Бонусы букмекеров
Обозреватель «Советского спорта» Отар Кушанашвили через несколько дней после появления сообщений о том, что Роман Широков пропустит ЧМ-2014, нашел в себе силы поговорить об этом.
Я уже минут пятнадцать разглядываю мельчайшую пыль, плавающую в солнечном луче, и не могу сформулировать, до какой степени я расстроен тем, что мы лишились Ромы Широкова именно тогда, когда он нам так нужен.
Сборная без Широкова – это «Осенний марафон» без Басилашвили, это Тимберлейк без фальцета, Куценко – без лысины, Киркоров – без понтов.
Он Рабиндранат Тагор среди футболистов, наша несущая конструкция: он искусный, как уличный жонглер, и естественный, как сама природа.
Он играет – как Стиви Уандер песню поет, а в трех последних играх (если вы при мне еще раз скажете «под большими нагрузками», я вам в рожу вцеплюсь, я серьезно) ритм потеснил мелодию, музыки не стало вовсе. А если еще и Дзагоева замкнет и он снова выступит в роли «инфернального дятла» (я один заметил, что он на свой подленький фирменный манер снес и норвежца?), нам конец.
Всерьез обсуждать, заменит ли Алан, а тем паче Могилевец тонкого Рому, столь бессмысленно, что обсуждение это обретает метафизический смысл.
Капелло нахваливает Шатова, но ведь первый тайм с марокканцами он сыграл чуть хуже, чем плохо.
Но прав Ловчев, этот разговор надо переводить в другой регистр, ведь это не драма даже, а экзистенциальная трагедия, «мгновенный укол несчастья», по Пастернаку, – для самого Широкова.
Мозякина лишили Олимпиады, но это сделал человек в результате малопонятных флуктуаций ума, а тут – планида, жребий-индейка, сука-любовь. В такие ненастные минуты даже Боги переходят на шепот, считай и читай – пасуют. Чего уж о нас говорить, ледащих либерохавбеках.
Вы вольны попенять мне (снова) на велеречивость, но это судный момент для всех нас.
Пацанам собраться и играть и «за того парня», нам – верить в пацанов, Роме – собраться и верить, «сжав зубы и подавив рефлексию», – в пацанов и в себя, в свою лучшую будущность.
P.S. Е. Кафельников Широкова звездой не считает и уверен, что из группы мы не выйдем. Оба пункта – гиль.
Он Рабиндранат Тагор среди футболистов, наша несущая конструкция: он искусный, как уличный жонглер, и естественный, как сама природа.
Он играет – как Стиви Уандер песню поет, а в трех последних играх (если вы при мне еще раз скажете «под большими нагрузками», я вам в рожу вцеплюсь, я серьезно) ритм потеснил мелодию, музыки не стало вовсе. А если еще и Дзагоева замкнет и он снова выступит в роли «инфернального дятла» (я один заметил, что он на свой подленький фирменный манер снес и норвежца?), нам конец.
Всерьез обсуждать, заменит ли Алан, а тем паче Могилевец тонкого Рому, столь бессмысленно, что обсуждение это обретает метафизический смысл.
Капелло нахваливает Шатова, но ведь первый тайм с марокканцами он сыграл чуть хуже, чем плохо.
Но прав Ловчев, этот разговор надо переводить в другой регистр, ведь это не драма даже, а экзистенциальная трагедия, «мгновенный укол несчастья», по Пастернаку, – для самого Широкова.
Мозякина лишили Олимпиады, но это сделал человек в результате малопонятных флуктуаций ума, а тут – планида, жребий-индейка, сука-любовь. В такие ненастные минуты даже Боги переходят на шепот, считай и читай – пасуют. Чего уж о нас говорить, ледащих либерохавбеках.
Вы вольны попенять мне (снова) на велеречивость, но это судный момент для всех нас.
Пацанам собраться и играть и «за того парня», нам – верить в пацанов, Роме – собраться и верить, «сжав зубы и подавив рефлексию», – в пацанов и в себя, в свою лучшую будущность.
P.S. Е. Кафельников Широкова звездой не считает и уверен, что из группы мы не выйдем. Оба пункта – гиль.
ЭКСКЛЮЗИВ
