«В «Локо» мне не нашли места, видно, все плотно занято»

– Дмитрий, как встретили Новый год?
– Традиционно – дома, в кругу семьи.

– В конце прошлого года отмечали 10‑летие чемпионства «Локомотива». Кто организовал?
– Семин позвонил Евсееву, сказал: «Вадик, собери всех». Евсеев как раз ехал из Иванова в Москву, набрал мне: «Я за рулем, посмотри, кто тогда играл?». Я нашел в Интернете заявку «Локомотива» 2004 года, сфотографировал, переслал ему по WhatsApp. Он всех обзвонил.

Я Малхаза Асатиани лет пять не видел. Кто-то пропал – Лима, говорят, в Бразилии, то ли коров разводит, то ли крокодилов. Многие не приехали: Гуренко работал, Бузникин не смог вылететь из Краснодара из-за тумана, Филатов заболел.

– Кстати, Филатов ведь ваш крестный?
– Он многое для меня сделал. Я крестился в зрелом возрасте, в 33 года, как раз уходил из «Локомотива». Храм возле стадиона, батюшки знакомые, часто приходят на стадион, болеют.

– Филатова в последнее время не слышно: ни интервью, ни комментариев.
– Он очень переживает из-за того, что происходит с «Локомотивом».

– Заметили, кто больше прибавил в весе – Пименов или Евсеев?
– Кажется, Пименов.

– Слышали, что раньше в «Локомотиве» после отпуска некоторых сажали за стол, на котором была только зелень: Арифуллина, Соломатина, Джанашия...
– Да, ребята сидели на салатиках. Просили нас: «Подайте мяска». Больше всех набирал Заза, по 15 кг бывало. Батон съест за обедом, а потом удивляется: «Почему ко мне вес липнет?».

– Из чемпионства 2004 года что особенно запомнилось?
– Последние игры, когда «Ротору» дома проиграли 0:1. Пропустили на последних минутах, Серега Овчинников ошибся. «Ротор» в тот сезон вылетел, а мы в матчах с ним пять очков потеряли, на выезде была ничья. Хорошо, помогли другие команды, отобрали у ЦСКА очки.

– Максим Левицкий рассказал «ССФ», что «Локо» платил за каждое отобранное у армейцев очко, поэтому «Динамо» тогда сыграло с ЦСКА вничью.
– Не знаю, может быть.

– Чем запомнился чемпионский автобус из Ярославля в Москву?
– Много чем. Лима холодильную камеру разносил, выдавал напитки. Ехали в Москву в ресторан, в котором и «золото»-2002 отмечали. Жены там ждали.

– Какое чемпионство тяжелее далось?
– Первое – долго к нему шли, напряженный сезон, «золотой» матч...

– Вы недавно сказали: «Наверное, я завершил карьеру игрока».
– Конечно, завершил. Полтора года не играю, в феврале будет 41. Когда время приходит, надо уходить.

– Хотелось играть?
– Конечно, вопрос – где. В Воронеж звали, еще куда-то, но на периферию, в первую лигу не поехал бы. Хватило «Сатурна», в котором боролись за выживание. Первый-то сезон был хороший, с Гаджиевым заняли пятое место, а потом повалились.

– Ольга Смородская заявила: «В 2013 году Лоськов сказал мне, что будет еще играть, может, не в премьер-лиге, а в ФНЛ».
– Я этого не говорил. А то, что она говорит, можно делить пополам.

– Когда поняли, что карьера завершена?
– Последний год в «Локомотиве». На меня не рассчитывали, говорили, что могу не заезжать перед игрой на базу, то есть даже в заявку на матч не попадал, только тренировался. Обидно! Билич не видел меня в команде, говорил, могу не приходить на тренировки. Выпустил только на Кубок в Майкопе, полкоманды не поехали, надо же было кому-то играть...

– При Биличе вы могли установить рекорд по количеству проведенных в чемпионате России сезонов, но он не выпустил вас даже на минуту.
– Я не знал об этом рекорде. Хотелось бы, конечно.

