Ринат Билялетдинов: Было ощущение: ждут, когда оступишься

– Отставка – обида или свобода?
– Обида не совсем правильное слово. Скорее, суровая реальность. У тренера, как только его назначат, сразу включается обратный отсчет, внутренне он готов к уходу. Сожаление есть, да. Строились планы и по команде, и по отдельным игрокам. Все расписали с помощником Евгением Бондаренко до мая 2017 года, когда у меня заканчивался контракт. Теперь это планами и останется. А насчет свободы вы правы, появляется личное время. Можно поправить здоровье, например.

– Обиды нет, когда отставка объяснима. Для вас это так?
– В какой-то степени. В начале года после шести поражений подряд сняли тренера «Астон Виллы» Пола Ламберта. Очень перспективный специалист. Но не пошло. В Англии вообще было восемь отставок в том сезоне, так что не я первый, не я последний. В какой-то степени все к этому шло. Команда встряхивается, люди начинают анализировать себя самих. Это как песочные часы перевернуть. То есть с виду то же самое, только все сначала.
Хотелось бы большего терпения руководства, но… Не должно было все так сложиться. Глобальных ошибок вроде бы не допустил, в деталях могли быть погрешности. Но в направлении, которым хотелось двигаться, уверен. Потому что оно давало результат. Другое дело, что бывают в команде особые ситуации.

– Что в них особого?
– Скажу округло: теряется монолитность, коллектив перестает быть единым, возникают сбои. Вслед за этим и вследствие этого пропадает результат. И причины далеко не всегда на футбольном поле. Что-то или кто-то отвлекает, не мешавшее в прошлом году вдруг начинает мешать в этом. Не хочу дальше углубляться, поскольку есть тонкие моменты, завязанные на игроках и членах тренерского штаба.

– Но вы не про игровые аспекты, а про отношения внутри команды, так?
– Так.

– Выигрыш «Рубина» у «Локомотива» для вас радость или зависть?
– Зависти взяться неоткуда. А радость есть. Все-таки сын тоже поучаствовал в этом успехе. Значит, я правильно пригласил его в «Рубин». Без Динияра, думаю, и в групповой турнир Лиги Европы было бы сложнее попасть. Он профессионал, мой уход, уверен, воспримет правильно. Когда Семин уходил из «Локомотива», сын тоже сильно переживал. И сейчас наверняка испытывает дискомфорт. Но работа все сгладит.

– И тем не менее. До вас – одна победа в семи матчах. Сразу после вас – уверенный выигрыш у одного из лидеров.
– Не хочу делать глубокий анализ, но два первых мяча «Рубина» – следствие грубых ошибок «Локомотива». Хотя подарками нужно уметь воспользоваться, спору нет. Плюс календарь, который мы к середине сентября максимально облегчили, раздвинув сроки. Дальше будет тяжелее, как в конце августа. Навалятся травмы, дисквалификации, усталость. Учитывая возраст отдельных игроков… Нам иногда часа-двух не хватало, чтобы восстановиться! Самую малость времени – и выглядели бы получше. Допустим, против «Мордовии».

– У «Локо» выигрывал еще ваш или уже не ваш «Рубин»?
– Конечно, мой. Команда, которую я год и восемь месяцев собирал по крупицам. Это мой вкус, мой выбор, за исключением трех игроков, которых оставить не удалось: Сесар Навас, Могилевец, Азмун. То есть играют люди, которых я приглашал, которым доверял и которые доверяли мне. За пять дней команду не переделать, в ней заложен запас прочности до декабря. Потому и радость от победы над «Локомотивом».
И еще одно. Представьте, что два года назад в «Рубине» могли выйти на поле Сесар Навас, Маркано, Мавинга, М’Вила, Вакассо, Рондон, Еременко, Торбинский, Натхо, Ансалди, Рязанцев. Как вам команда? Отличается от нынешней? Но «Рубин» тогда шел на 11‑м месте.

– Валерия Чалого, который сейчас руководит «Рубином», вы приглашали в помощники?
– Бывший генеральный директор Айрат Гараев. Чалый приехал вроде как в академию, потом его предложили ввести в штаб. «Ну, давайте», – говорю.

– До этого вы были знакомы?
– Нет.

– «Тренировочный процесс изменился на сто процентов», – его слова после вашего ухода. Как к ним относитесь?
– Я бы такое не сказал. Когда пришел в «Рубин», напротив, объявил, что все хорошее ломать не буду. Те же взаимодействия в обороне, например, которые меня полностью устраивали. И потом, как измерить эти 100 процентов? Пусть Чалый сам комментирует. Он при мне ничего не говорил о тренировочном процессе. Больше помалкивал.

