Петар Шкулетич: Китайцам отказал сразу — там бы я потерял всю карьеру

— И тренеры, и команда приняли меня хорошо. Обряда посвящения никакого не было, но когда в сборную Сербии вызывают, я слышал, игроки просят новичка спеть песню, — улыбается Шкулетич.

— В «Партизане» Дринчич постоянно исполнял стандарты, никто не мог у него мяч отнять. Но пенальти я часто бью.

— Не люблю я о себе говорить. Из сильного — хорошая левая, как вы и сказали. Я ведь и с рождения левша. А прибавлять хотелось бы во всех аспектах, но в частности в скорости. Она у меня, учитывая еще и рост, не самая высокая. Но это не я так думаю, просто слышал о себе такое.

— Прежде всего, я знаю, что они оба хорошие игроки. Конкуренцией с ними голову себе не забиваю. Никто не попадет в «Локомотив», если он этого не достоин.

— Почему же, достаточно я головой забил: четыре-пять голов, кажется. Но дело в том, что травму получил крайний защитник, который постоянно делал хорошие навесы. На его позиции играли люди, которые не привыкли так играть, поэтому, возможно, навесы и утратили опасность.

— Я приезжал к ним, можно сказать, в гости, общался с их представителями. Меня тогда звал и «Селтик»: я лично общался с их тренером Гордоном Страханом, он хотел видеть меня у себя. В обоих случаях «Партизан» не устроило финансовое предложение, и он наложил вето на переход.

— «Спортинг» и «Вольфсбург», но «Лилль» был настойчивее всех. В декабре они проявили ко мне интерес, я даже подписал предварительный контракт. Но в конце концов в «Партизане» сменилось руководство, а новое уже не устраивало предложение «Лилля». «Партизан» отказался от сделки и объявил, что отпустит меня только за четыре миллиона евро. Так в итоге и вышло.

— Им отказал сразу. Года в 34, возможно, я бы и бы в Китай но сейчас я бы потерял там всю карьеру. Из Китая было бы трудно уехать в Европу, а сейчас я в России — это, фактически, уже Европа.

— Моя любимая лига — английская. Но вообще-то все цели, какие я для себя ставил, я уже выполнил. У меня была цель играть в «Партизане» — я этого добился. Второй целью было перейти в команду из сильной лиги — я это сделал. Сейчас у меня есть время закрепиться в «Локомотиве» и чего-то добиться тут.

— Я прекрасно знаю, что никаких заметных трансферов, кроме моего, в России не было. Можно сказать, что это повышает ответственность, которая на мне лежит. «Локомотив» поверил в меня и потратил на меня немало денег.

— Мне это абсолютно подходит. Клуб большой, и цели он ставит большие.  Мне и без слов понятно, чего от меня ждут.

— Да, обязательно.

— Я всего несколько дней провел в Москве, и то занимался там рабочими моментами. Оценить город пока не успел, время для этого еще придет. Но я понимал, что русские и сербы — братские народы, а кроме того, православная религия мне очень близка. Это помогло мне принять решение перейти в «Локомотив», облегчило мой выбор.

— Я люблю делать татуировки, только имейте ввиду: все свои татуировки я сделал в 17—18 лет. Тем не менее, свою важность для меня они не потеряли. На правой руке у меня надпись «Жить — значит бороться», на левой — «Я принадлежу Богу» на английском.

— У нас показывают матчи премьер-лиги. Не так, чтобы каждые выходные можно было смотреть матчи, но трансляции или фрагменты видел. Лучше меня о вашем чемпионате расскажут мои соотечественники, которые играют в букмекерских конторах.

— Так много где говорят, вы просто не знаете. Повсюду так: больше двух балканцев — значит, мафия. Но проблем с этим никаких не будет. С Пейчиновичем мы несколько раз попадали в сборную Сербии по выбору журналистов, с тех пор мы и знакомы. Знаю, что Неманья играл в «Црвене Звезде» и оттуда уехал во Францию.

— В первую очередь я прислушался к своему сердцу. Когда узнал о возможности перехода сюда, понял, что нужно соглашаться. Но советовался и с футболистами: с Данко Лазовичем, Николой Дринчичем и Бранко Иличем.

— Я читал его слова. Это общеизвестный факт, что сотрудничество игроков с Балкан с вашими клубами выходит удачным для обеих сторон. Так уже случилось, например, с Браниславом Ивановичем. Однажды я против него играл, но лично мы не знакомы. Надеюсь, что в скором времени это удастся сделать в сборной Сербии.

— Дик Адвокат должен был меня вызвать. Со мной он беседовал через Желько Петровича, своего помощника. Но в итоге выбрал пал на Данко Лазовича, потому что он играл в Голландии.

— Я читал эти его комментарии. Сербы — на самом деле, удивительный народ, и он, наверное, просто не справился с нашим авторитетом. Он приехал из абсолютно другой действительности и культуры. Его помощник Желько Петрович был посвящен во все дела, а он так с нашей страной и не свыкся. Мне трудно судить, что было внутри команды при Адвокате, но сборная у нас очень хорошая. Думаю, нечем оправдать тренера, который не сумел ничего добиться с таким составом.

— Как только я увидел все, что там случилось, был просто шокирован. Хотя сам-то я спокойный болельщик, не какой-то хулиган. А что творилось на душе у людей на стадионе, я и представить не могу. Это была, конечно, политическая провокация, но и сербскую сторону я во многом не понимаю. Как они допустили, что это (квадрокоптер с флагом «Великой Албании» — прим. ред.) попало на территорию Сербии, а тем более на стадион?

— Он выступает за сборную России. С Молдавией, кажется, играл, да? Хороший игрок, я видел его раньше в «Спартаке».

— В «Зенит» переходит? С лета? Серьезно? Об этом я не слышал.

— Даже я без понятия. Меня все звали Шкуле. Кто-то однажды на поле сказал «Шкунтелар» — так и повелось. Нет, для партнеров-то я как был Шкуле, так и остался. Это меня так болельщики Шкунтеларом прозвали, и то не все. Но прозвище закрепилось наравне с другими.

— Нравился Адриано. Сейчас мне самому уже лет немало, и я вижу, что вокруг меня в футболе много достойных игроков, на которых можно равняться.

— Очень долго время лучшим был Неманья Видич. Сейчас назову Матича и Бано Ивановича.

— Маркович и Митрович. Ну и я еще, вроде, не старый.