– Билич ушел, пришел Кучук.
– Я был в подвешенном состоянии. Летом 2013 года контракт закончился, пришел в клуб, сказали, что как с футболистом со мной контракт заключать не будут: «Можем предложить тебе работу в клубе». – «Меня это не устраивает. Почему нельзя остаться с основной командой? Как Семак в «Зените». – «Мы тебе перезвоним». Потом сказали, что нужно с Кучуком поговорить, а тот: «Со Смородской обсуди». Два раза заходил, меня туда-сюда отправляли – и я понял, что нет смысла, я не мальчик, чтобы напрашиваться. На этом все и закончилось.

– Есть обида?
– Наверное. Отношение такое… Семак в «Зените» работает, Хохлов был при Петреску в «Динамо» – надо же с чего-то начинать.  А мне не нашли места, видно, так плотно все занято.

– В 2007‑м при Анатолии Бышовце тяжело переживали уход из «Локомотива»?
– Уникальный человек, мэтр! Когда убрал Вадика Евсеева, мне стало ясно – следующим буду я. Не хочется все это вспоминать... Может, и хорошо, что я тогда ушел. Люди, которые появились в клубе, – их цели с моими не совпадали.

– Есть у вас в футбольном мире враги – люди, которым руки не подадите?
– Есть такие, человека три, но зачем о них говорить?

– Когда в 2010‑м вернулись, «Локомотив» уже не был командой-семьей?
– Конечно, из того коллектива только Сычев остался. Семин тщательно подбирал команду, каждый год покупал не трех-четырех футболистов, а одного. Смотрел на человека – нужен он или нет. Плохих людей не брали, а если такие и появлялись, то не задерживались. Тот же Бикей – всегда сам по себе, центральный защитник, а мог побежать вперед гол забивать.

– Многим бывшим футболистам должны деньги. С вами все рассчитались?
– Да, даже «Сатурн», я был последним, кто все получил. Не сразу, правда, через три месяца. Когда отдали – и там долги начались. Каряка с Евсеем шутили: «Все деньги из клуба забрал».

– Семин меняется как тренер?
– Конечно, в первые годы в «Локомотиве» строил игру от обороны, креатива было мало. Говорил: «Если сзади сыграли на ноль, значит, уже не проиграли». Потом, когда появились Маминов, я, Хохлов, установка поменялась: «Не пропустите, а уж впереди точно забьем, даже не переживайте».

Еще Семин, конечно, психолог! Перед «золотым» матчем сидим – ждем установку, думаем, сейчас объявит состав, начнет фишки двигать, кто подает угловые, кто куда бежит, ориентировочный состав соперника, наверное, минут на тридцать. Он заходит: «Чего сидите? Я вас 20 минут в автобусе жду». – «Как это?» – «Состав тот же. Если будете играть, как в последнем матче, выиграете». Раскрепостил нас.

– Бывало, что у Семина в раздевалке эмоции зашкаливали?
– Во Владикавказе проигрываем 0:1, он в перерыве заходит – как даст по сумке Булыкина! Выиграли 2:1.

– Вы с ним ссорились?
– Когда я только пришел в «Локо», конфликтовали. Мне Мухамадиев ногу сломал, месяца два ходил в гипсе, а когда вылечился, играл на чистых мячах. Семин говорил: «Все должны обороняться и отбирать мяч», а кому охота отбирать?

– Если ноги убирали, сердился?
– Кричал: «Тряпочный футболист!» и ногами топал. «Что ты ножки убираешь, боишься?». Однажды в Казани Сенникову за первый тайм обе брови разбили, он ему: «Какой ты защитник, если тебя бьют? Это ты их должен бить!».

Нагружал прилично, говорил: «Пока за сборы 120 километров не пробежишь, играть, e…, не будешь». Те, кто похитрее, сразу «травму» получали. Четыре месяца готовились! Недавно Юрий Палыч пришел к нам в ВШТ лекции читать, говорит, команду за месяц можно к сезону подготовить. Я ему: «Почему же нам четырех месяцев не хватало?». Улыбнулся: «Времена другие были».

