«За рубежом громкая связь для поддержки команды запрещена»

– Вы фигура хотя и публичная, для многих загадочная. Расскажите, где готовят будущих председателей КДК?
– Согласно регламенту, у человека, занимающего эту должность, должно быть высшее юридическое образование. Я получил его, закончив в 1983 году юрфак МГУ. И уже 27 лет являюсь генеральным директором юридического центра. Естественно, все эти годы любил футбол.

– Вы и на программу приехали с матча «Динамо» – «Локомотив». Болеете за бело-голубых?
– Любить футбол, заниматься им профессионально, а потом на любительском уровне, и не быть болельщиком противоестественно. Что, уверяю, никак не сказывается на моих профессиональных обязанностях.

– Значит, с «Динамо» я угадал. В вашей нефутбольной практике были громкие дела?
– Оказываем услуги гражданско-правового характера, ведем дела в арбитражных судах и судах общей юрисдикции, представляем интересы хозяйствующих структур. Уголовными делами не занимаемся.

– Зачем вообще нужен КДК, если есть дисциплинарный регламент? Бери да применяй.
– Автоматизм – это плохо. К каждому вопросу нужен индивидуальный подход. Хотя бы потому, что санкции предусматривают «вилки». Очень важно избегать двойных стандартов, учитывать субъективные моменты: извинился, например, человек или нет. Все это проводят в жизнь не только документы, но и люди.

– Если провести аналогии с «киношным» судом, вы судья, адвокат, обвинитель, присяжные?
– Судья.

– При этом ваш суд – без следствия.
– Этим некому заниматься, вы правы. Но факты проверяем тщательно. Если необходимо, переносим заседания до прояснения всех деталей.

– Какой клуб в плане штрафов самый дисциплинированный?
– «Краснодар» в этом сезоне заплатил лишь 50 тысяч рублей. Больше всего штрафов у «Спартака» – более трех миллионов. В этом вопросе наметилась хорошая тенденция. Года два-три назад мы собирали за сезон порядка 55 миллионов рублей. В прошлом сезоне – почти в два раза меньше.

– КДК подобрел?
– Клубы стали лучше работать с болельщиками.

– Уверены, что все штрафы идут на детско-юношеский футбол?
– Абсолютно. Это записано в регламенте. Любой человек или организация вправе сделать запрос в РФС и получить ответ с подписью.

– Тем обиднее, должно быть, читать посвященные КДК баннеры  «Крысим Деньги Клубов».
– Баланс, отчетность, бюджет – у нас все прозрачно. А написать запрос, на мой взгляд, легче, чем баннер.

– Членам КДК оплачивают их работу?
– Дважды в год они получают вознаграждение. Деньги, уверяю, не заоблачные. При том, что в сезоне проводим 55-56 заседаний, принимаем 1500-1600 решений. Оспорено в прошлом сезоне было лишь четыре, и во всех случаях вердикт КДК оставлен в силе. Дважды за время моей работы подавались жалобы в Лозанну: когда в Шунина кинули петарду и после падения с козырька спартаковского фаната в Туле. CAS оба раза подтвердил нашу правоту. Это тоже показатель качества работы.

– Кто конкретно пригласил вас в РФС?
– Предыдущий председатель КДК Владимир Катков. Сначала был простым членом, потом зампредседателя, а в декабре 2012 года исполком утвердил меня в должности председателя КДК.

– Сколько человек в вашем подчинении?
– Десять. Четыре юриста, остальные люди футбольные. Все фамилии есть на сайте РФС.

– Клубы часто наказывают за мат на трибунах. Но есть ли у вас четкая градация, что является матом, а что нет?
– Есть словари Даля, Ожегова. И решение Роспотребнадзора, выделяющего четыре основных слова и их производные. Оглашать не стану, но исходим именно из этого. За рецидивы штрафы больше, тут применяем прогрессивную шкалу.

– Признайтесь, на вас хоть раз оказывалось давление перед разбором дела?
– Ни разу. Никогда.

– Неужели и глава РФС не ориентирует вас в нужном направлении?
– Установок точно не получаю. Информирую по итогам.

– С руководителями клубов взаимодействуете?
– Исключительно в рамках своих полномочий – для выработки правильного решения.

