«Крепкий орешек в Стамбуле». Евгений Дзичковский о «деле Тарасова»

«Анечка-а-а просила снять маечки». А Дмитрий Тарасов все же надел. Возведя правомерность такого поступка в высокие степени дискуссий о морали.

Да, вопрос этот больше нравственный. Дисциплинарный регламент УЕФА, который вряд ли читал перед игрой Тарасов, имеет пересечение с данной темой. Но тут и обсуждать нечего: статья либо есть, либо нет. Санкции либо наступят, либо обойдется. Деяние совершено, фарш невозможно провернуть назад, в силу вступает казуистика. Ждем.

Но и думаем одновременно. А нужно ли впредь? А можно ли впредь? А если не нужно и нельзя, но очень хочется?

Главное, о чем следует сказать «во первых строках своего письма», - вся эта история не о любви Тарасова к человеку, изображенному на майке. И даже не о политике. Вот тут полная свобода чувств. Кому-то нравится красное, а кому-то направо. Не вопрос. Но нужно ли демонстрировать свои чувства?

А почему нет? Мы ведь достаем из рукава, когда нужно, нафталинную историю про Вольтера, готового умереть за чье-то право высказывать свое мнение, даже если Вольтер с ним не согласен. Там мнение. Тут чувства. Один хрен.

К тому же Турция — страна толерантная, а стамбульский стадион так просто средоточие свободомыслия. Куда ни плюнь, в Вольтера попадешь. Все вправе поделиться своими чувствами. И Тарасов тоже.

Демонстрация демонстрации, однако, рознь. Вот пришел в ночную студию «Матч-ТВ» Евгений Алдонин. И телеведущий Алексей Попов, назвав поступок Тарасова отважным, поинтересовался мнением гостя на этот счет.

- Ну а что, - тактично заметил Алдонин. - команда ведь неплохо охраняется на выезде. Так что будем надеяться…

Тут, как говорится, яростно плюсую. Если не охраняется — лучше не надо, жги лампаду в недрах души. А если охраняется — включай Вольтера, можно. Охрана отобьет, она для того и поставлена. Конечно, лучше избежать явлений и слов, однокоренных слову «бить». Но это точно не забота Тарасова. Он патриот своей страны. А если и турки патриоты своей - в тарасовском смысле слова, - пусть разбираются с охраной. Ему улетать пора.

Или вот еще бывают демонстрации. В начале фильма «Крепкий орешек-3» герой Брюса Уиллиса оказывается в центре Гарлема с характерным плакатом. Приведу написанное на языке оригинала, ибо мы закатали себя в такую массу условностей, что и цитирование мирового кинохита может выйти боком. На плакате было написано: «I hate niggers». В центре, напоминаю, Гарлема. 

Вот она — позиция. Чистое, как слеза, проявление чувств. В Стамбуле есть прекрасные площади Беязыт, Султанахмет, Таксим. На последней довелось как-то наблюдать костры до утра и битое стекло по щиколотку. Было это, кстати, после матча «Галатасарай» - «Фенербахче». У игроков на выездах, знаю, в день игры случается свободное время. Чем не повод стать Крепким орешком и донести свои патриотические чувства до жителей турецкой столицы? Хоть в майке, хоть с плакатом. На площади Таксим.

Или там нет охраны? Или это личное? Но тогда почему оно стало публичным на стадионе?

А еще мы помним, как в позапрошлом году во время матча Сербия — Албания на арену прилетел дрон с албанским флагом. Люди, запустившие летательную машинку, наверняка не хотели провокаций. Просто они были патриотами своей страны, и это был их флаг, и они считали его великим флагом. В этом не было ничего такого, и они наверняка уже не раз так делали у себя в Албании. Играйте, сербы, смотрите футбол, жители Белграда, а оно пускай полетает. Вам не все равно?

В Белграде закончилось плохо в футбольном смысле и едва не полыхнуло в общечеловеческом.   

Шикарно спел на означенную тему рэпер Серега в фильме «День выборов». «Да-ну-ты-что-ты, на, мы ж патриоты, на, в удобных тренировочных штанах. На будущих российских знаменАх напишут наши имена-х!». Тут тебе и флаг, и любовь к родине.

Тарасов, правда, свой патриотизм демонстрировал не во время, а после игры. Уж тут казалось бы, совсем не докопаться. «В этом ничего такого нет, и умные люди, уверен, это хорошо понимают», - сообщил прессе герой вечера.

Я всецело за ум. Поэтому вынужден сказать: умные люди понимают и другое. Тот факт, что демонстрировалась майка после безликого, бесфутбольного поражения, приравняло акцию к среднему пальцу, показанному в чужую спину. У тебя только что отжали мобилу, а ты повременил чуток, - и на обидчику свое «фи».

Уверен, прекрасно понимает это и Тарасов. С его стороны майка была в первую очередь вызовом, а уж потом патриотизмом и поддержкой. Условия, в которых все происходило, и политический нагрев, стартовавший сразу после жеребьевки, не позволяют трактовать случившееся как-то иначе. Да и поддерживающей силы у поступка никакой. А провоцирующей — гора с тележкой.

Осталось еще немного забавных вопросов. УЕФА разберется и примет решение. Но вот клуб, любопытно, станет штрафовать Тарасова? Вопрос не из легких. Вроде как «Локомотиву» в случае санкций может быть причинен имиджевый и материальный ущерб. С другой стороны, штрафовать за такое, в нынешней обстановке, с учетом сплочения, единения и равнения, которое мы держим, «даже целуясь»… Ну, вы понимаете.

Хотелось бы также знать, надевал Тарасов исподнее в уединении или прилюдно. Он мог, конечно, облачиться в патриотическую гордость в кабинке уборной. Патриотизм иногда и не такого требует. Но если нет, неужели не нашлось никого в раздевалке, кто подсказал бы и потребовал от Тарасова здравого смысла в маечном вопросе? Неужели партнеры с тренерами думали, что он надевает это сугреву ради или гигиены для?

В одном случае, помнится, человек, изображенный на майке Тарасова, сказал: «Попробовали бы они осквернить иудейские или мусульманские святыни». Взяв на вооружение метод, представим: попробовал бы Тарасов провернуть такое в команде Фабио Капелло. Думаю, был бы подвергнут остракизму. В «Локомотиве», получается, ничего подобного он не боялся. Вот так.

Но на позициях свободы мнений мы с вами и Вольтером будем стоять до конца. Хорошо бы только в ряде случаев еще и подключать к этому мозг. Потому что мнение без мозга чувствует себя тоскливо и неприкаянно в нашем сложном многополярном мире.