге не срослось. Через какое-то время звоню Титову: «Егор, если есть возможность, нужна десятка на колледж». – «Хорошо!» Приехал в Тарасовку, он мне в машине отсчитал деньги. «Как будет возможность, сразу верну». А потом раз – и все обрубилось.
Когда вы год назад напечатали слова Титова, я сразу ему позвонил: «Егор, что-то произошло?» – «Серень, да все нормально. Как вернешь, так и вернешь». Он-то знает, что случилось, – в 2002‑м открыл футбольный колледж, а в 2004‑м, после покушения, инвесторы ушли.
– Заказчиков покушения так и не нашли?
– Нет. Быстро нашли источник, ведь до покушения мне звонили. Я подключил ребят из группы «Альфа-антитеррор», и они договорились, что такого больше не будет. А исполнителей никто и не искал.
– Ваши предположения – кто это мог быть?
– Футбольный клуб «Локомотив», то есть люди, которые в нем работали. Они были уверены, что я переманиваю молодых футболистов. Однажды приехал из Орла, с просмотра, мне звонит директор локомотивской школы Линьков: «Ты чего? Орел – наша зона!». С Филатовым (бывший президент «Локомотива». – Прим. ред.) как-то разговаривали: «Линьков говорит, ты ребят воруешь». – «Валерий Николаевич, бог с вами!» Другие люди претензии предъявляли: «Ну чего, всех своровал? Мы знаем, что переманиваешь и по 50 тысяч долларов платишь». – «Какие 50 тысяч? Откуда такие деньги? За что?» Появилось письмо, инициатором которого выступил Олег Лапшин, он тогда ФШМ возглавлял, понесли его в РФС к Симоняну, но Колосков остановил, не дал бумаге ход. Сказал: «Сделайте лучше, чем у Хусаинова».
– Вы говорили, что подозревали бывшую жену, будто она тоже причастна к покушению.
– Подозревал. Она имела информацию. Еду домой, на 4‑ю Парковую улицу. Звонит: «Ты где?» – «Через пять минут буду». Ставлю машину, идут два пацана. Я к ним спиной, закрываю ворота стоянки и чувствую – сейчас что-то будет. Поворачиваюсь лицом, закрывая голову портфелем с документами, навстречу летит бейсбольная бита. Гнали меня до подъезда! По ногам били, один раз по голове прилично попали.
– Заявление на заказчиков подавали?
– На «Локомотив»? У меня не было оснований. Были только распечатки телефонных разговоров. Пришел в местный УБОП. Начальник, думаю, понял, откуда ноги растут, но сам: «Да нет, эти не могли». Глухарь.
«ЗАРЭЖУ!»
– В обычной жизни вам доставалось. А во время матчей под трибунами случались конфликты? Тема актуальная – президент ЦСКА Евгений Гинер после полуфинала Кубка России выступил в судейской.
– 1987 год, «Торпедо» – «Спартак», впервые сужу такой ответственный матч. «Спартак» проиграл, и под трибуной перед уходом с поля один авторитетный спартаковский болельщик громко мне кричит: «Донгыз!». В переводе с татарского – свинья. На следующий день в Федерации футбола администратор сборных Борис Кулачко рассказал об этом Колоскову: «Надо что-то предпринять». Симонян: «Давайте не будем, мы в клубе сами разберемся». Так ничем и не закончилось.
Еще до этого был случай. 1983 год, «Таврия» – «Ротор». Хозяева проиграли 0:1. После матча дверь в судейскую с грохотом открывается, входит мужчина: «Вы судья? Как же вас, такого молодого, могли назначить?». Помощникам моим говорит: «Об отпуске забудьте – сюда, в Крым, можете не приезжать!». Мне: «Вы у нас никогда больше судить не будете!». Все это в присутствии местной просмотровой комиссии, моих коллег. Я говорю: «Вы, извините, кто?». Это меня мой учитель, замечательный педагог и судья Сергей Алимов научил, как себя с такими людьми вести. «Я инструктор Крымского обкома партии Леонид Иванович Грач». – «Спасибо за ваши замечания, Леонид Иванович. Учту. Но у вас, наверное, и без футбола хватает проблем и задач, которые перед вами ставят ЦК КПСС, правительство. Может, в первую очередь надо ими заниматься?» Местные онемели. Он развернулся и молча ушел.