– В регламенте есть статья 52 часть 3. «О дополнительных спортивных санкциях, применяемых КДК помимо вынесенных судьей в матче». Часто ли это применяется на практике?
– Мы можем применить дополнительные санкции, если футболист удален. Или когда судья не увидел нарушения, что он сам и признает. Пересматривать другие решения арбитра КДК не вправе.

– То есть все зависит от слов судьи? Но ему может быть выгодно выбирать на разборе, видел он эпизод или не видел.
– Таков регламент. В том числе международный.

– Поговорим о микрофоне и репродукторах. На стадионе в Грозном во время игры с «Зенитом» прозвучало 65 реплик людей, не являющихся официальными лицами матча. И это не противоречит регламенту. Но переводились ли реплики на русский язык? А вдруг был мат?
– КДК не располагает переводом. Кроме того, факт не был отражен в протоколе матча и в рапорте делегата.

– Значит ли это, что по-русски на российских стадионах нецензурно выражаться нельзя, а на других языках – пожалуйста?
– Если был мат, можно применить статью о скандировании, если это вообще скандирование. Или о неправомерных действиях зрителей. Но нужны основания. То есть официальные документы или материалы СМИ. Таких оснований у КДК нет.

– Почему «микрофонную» статью два года назад убрали из регламента?
– У меня нет ответа. Пункт исчез, исполком утвердил. До этого мы наказали, если помните, тот же клуб штрафом в 100 тысяч рублей.

– Получается, Виллаш-Боаш должен предъявлять претензии к собственному клубу, согласившемуся с изъятием статьи из регламента?
– В общем, да. Замечу только, что по международным нормам пользоваться громкой связью для поддержки команды запрещено. Ее могут применять диктор для официальных объявлений и в экстренных случаях – делегат матча. Больше никто. В этом вопросе мы выбиваемся из требований ФИФА и УЕФА.

– В Самаре делегат матча запретил использование звукового сигнала, привлекающего внимание зрителей к новой информации на табло. А в Грозном возможна поддержка голосом. Как так?
– Думаю, если норму вернуть в регламент, все встанет на свои места.

– И еще одно. Арбитр во время матча слышит на весь стадион «Судья-я-я! Судья-я-я!» И понимает, от кого. Представьте, что нечто похожее услышит форвард перед исполнением пенальти. Или вратарь. Разве это не вмешательство в ход игры?
– В регламенте есть статья о вмешательстве. Она относится лишь к игрокам и официальным лицам. Мы можем привлечь только их, никого более.

– А болельщиков?
– Выбежавших на поле – да. Выкрикивающих что-то по громкой связи – нет.

– Как насчет религиозных выкриков? Место ли им на стадионе?
– Если есть оскорбления на религиозной почве, регламент предусматривает санкции. Если нет, нет и санкций.

– Когда с российских стадионов исчезнут файеры? Или они тоже не противоречат регламенту?
– Серьезная тема. КДК за использование пиротехники вправе штрафовать, закрывать сектора, переносить игру на нейтральное поле и так далее. Остальное в компетенции правоохранительных органов. Уточню один момент. Максимальный штраф за файеры – 100 тысяч рублей. Один мы оцениваем в 10 тысяч, чтобы не было уравниловки.

– То есть хоть за 10, хоть за 100 файеров — все равно сто тысяч рублей?
– Да. А вот за бросание пиротехники меры жестче. На матче «Спартак» – «Урал» болельщик получил ожоги второй степени от упавшей ракеты. И мы были вынуждены закрыть болельщицкий сектор.

– За что вы наказали Игоря Гамулу, который так же далек от расизма, как Агата Кристи с ее «Десятью негритятами»?
– Понимаю, что имела место не самая удачная шутка. Не считаю Гамулу расистом. Но это вызвало международный резонанс, мы получили ряд писем из ФИФА и обязаны были рассмотреть этот вопрос довольно жестко.

– Дмитрий Аленичев в прошлом сезоне предлагал оградить вас от футбола колючей проволокой. Не общались с ним после этого?
– Нет. Аленичев не приехал на заседание комитета по этике, куда возмущенный КДК прибыл в полном составе, и не принес извинений. Ему объявили замечание. Другого развития тема не получила.

– Часто ли КДК возбуждает дела по материалам СМИ?
– Такое бывает. Последний случай касался проявлений расизма на матче «Торпедо» – «Ростов».