Соломон Кверквелия: Сначала я человек, потом футболист

- Как вы охарактеризуете свой нынешний статус в команде? Основной, запасной, стремящийся уйти, выставленный на трансфер?
- Я — футболист. Такой же, как все. Контракт с «Рубином» будет действовать еще почти три года. Возникла пара вариантов перейти в другие клубы, но с «Рубином» они не договорились. Раз так, надо остаться и тренироваться, я думаю. Время все покажет.

- В аренду готовы уйти?
- Не хочу в аренду.

- По крайней мере играли бы.
- Не было реальных предложений по моей аренде. Если бы были, рассмотрел бы.

- Согласитесь на переход с понижением зарплаты?
- В таких вопросах нужна конкретика. С каким понижением? Куда уходить? Без этого рассуждать бессмысленно.

- После пяти туров этого сезона вы дали интервью, в котором покритиковали тренерский штаб за недоверие к вам. Что изменилось с тех пор?
- Ни одной игры в чемпионате так и не провел. Посмотрим, чего ждать в оставшейся части сезона. Буду работать наравне со всеми. Никуда не ухожу.

- Ждали какой-то реакции от Хави Грасии после того интервью?
- Не знаю. Конечно, не очень гладко получилось. На эмоциях сказал, потому что трудный момент был. Постоянно выходил на поле год за годом и вдруг не нужен. Столько людей вокруг крутилось, когда все было хорошо, - два-три человека осталось. Как будто я куда-то пропал. Сейчас эмоции ушли, теперь знаю, с кем и как себя вести.

- Сами пытались выйти на разговор с главным тренером?
- А какой может быть разговор? Тренер — человек, который решает все, как он хочет. Пока получилось вот так. Если бы «Рубин» думал меня отпустить, он бы договорился о переходе за нормальные деньги.

- Это сколько?
- 2-3 миллиона. За 5 миллионов, которые за меня просили, уйти тяжело. А раз клубы не договорились, значит, надо работать и доказывать, что могу что-то в футболе. В контрольных матчах играю по тайму, жизнь продолжается. Тренер все видит — ему решать.

- Почему вас не отпустил «Рубин», понятно: возникнет дефицит центральных защитников. Но вы могли бы подойти и спросить, какие у Грасии на вас виды.
- И что он мне скажет? Допустим: «Не хочу — и не ставлю в состав». Что я ему возражу? Вообще у меня претензий ни к кому нет. Все бывает. Ни один футболист не выходит на поле во всех матчах без исключения. Главное — здоровье, а оно есть, слава Богу.

- Почему в команде вас называют Саба?
- Так звучит мое сокращенное имя. Например, Дато — коротко, Давид — полный вариант. Точно так же Соломон — Саба.

- Вы мегрел?
- Фамилия мегрельская, но родился и вырос в Самтредиа, это Имеретия.

- Там когда-то выступал довольно крепкий местный «Локомотив».
- Потому что в моем городе крупный железнодорожный узел. Сейчас «Самтредиа» - действующий чемпион страны. У нас начинал Заза Джанашия. Каха Каладзе родился и выступал по юношам в Самтредиа.

- Большой там стадион?
- На 5-6 тысяч.

- Совсем рядом от вас и Ланчхути, про который в союзные времена страна узнала благодаря «Гурии».
- Вот про «Гурию» мало что знаю: в чемпионате Грузии никогда не играл.

- Один ваш футбольный соотечественник сказал мне, комментируя вашу ситуацию в «Рубине»: нужно или уходить — или молчать.
- Опускать голову вниз и молчать никогда не стану. Сначала я человек — а уже потом футболист. Если мне что-то плохое скажут, отвечу. Могу и лицо сломать, мне без разницы, кто это будет.

- Речь не про личную обиду.
- Я в «Рубине» шесть лет, это немалое время. Лучше всех знаю, какая здесь ситуация. Мне никто плохого не говорит, поэтому продолжаю спокойно делать свое дело.

- То есть терпеть.
- Три года до конца контракта без футбола никто не вытерпит.

- Вы ведь и за дубль не играли в этом сезоне?
- Нет.

- Когда совсем нет практики, какие футбольные качества уходят? Или страдает в первую очередь самолюбие?
- Вот как отвечу: нельзя верить человеку, которого не знаешь. Если он друг, брат, если вы полжизни вместе, тогда можно. Когда один год знаком — нельзя. На себе испытал.

- Вы про кого?
- Не скажу, но он поймет.

- В себе видите причины происходящего?
- Напишите — не хватает Кверквелии опыта. Больше ста матчей провел за «Рубин» - все равно не хватает. Неопытный. Или слабый - тоже версия.

- Утрируете. Но ведь сравниваете себя с теми, кто играет?
- Про себя вам плохо никто не скажет. Но раз не играю, выходит, я слабый, они сильные.

- К Казани привыкли?
- Давно. Все меня знают, я всех знаю. Много друзей, комфортно себя чувствую.

- Грузинские рестораны есть?
- Много. Причем настоящие, потому что хозяева там — грузины.

- Как у вас складываются дела в сборной Грузии?
- О! Если двадцать раз в году будут вызывать в сборную, все двадцать раз приеду. С удовольствием! Выступать за команду страны, где родился, где всему научили, - счастье. И спасибо нашему тренеру Владимиру Вайссу. Когда в клубе нет игровой практики, а в сборной постоянно выходишь на поле, это очень большая поддержка. Испанцев обыграли, с Уэльсом ничью сделали. У Окриашвили, Джано, Чантурии сумасшедший потенциал. Пас им отдай и смотри, что вытворяют. Минуты три-четыре могут спокойно мяч держать — стой и отдыхай. В российскую сборную меня тоже когда-то звали. Приехали на базу, был разговор. Одно слово требовалось: да. Я сказал: нет. Моя сборная — Грузии. Она для меня все.

- Ваш агент - Реваз Челебадзе?
- Агентского договора у меня ни с кем нет — есть хорошие отношения. В том числе с Челебадзе. Если кто-то предложит нормальный вариант продолжения карьеры — рассмотрю.