– К Семину помощником пойдете?
– Конечно, идеальный вариант.

– На стадионе футбол смотрите?
– Когда время есть. Переживаю за «Локомотив», интересно же, на каком он месте болтается.

– Вы всегда отличались умением отдать последний пас. Это от природы?
– В детстве брал мяч и в спортзале бил через волейбольную сетку. В одну зону, в другую, левой ногой, правой...

– Кто нравился из распасовщиков?
– Когда маленький был, Александр Заваров – я за киевское «Динамо» болел. Еще помню на первом сборе в «Ростсельмаше» играли против «Торпедо». Поле в Адлере без травы – грязь, кочки... И Генка Степушкин как дал – левой ногой через правую, рабоной! Мяч метров сорок летел и прямо на ногу нашему полузащитнику.

– Сколько голевых передач вы отдали Дмитрию Сычеву!
– Еще до того, как получал мяч, знал, куда он побежит. На тренировках иногда Сычева спрашивал: «Почему не побежал открываться?» – «Не думал, что ты туда отдашь». Юрий Палыч всегда говорил: «Вы не думайте, мяч к Лоськову идет, сразу бегите, он вам отдаст». Легко было играть, все друг друга понимали.

– Почему так резко сдал Сычев?
– Ему надо играть, здесь в него не верят. Он сейчас тренируется больше, чем в свои лучшие годы, с тренажеров не слазит. Я думаю, это психология. Раньше у него один момент за матч, а он три забивал, все залетало. Сейчас нет, раз не попал, другой – появился комплекс.

– Какой результативную передачу назовете самой памятной?
– Димке Хохлову, когда он с 20 метров головой «Интеру» забил.

– А гол?
– В «золотом» матче. Еще «Галатасараю» в гостях, когда Евсеев пас отдал.

– А самый красивый?
– С «Брондбю» дома. Проигрывали 0:2, 4:2 выиграли. Евсеев через полполя дал диагональ, видел, что я подключился. Мяч летел-летел, и я с левой – влет...

– Самое обидное поражение.
– От «Монако».  Дома должны были крупнее побеждать, но в концовке Обиора не отдал Парксу – было бы 3:1 и спокойней. А в ответном матче нам все равно бы не дали выиграть. Судья сразу на карточки посадил, пенальти придумал...

– Поступок, о котором жалеете.
– Удаление с тем же «Монако». Первая желтая за разговоры, когда пенальти назначили, а вторая – можно было не идти в подкат в центре поля. Потом под трибунами в коридоре смотрел игру, переживал.

– У кого из тренеров были самые длинные занятия по теории?
– У Гаджиева в «Сатурне». И тренировки тоже, однажды занятие длилось три часа пятьдесят минут. Я написал на макете: «3.50, а вам слабо?». На следующий день там было: «Аякс» тренировался 4.15». Вадик Евсеев у Гаджиева на теории спал, Дима Кириченко его толкал, чтоб не храпел. Даже Борис Петрович Игнатьев в первом ряду засыпал.

– Гаджиев недавно возглавил «Амкар», позвал Евсеева и Каряку.
– Я пожелал Вадику терпения. Знаю, как Гаджиев перед матчем собирает тренеров – собрание идет пять часов. Я однажды просидел с ними часа два. Андрей Гусин говорит: «Гаджи Муслимович, уже 11, пусть Лось спать идет». – «11 по местному времени, по Москве только восемь, рано еще, сиди».

– Ваш «Локомотив» был веселой командой. Говорят, однажды Овчинников бутылку оливкового масла выпил.
– В карты проиграл. Сначала у доктора спросил, что с ним от масла будет. Тот сказал: «Ничего плохого, вес упадет». Пришел, выпил! Потом долго не мог в туалет сходить.