– А если бы сказал, был бы вами услышан?
– Конечно. Я не раз говорил помощникам: если есть мысли, приходите, делитесь, обсудим. Главное, чтобы это шло на пользу делу. Но мне намекали: «Они боятся к вам заходить».

– Кто намекал?
– Люди. А чего меня бояться? Я что, серый волк? Сначала ты молчишь, потом все меняешь на 100 процентов… Странно это.

– Но был и формальный повод пригласить Чалого. У него есть тренерская лицензия Pro, у вас нет.
– До Чалого с лицензией Pro в «Рубине» был Александр Башмаков, специалист из Белоруссии.

– А вы собираетесь получать?
– Учусь в Академии тренерского мастерства. Осталось две сессии: октябрьская в Ньоне и зимняя итоговая в Москве.

– Сын в команде отца – проблема?
– Нет. Я видел в Динияре в первую очередь игрока, а не родственника. Планы, требования, индивидуальные задания – все как для всех. Иногда даже жестче. Так повелось со времен дубля «Локомотива», где я тоже тренировал сына. Прекрасно понимаю: чтобы избежать кривотолков, никаких поблажек, двойных стандартов и семейных взаимоотношений быть не должно. Ругать – одинаково, хвалить – тоже. И к нему по отдаче претензий не было.

– Могли отчитать при всех?
– Запросто. При наличии повода, конечно. Просто так ни к кому не цепляюсь. Дело ведь не в том, чтобы отругать напоказ. Главное, помочь игроку, в том числе и критикой. Футбольный век короток, не успеешь глазами моргнуть – ты уже ветеран.

– Одних, чтобы заиграли, надо ругать, других хвалить. Динияр к какой категории относится?
– Его не нужно провоцировать, достаточно сказать. Благодаря воспитанию все доходит через голову, а не через крик или лесть. Спасибо жене, с которой мне откровенно повезло. Она сумела вырастить троих детей, дать им образование, воспитание, привить уважение к старшим. В Динияре все это есть. И он везде был молчаливым лидером, а не горлопаном.

– Тем не менее по поводу его приглашения вам пришлось с кем-то разговаривать, кого-то просить. Кого?
– В первый год я вообще не горел желанием его приглашать. Да и сам он не хотел в «Рубин», потому что прекрасно понимал, куда я пришел.

– И куда же?
– На сковородку, которую раскалили еще до меня. Столкнулся с откровенной предвзятостью и враждебностью. Была организована группа непримиримых, которые все время обновляли лозунги и что-то кричали. Как будто это я подсидел Бердыева, а потом объявил, что поменяю все на 100 процентов. Поначалу думал, что не заслуживаю такого, а потом сумел разглядеть плюсы. В какой-то степени это стимулирует. Но сына в такую обстановку тащить не хотелось. Сразу бы обрушились обвинения в семейственности как минимум.

– Что изменилось позже?
– Мне предложили продлить контракт, хотя поначалу на это мало что намекало. Каждые два месяца прочили отставку, твердили про какой-то ультиматум. Единомыслия в футбольной общественности не наблюдалось, думал, пожмем руки по окончании контракта и разойдемся. Но, когда стало ясно, что закончим в первой пятерке, обойдя «Спартак» и «Локомотив», сразу все стихло. А когда подвели еще и финансовые итоги, выяснилось, что сэкономлено немало средств. То ли 35, то 40 миллионов долларов. Сэкономить, как утверждает хорошая израильская поговорка, значит, заработать. И в мае поступило предложение подписать новый договор.

– У общественности появилось единомыслие?
– Скепсиса и предвзятости все равно хватало. Было ощущение: ждут, когда оступишься. Либо в рабочем процессе ошибешься, либо в быту наследишь-нагадишь. Там с этим строго, нравственность блюдут.

– Так как же с Динияром?
– На попечительском совете пожелание видеть его в «Рубине» высказал президент республики. А в Татарстане это как приказ. И я стал Динияра уговаривать. У него были свои планы, почти готовый контракт в одном неплохом европейском чемпионате. Но было ясно и другое: «Рубину» не хватит кадрового ресурса на три турнира. В итоге Динияр со своей миссией справился, я считаю. Команде помог.

– Какую роль в вашем первом приглашении в «Рубин» сыграло то, что вы татарин?
– Не знаю. При прочих равных, может, это что-то и значило. Однако прочие равные надо еще оценить. До этого год не работал, находился в Германии, где лечилась жена. Звонят: «Приезжай». Приехал.