Потом в «Правде» выходит: «Есть такой арбитр – очень низкого качества. Как он может судить?».
Но это еще не все. В 1988 году корейцы, чтобы перед Олимпиадой обкатать свои арены, пригласили нас на Кубок президента. Основная сборная готовилась, поехали другие. Меня взяли судить. И угадайте, с кем я там жил в одном номере? С Леонидом Ивановичем Грачом! «Политруком» послали. «Сереженька, ты извини, я тогда был не прав».
– Судейская комната – особое помещение?
– Конечно! Никто не имеет права туда заходить, кроме самих судей, инспектора и представителей команд, которые после матча заполняют протокол. Часто это правило нарушается, тем более что хозяйская раздевалка с судейской порой буквально через стеночку.
– Главные тренеры к вам заходили?
– Романцев однажды обиделся после ничьей с «Локомотивом». «Спартак» до этого в Киеве «Динамо» грохнул 4:1, а тут вдруг ничья. Мы в ворота «Локо» гол не засчитали – Черенков передачу сделал, Шмаров забил, но мой помощник поднял флажок. Романцев потом: «Мы посмотрели пленку, «вне игры» не было». – «Олег Иванович, у нас такой возможности нет – пленки смотреть». – «Между прочим, когда я узнал, что вы нас будете судить, сказал ребятам: «Пипец». – «Каждый может думать что угодно, в меру своего воспитания».
Еще случай. В Кутаиси помощник в первом тайме отменяет гол хозяев. В перерыве заходит начальник команды Дуглас Петрович Кавтелашвили, кричит: «Ти што дэлаешь?!», берет стул и разбивает его об пол. Потом уже – в спокойной обстановке: «Запомните – в Грузии «вне игры» нет!».
– Угрозы в ваш адрес были?
– «Алания» – «КАМАЗ» во Владикавказе. В конце первого тайма даю пенальти в ворота хозяев – и к перерыву 0:1. Боря Тропанец из «КАМАЗа»: «Григорьич, мы где играем? Здесь такого никогда не было!». Иду под трибуны, там стоит двухметровый мордоворот, кричит мне: «Зарэжу!». Я в сердцах по мячу так дал, что он аж на трибуну улетел. Иду в судейскую, снимаю бутсы. Инспектор: «Сережа, что случилось?» – «Ничего. Я больше судить не буду. Пусть этот «зарэжу» судит». Батраз (гендиректор «Алании» Батраз Битаров. – Прим. ред.) прибежал: «Сережа, выходи судить, все будет хорошо!».
– Вам повезло, вас не били. А кого били?
– Серегу Лапочкина, прямо возле дома. Он какой-то матч в Раменском не так отсудил. Сашу Колобаева.
«КОЛЯ» – КОНЬЯК, «ВОЛОДЯ» – ВОДКА»
– Вы одновременно работали администратором сборной и судьей. Уникальная история!
– Для тех, кто точил на меня зуб, это был дополнительный козырь. Когда в Госкомспорте утверждали мою кандидатуру, Колоскову задали вопрос: «Не боитесь, что он скомпрометирует себя в судействе и это ударит по имиджу федерации?». – «Нет, мы ему верим». Поэтому, когда выходил на поле, понимал, что представляю не только себя, но и тех людей, которые мне доверяют. Дополнительная ответственность!
– Сложно было на двух работах?
– Сложно – когда сборная играет, чемпионат приостанавливается. А я либо в сборной, либо на судействе. 280 дней в году в командировках! По два-три загранпаспорта за год менял!
– Рассказывают: когда вас взяли в сборную Романцева, вы позвонили администратору «Спартака» Александру Хаджи, чтоб посоветоваться, и тот сказал: «Сереж, только водка».
– Было такое.
– Романцев предпочитал какую-то особую водку?
– «Столичную» калужского разлива, красный дизайн, пробочка-дозатор. Буль-буль-буль. Лобановский любил «Хеннеси», Константин Иванович Бесков тоже коньячок. В 1988‑м, в конце года Колосков созвал тренерский совет: Лобановский, Прокопенко, Малофеев, все остальные. После совета поехали в кафешку на Лужнецкой набережной. Симонян дал мне ключ от шкафчика в кабинете, где у него коньяк стоял. Сидели до самого вечера, я к шкафчику три ходки сделал. Киевляне заранее предупредили: «Только «Коля»!».