– Знаем, Евсеев со сборов в горнолыжных ботинках летел.
– Вы не все знаете, рассказываю. Говорю ему: «Полетишь в очках и горнолыжных ботинках?» – «Полечу. 1200 долларов!» – «Почему столько?» – «Лыжи стоят 1200. Ботинки купил, теперь лыжи нужны». – «Ну, давай!».

И вот он в ботинках и с очками на лбу. Сначала пять часов в автобусе, потом в аэропорту в Барселоне. Думали, Семин увидит, заругается, а он только улыбнулся. Когда Евсеев рамку проходил, пограничники говорят: «Разувайся». – «Нет, у меня спор! Хотите, лягу на ленту, прибор просветит». Он уже полез на нее, но мы сказали: «Ладно, можешь разуться». Думали, потом сядет в уголок, чтобы не светиться, а он в дьюти-фри пошел, стучал ботинками. В самолете с очками на глазах и взлетал, и приземлялся. Жена, когда его в «Шереметьеве» увидела, в машину убежала... А он вышел из аэропорта: «Приветствую тебя, город-герой Москва! Вот я и дома. Лось, деньги давай!».

– Семин в «Локо» практиковал лыжные кроссы.
– Сбор во Франции, высокогорье, Лекхето поехал, упал. Обиора в заградительной ленточке запутался, тоже упал. Юрий Палыч им: «Ладно, вам катиться не надо, просто идите». Лучше всех покатили Серега Игнашевич и Вовка Маминов – раз и впереди, а мы потихоньку, классикой. Серега Овчинников зашел за сосенки, лыжи снял – и в кафе. Мы возвращаемся, он все за столиком сидит.

– Еще был случай – Мгуни чуть в бассейне не утонул.
– Юрий Палыч придумал в Баковке в водное поло играть. Тем, кто на мели, хорошо, но там кое-где и глубоко было. Мгуни шел-шел, собрался бросать, а там уже глубина, и тут у него забрали мяч. Семин кричит: «Дайте ему мяч, а то утонет!».

– Известно, что вы охотник, расскажите о последних походах.
– В прошлом году в Калмыкии ходили на волка. Хитрый зверь, его еще найти нужно. Самолет поднимался над степью, где раскачивался – там волки. Мы внизу на машинах и квадроциклах, с самолета нам подсказывали, куда ехать. В первый день взяли пятерых, один ушел, во второй – еще троих. Однажды гнались за волком, потом раз – пропал. Оборачиваюсь, а он в пяти метрах от нас залег в канаву и ждет, когда мы проедем.

– Есть охотничьи мечты?
– Следующий этап – на медведя, но я пока не созрел, страшновато. Хочу еще в Африку съездить.

– На слона?
– На слона тяжело, там надо в определенное место попасть, под ухом. И калибр у ружья такой, что после выстрела и отдачи сам минут пять в коме ходишь.

– Охоту не бросаете, а когда последний раз в футбол играли?
– Летом на чемпионате мира среди артистов. Можно было заявить трех профессионалов, в сборной России были я, Сергей Кирьяков и Руслан Нигматуллин. У Кири, кстати, скорость осталась. В полуфинале с Израилем была ничья, потом серия пенальти, и я свой не забил. Слабо ударил – сил уже не было, ноги сводило, а у них в воротах тоже профессионал. На следующий день все мышцы болели.

– Когда были игроком, готовились к тому, чтобы стать тренером?
– Нет, не думал, что все так быстро кончится. Надо искать работу, хватит дома сидеть, полтора года отдыхал.

– Как ваша учеба на тренера?
– Закончилась. Получил лицензию категории А.

– Чего сейчас хочется?
– Вернуться в футбол, поработать с хорошим тренером.

– Для этого надо быть в тусовке, звонить, просить...
– Я не такой человек. Может, поэтому пока без работы.

СЛОВА

Сказали, мне нужно с Кучуком поговорить, а тот: «Со Смородской обсуди». Два раза заходил, меня туда-сюда отправляли – и я понял, что нет смысла.