Зинедин Зидан: Надо проверить себя в экстремальной ситуации

У Зидана четыре сына: Энцо (20 лет), Лука (17), Тео (13) и Элиас (9). Все они занимаются футболом. Двое старших заиграны за юношеские сборные Франции. Энцо играет теперь уже в бывшей папиной команде «Кастилье», фарм-клубе мадридского «Реала». Зидан-старший занимается не только своими детьми, но и чужими: патронирует самый крупный международный детский турнир для 10–12‑летних.

– В принципе, да и уж тем более, когда дети – мои собственные. Это самая подходящая для меня компания, здесь я в своей тарелке. А уж если мы встречаемся на футбольном поле – вообще класс! Там я был, есть и буду самым счастливым человеком на свете.

– Да, смотришь на этих ребят и возвращаешься в детство, когда сам гонял мяч. Другим, собственно, и не занимались. Очень светлые воспоминания!

– Да, в Кастеляне – есть такой район. Именно там я учился финтам, технике, придумывал разные приемчики. Приятели, мяч, футбол без правил, никто над тобой не стоит, полная свобода самовыражения – вот это жизнь!

– Уже нет. Со всеми этими социальными сетями, интернетом ситуация изменилась – все схвачено, все выставлено напоказ, все обсуждается. Талантливые детки сразу берутся на карандаш, за ними следят, вокруг суетятся агенты. В мое время всего этого не было. Никто, слава богу, нас не беспокоил, никому до нас не было дела. Никто нас не ограничивал, была действительно свобода – веселись, развивайся, придумывай что хочешь, валяй дурака…

– Есть, но только в штрафной соперника, там можешь делать что хочешь! (Смеется.) В большом футболе у тебя есть обязанности, расписание, тренировки. Все отлажено, регламентировано. И в то же самое время нужно как-то сохранять изначальные эмоции, страсть.

– Не только как болельщик, но и как тренер. Иногда просто диву даешься! В мое время ребята 12–14 лет редко могли показать что-то особенное. А сегодня они совсем без комплексов, ничего не боятся, ничему не удивляются. Такие пофигисты!

– Да, они понимают, что нужно серьезно относиться к делу, если хочешь чего-то добиться.

– Главное – болеть футболом, любить то, что делаешь. Если это есть, все остальное приложится: будут и трудолюбие, и дисциплинированность, и так далее. Но нужно отдавать футболу всего себя. Почему я рос как игрок? Потому что умел (да и сейчас у меня есть это качество) внимательно слушать. Все подмечал, интересовался, впитывал как губка. Когда был совсем маленьким, смотрел, как играет старший брат Нордин. Это был классный футболист, технарь, каких поискать! Я пытался копировать его стиль. И потом я очень рано понял, что от этого зависит моя судьба. Знал, чего хочу от жизни, – в отличие от моих приятелей, которые далеко в футболе не пошли. Да, у меня был талант, но без этого желания учиться ничего бы не получилось.

– Это точно. Есть подводные камни, да и просто жизнь может вмешаться. Вот меня приводят в пример, и все вроде в жизни прошло так гладко, но, уверяю, легко мне не было! Сколько ребят мечтают стать футболистами! Им нужна еще и удача.

– Ну, к примеру, должно повезти на хороших людей, которые станут проводниками в футболе, учителями. Мне повезло на таких тренеров сначала в детских командах в Марселе, а потом, конечно, в «Кане».

– Да, мне было четырнадцать. Кто-то в таком возрасте чувствует себя взрослым, но я был еще ребенком. Вы удивитесь, но целый год по вечерам, когда я оставался один в своей комнатке, плакал. Хотя жил в прекрасной, гостеприимной семье, муж и жена Элино. Они все делали для меня. И даже не подозревали, что я лежал и плакал. Каждый вечер! Я очень скучал по родителям, братьям, сестре.

– Я никогда не был жадным, умел делиться. Потому что родился в большой семье: дядьки, тетки, двоюродные братья… Это проявлялось и на футбольном поле – главное для меня было не самому забить, а организовать гол. Современные футболисты совсем другие. Но я был именно таким – любил дарить радость друзьям, честное слово.

– Именно так, я играл на команду. Но это было так естественно, шло от души. И так было всегда: посмотрите на статистику, там все очевидно – я больше отдавал, чем забивал сам.

– В широком смысле это уважение к своему делу. К футбольным правилам, правилам жизни в коллективе, к друзьям. Это всегда во мне было. Потому что я, считаю, получил замечательное воспитание. Часто слышу, что по жизни застенчив, неразговорчив, но это все – воспитание, и я ничего бы сейчас в себе не изменил.