– Это что значит?
– Код, который в Киеве придумали. В 1990 году сборная в Новогорске готовилась к чемпионату мира. Вечером ребята сидят на ужине, а тренерский состав в малом корпусе делает пару заходов в баню и идет на второй этаж в 14‑й номер к Валерию Васильевичу на «итоги дня». Каждого спрашивают: «Коля»? «Володя»?» «Коля» – коньяк, «Володя» – водка. «Коля с приятелем» – две бутылки коньяка. Оттуда и пошло.
– Случалось, что игроки просили достать выпивку?
– В том же 1990 году сборная Бышовца готовилась к матчу с итальянцами. Жили в Бари. Коля (Колыванов) и Барсик (Юран): «Григорьич, давай сообразим чего-нибудь. Ты же можешь». – «Какого?» – «Красненького». Коробку красного я им принес, в выходной день вместе сели. Когда такие нагрузки, надо расслабиться. На следующий день к утренней тренировке я не смог встать. А они вышли!
– Молодые!
– Но я-то тоже удар держал!
– Практика?
– Только практика! Когда начинал в судейском корпусе на первом юношеском турнире в Камышине, ехал из Москвы в купе со своими преподавателями из Института физкультуры Иваном Ивановичем Лукьяновым и Сан Санычем Кирилловым. В поезде мужик-попутчик достает бутылку, ставит на стол. Говорю: «Я пас». Сан Саныч: «Судить не будешь».
– Кто не пьет, тот не судит?
– Не знаю ни одного из известных судей, который бы не пил.
– Случалось, что коллеги перебирали?
– Приехали в Вену судить «Адмиру Ваккер». Накануне матча на берегу озера – ужин. С нами сопровождающий, солидный такой бюргер, их назначали из числа бывших или действующих судей. Сидим – кушаем, этот бюргер предлагает спор – кто больше вина выпьет. Серега Анохин, четвертый арбитр, говорит: «Серень, переведи ему, сколько я могу водки выпить». – «Ты не путай, вина можно выпить много, но потом не встать». – «Да фигня!»
– И как выступил?
– Поражение! Приезжаем после ужина в гостиницу, расходимся по одноместным номерам. Через пять минут стук в дверь, помощники шепотом: «Серень, иди сюда». Картина – дверь в номер Анохина открыта, он сидит на кровати и… свистит. Собаку подзывает! Аноха дома собаку держал! Сюжет? На следующий день на завтраке спрашиваем у него: «Собаку-то нашел?» – «Да ладно! Травите, что ли?»
Другой случай. Летим в Венгрию на матч «Ференцвароша». В 9 утра рейс, заходим в самолет: я, Игорь Синер, Валя Иванов и Валя Будогосский, он был четвертым. Лететь чуть больше часа. Тележка с алкоголем, которую стюардессы в салоне возят, – в пух и прах! Когда выходить стали, я Иванова на себе нес…
Встречают президент клуба и девушка-переводчица. Заселяемся в отель. Мы с Синером на обед спустились, ребята – нет. На ужине Валя спрашивает: «Это кто?» – «Президент клуба, он нас утром у трапа встречал». – «Не помню». Отсудили нормально, «Ференцварош» очень прилично выглядел, но проиграли какой-то испанской команде. Переводчица приходит: «Мальчики, дайте я вас расцелую! Я видела вас вчера утром и сегодня на матче – как вам это удалось?» – «Так мы же русские люди!».
– Бывало, что прикрывали футболистов перед тренерами?
– Такого не было, было другое. Пришел Садырин в сборную, взял Ледяхова. Играем в Москве, у Игоря дебют. Подходит: «Григорьич, меня всего трясет. Волнуюсь! Мне бы стакан. Придумай что-нибудь». А в «Лужниках» на выходе из тоннеля – склад. Там во время матчей обычно – «поляна». Спартачи, ветераны. Заглянул туда: «Сейчас приведу одного товарища, приготовьте стакан, огурчик». Взял в руки трусы, иду к раздевалке, говорю погромче, для тренеров: «Игорь, я не могу тебе трусы подобрать. Иди лучше сам примерь!». Завожу на склад – Ледях как дал этот стакан! Ему протягивают огурчик, он: «Не надо». Успокоился, пошел и отыграл первый тайм.