– Вы никогда не работали с командами высокого уровня, за исключением трех недель врио в «Локомотиве». И вдруг «Рубин».
– Опыт работы на таком уровне был действительно небольшой. С «Локомотивом» поработал совсем коротко, и на 100 процентов, представьте, ничего там не менял.

– Верили, что на шестом десятке выйдете на элитную орбиту?
– Я и на пятом десятке не строил иллюзий. Думал, что упустил шанс раньше, еще до 45. Закончил играть почти в 38, потом был вариант поехать за границу, возглавить команды второго дивизиона Австрии или Чехии. И на немецком говорил прилично. Помешали личные обстоятельства. Бросать все в 90‑е годы показалось опрометчивым.

– Ольга Смородская подавляет?
– С ней почти не общался, когда работал в «Локомотиве». Да и давно это было. Запомнилось в основном другое, футбольное. К примеру, ключевой матч, когда «Спартак» сослал в резерв Титова, Калиниченко и Моцарта. Мы проиграли 2:3 и стали вторыми в том сезоне. Хотя могли выиграть турнир дублеров.

– И потом с вами не продлили контракт.
– Я тоже не планировал продлевать. Не представлял, что Семин и столько других людей уйдут, а я останусь.

– То есть готовы были стать безработным?
– Имел предложение из Бахрейна. Но там начались революции, чрезвычайные положения, протесты, суниты, шииты… 6 из 12 команд снялись с чемпионата. И я не поехал. А потом стал помогать Юрию Красножану во второй сборной.

– Тоже боялись в кабинет к нему заходить?
– Нет, но работал строго в фарватере, ни вправо, ни влево.

– «Рубин» с вами рассчитался?
– Пока на бумаге. Но не вижу здесь проблем. Есть указание президента республики, сроки прописаны, суммы определены. Кстати, Рустам Минниханов звонил на днях, тепло поговорили. Сказал: «Если что, звони». Сильный руководитель очень спортивного региона.

– Сами ему звонили когда-нибудь?
– Один раз. Но не в период работы в «Рубине». Через голову никогда не шагал и не буду.

– Вас считали едва ли не самым низкооплачиваемым тренером РФПЛ. Задевало?
– Не особо. Оплата, как говорится, по рейтингу. Ясно, что, если бы пришел Феликс Магат, которого одно время прочили в «Рубин», он и зарплату бы имел другую, и деньги на селекцию. Передо мной стояли свои задачи: не провалиться, поднять дублеров до уровня первой команды, мониторить «КАМАЗ» и «Нефтехимик».

– Кто вам сказал, что вы уволены?
– Сначала пошли звонки. Просили прокомментировать сообщение на сайте президента Татарстана, где мне и Сорокину предлагалось уйти в отставку. Отвечал, что жду указаний президента клуба.

– А если бы сами написали заявление, потеряли бы в деньгах?
– Да, это контрактный вопрос. В разделе «Расторжение» все прописано. Совет молодым тренерам: заключая контракт, не ленитесь заглянуть туда, где мелкий шрифт.

– Что было потом?
– 4 сентября прилетел в Казань, и все стало ясно. Позвонил президент клуба, объяснил ситуацию. Я все понял, расстались по-хорошему.

– Какую должность занимал в «Рубине» Андрей Громов?
– Не знаю, честное слово. Вроде бы работал в структурах, близких к президенту. Советник? Возможно. Но точно не уверен.

– Можно сказать, что Громов, несмотря на это, являлся вторым человеком в «Рубине» после Сорокина?
– Да, несомненно.

– Слухи про конфликт с ним прокомментируете?
– Были, скорее, рабочие споры. В первую очередь по поводу игроков, которых я хотел оставить в команде, но не удалось.

– Вы сказали насчет строгих норм нравственности в Татарстане. Рюмку-то в выходной могли себе позволить?
– Не мой вид досуга. Я не святой, и, как пел Розенбаум, «с подозреньем к тем, которые не пьют, а после с нами за столом поют». Но чай и кофе мне как-то ближе.

– Рыбачили на волжских разливах?
– Съездил как-то. Познал, что такое крупная сорожка. Тянешь ее, тянешь, а потом находишь где-то на берегу в камышовом пухе. Удовольствие сильное, хотя я не рыбак. Еще на хоккей ходил, на волейбол. А так сядешь в свободное время на базе, включишь сначала «Барселона» – «Реал» по десятому разу, затем «Реал» – «Барселона». И думаешь: вот мечта, к которой надо стремиться…