– А вот и нет! Пусть будут такими, как есть. У каждого своя судьба, главное – не изменять себе, быть самим собой. Я им вот что говорю: «Не надо витать в облаках, мир жесток, сейчас, чтобы быть успешным, надо показывать кулаки». Это было и раньше, но не в такой степени. Причем сейчас таким надо быть практически в любой области, в любой профессии.

– Многие скажут, что легче: мол, мои дети ни в чем не нуждаются. Но дело-то не только в этом! И потом, у каждого свои психологические особенности. Я все-таки думаю, что с такой фамилией им жить сложнее.

– Это точно. Но все разные. И все с характером. У меня четыре сына, и все родились под знаком рогатого животного. Ну и хорошо – характер нужен.

– Да, очень рад за него. Он просто болен футболом. И он уже был чемпионом Европы в семнадцать лет. Неплохо, да? У него все идет даже лучше, чем у меня в его возрасте. Но это только начало.

– Нет, хотя был штатным пенальтистом, но в таком стиле не бил. Вот почему я и говорю: каждому – свое. Главное его качество – твердый характер. Наверное, потому и стал вратарем, что имеет крепкую нервную систему… Вот что я люблю в своих детях: они поступают так, как считают нужным.

– Что сделаю с тем, кто не забил? Накажу, конечно! Если уж взялся бить в таком стиле, надо забивать. Иначе только людей насмешишь.

– Не так много. Он же вратарь, не думаю, что многому могу его научить. (Смеется.)

– Кто знает… Они сами сделали свой выбор, хотя знали, что это очень серьезный шаг. Главное, занимаются спортом – для детей это самое лучшее занятие. Хотя могли выбрать и другой вид спорта.

– Конечно. Мы говорим и о футболе, о разных приемах, финтах. К тому же один из них, Энцо, играет в моей команде – поневоле будешь с ним говорить о футболе. Но это ведь наша общая страсть: отцов, сыновей, братьев… И это здорово!

– Положительные эмоции, я очень горжусь своими детьми! Потому что они очень воспитанные ребята. Это для меня самое главное. В них есть действительно сильное желание чего-то добиться.
По большому счету чего мы все хотим от наших детей? Чтобы они были счастливы. А счастье – это и есть правильно выбранный путь, как бы тернист он ни был. Иметь цель и сделать все возможное для ее достижения.

Но они еще только учатся. Старший сдал выпускные экзамены на «хорошо». Молодец! Однако главная его страсть – футбол, теперь надо преуспеть там.

– Да он играет, чаще выходит в основе. Но не из-за фамилии, а потому что заслужил это игрой.

– Это сложный вопрос. Мне удается так поставить дело, чтобы мой сын не чувствовал себя особенным. Да, когда возвращаемся домой, он снова становится сыном, но в клубе отношение к нему ровно такое, как к другим ребятам. И он хочет, чтобы все было именно так. Но я все-таки немного требовательнее к нему. Знаю, он способен на многое.

– Да, хотя вполне мог лежать на боку – денег на жизнь достаточно. В конце карьеры всегда хочется сделать паузу, ничего не делать, заняться наконец семьей, детьми. И я некоторое время постоянно возился с самыми младшими. Но в один прекрасный день понимаешь, что комфорт и безделье могут засосать. А в моем понимании это не жизнь.

– Когда тебе интересно, когда узнаешь что-то новое. Ставишь себя в какие-то экстремальные ситуации, проверяешь на прочность, идешь в неизведанное. Когда понимаешь, что надо проснуться и заняться делом; этот переход к активной жизни дается непросто, поэтому не стоит с этим затягивать.

– Прежде всего умение делиться с людьми. У меня была большая карьера, и я многому научился именно потому, что получил это от других. А сейчас делюсь своим опытом. Я умел слушать тренеров, понимать партнеров, много чего подсмотрел.

Потом началась другая учеба. Встречи, разговоры с новыми людьми – все идет в копилку. Учишься оттачивать мысль, точно выражаться. Тренерская профессия – это стремление передать свои знания. И в отношениях с детьми то же самое: делишься опытом – и они за счет этого растут.

– Нет, я сразу же объяснился! А как же иначе? Я извинился, потому что такой поступок не красит. Но это – жизнь! Все ошибаются. И хорошо, что так, ведь на ошибках учимся. Поэтому и двигаемся вперед. После финала я это и сказал перед камерами: все совершают глупости, но из этого не надо делать глубокие выводы.

– Нет, нет! Не осмеливаются. Или же заходят издалека-издалека – намеками… (смеется.)