«ГДЕ Я ТЕБЕ БУДУ БАБУ ИСКАТЬ?»
– С допингом в командах не сталкивались?
– Нет, есть другая история. В Новогорске грузимся, чтоб лететь на чемпионат мира. Врач-травник Малюта дает мне картонные коробки с трехлитровыми банками. «Сережа, только не разбить! Как приедем, аккуратненько в мою комнату». Потом увидел, что это такое. Отвар, по виду немного похож на мумие, жидкий, темно-коричневый. Перед игрой ребята из раздевалки выходят, чтобы на поле идти, и он каждому дает по чуть-чуть, с наперсточек, буквально по 30 грамм. Перед второй игрой против Аргентины я подхожу: «Док, а мне можно?» – «Отойди, Сережа. У них сейчас на поле с нагрузкой все выйдет, а тебе где я потом буду бабу искать?»
Черную икру с собой брали. В день игры футболисты ели. Как биодобавка энергетическая. Брали с собой и на торговлю, но в Италии так и не продали – там не понимали, что это такое. В Турции – да, можно было сбыть, в Скандинавии.
– Что обратно везли?
– Перед Евро-1992 поехали на товарищескую игру с «Шальке» в Гельзенкирхен. Днем летим обратно. Приехали в аэропорт, вещи сдали в багаж, ждем. Рейс наш, аэрофлотовский. Подходят ко мне Стас (Черчесов), Харек (Харин) и Лесик (Михайличенко). «Григорьич, мы газовики купили (газовые пистолеты. – Прим. ред.). Провезем?» – «Да вы что?!» – «Ну, ты же все можешь…»
А у немцев насчет этого строго – они не изымают, но сообщают нашим, что на борту стволы. Прилетаем. Ждем багаж. Осталась только эта троица. Наконец едут три сумки, и тут же появляются ребята в штатском из особого отдела: «Ваше? Пройдемте». Газовики изымают на хранение. Будешь вылетать обратно, заберешь, а ввести в нашу страну нельзя.
Это было в воскресенье. В понедельник утром Драганов (он тогда в таможенном комитете работал) звонит в РФС Колоскову. В 9 утра планерка, Тукманов мне: «Я тебя прошу, чтобы никакой огласки и чтобы нигде не фигурировал РФС!».
Ребята интересуются: «Нам про газовики забыть?» – «Спокойно!» Договорился и в назначенный день поехал в аэропорт. Пошли на склад, я написал, что вылетаю рейсом таким-то, получил пистолеты, встал в очередь на вылет, а у самого ни билета, ничего! Через полчаса приходит парень: «Вы Сергей Григорьевич? Пойдемте со мной». Проводил меня из аэропорта: «Все, до свидания!».
– Футболисты-хитрецы – кто вспоминается?
– «Спартак» зимой любил ездить на мини-футбольные турниры в Европу. Лучшему футболисту давали денежный приз – 10 тысяч долларов. Ребята договаривались – кто бы ни получил, делят на всех. И вот лучшим объявляют Мостового. «Санек, деньги!» – «Не, ребят, я не договаривался!»
В Италии сборная Бышовца на сборах. У Моста разболелся зуб, Зураб (Орджоникидзе, врач команды. – Прим. ред.) отвез в больницу. Вернулись, на следующий день во время тренировки опять нужно ехать. И тут Бышовец объявляет – завтра выходной. Все – ура, по магазинам! Мостовой узнал, бежит к доктору: «Гивиевич, ты слышал, завтра – выходной!» – «Саш, но нам-то к зубному». – «Зачем? У меня ничего не болит!»
– Много рассказали про алкоголь. А расскажите, как бросили.
– В 1999 году – после памятного выезда в Израиль, когда нашу бригаду отстранили от судейства, а я вообще закончил. Возвращаюсь в Москву, звонит мать, вся в слезах: «Сынок, я тебя прошу, не пей!» – «Мам, обещаю». С тех пор уже 15 лет – ни капли…
Сергей Хусаинов: Газзаев распознал задание Казьменко
Помогают ли судьи «Зениту»? «ССФ» спросил об этом у Сергея Хусаинова