«За это Бог меня и наказал...» Великая гимнастка 26 лет была прикована к кровати

Знаменитая советская гимнастка Елена Мухина умерла 22 декабря 2006 года в пять часов вечера в своей московской квартире близ метро «Петровско-Разумовская». У организма, истощенного 26-летней неподвижностью, просто закончились силы бороться за жизнь. Елене шёл всего лишь 47-й год.

История, как известно, не терпит сослагательных наклонений. Но как хочется отмотать пленку назад остановить Лену, решившую в тот роковой день 3 июля 1980 года потренироваться самостоятельно… Накануне кто-то с оказией из Москвы привёз на белорусскую базу «Стайки», где национальная команда проходила последний перед московскими Играми сбор, слух: мол, Мухина не попадает в олимпийский состав. Одна из самых реальных претенденток на золото в абсолютном зачёте, гимнастка, которую откровенно побаивается сама румынка Надя Команечи за бортом сборной?! Может, случайная неудача на чемпионате мира-79 тому причиной? Или осенняя травма?

Жёсткий и амбициозный Михаил Клименко немедля рванул в столицу отстаивать свою ученицу. А Лена (наверное, любая 20-летняя девчонка сделала бы то же самое) решила не терять времени. «Ударный», никем в мире не исполнявшийся элемент на вольных упражнениях полтора сальто назад с поворотом на 540 градусов в кувырок вперёд должен был стать, по их с тренером мнению, козырной картой на Олимпиаде.

Я разбежалась, оттолкнулась, а дальше, как во сне: вижу, к ковру, на котором я разминалась, бегут люди. Оказывается, это они ко мне все бегут. Хочу встать, а встать не могу, хотя голова ясная. Хочу рукой пошевелить не могу. И тут откуда-то мысль: наверное, это катастрофа. Привезли меня в больницу, суют в нос нашатырный спирт, а я в полном сознании и кручу головой не надо мне его давать..., это потом, уже в московской больнице, Лена рассказала одному из самых близких ей людей старшему тренеру сборной Москвы по спортивной гимнастике Тамаре Андреевне Жалеевой, которая останется самой близкой до конца её дней.

Роковой прыжок, окончившийся переломом шейного позвонка, переломил жизнь 20-летней девочки Лены Мухиной надвое: до и после.

«После» оказалось на шесть лет длиннее…

Рассказывает Тамара Жалеева, заслуженный тренер СССР, чемпионка мира (1954) в командном зачёте:
— Вечером 3 июля 1980 года мне позвонили из Минска и сказали, что Лена на тренировке неудачно упала и потянула мышцы спины. Решили поберечь, как потом выяснилось, мои нервы, чтобы я в ту ночь спала спокойно. Звонок из Минска, конечно, встревожил, но не настолько, чтобы драматизировать ситуацию. Лена приучила нас к своим травмам (последняя случилась не далее как осенью 1979 года на показательных выступлениях в Англии, где она сломала ногу) и к тому, что готова выступать с любой из них. Тот роковой прыжок, кстати, она тоже выполняла с незалеченной травмой голеностопа, которая не позволила ей как следует оттолкнуться в разбеге…

Правду о том, что на самом деле случилось на базе «Стайки», я узнала только утром 4-го. До сих пор не могу отделаться от мысли, что все, может быть, сложилось для Лены иначе, если бы ей сделали операцию не на третий день после случившегося, а на следующий. Ну что уж теперь об этом говорить… Мы встречали её на Белорусском вокзале, когда через две недели после операции Лену привезли в Москву. Неподвижное тело выносили через окно поезда, чтобы, не дай бог, ещё больше не навредить.

Около года она провела в спинальном отделении 19-й городской клинической больницы на Красной Пресне, а потом в категоричной форме запросилась домой. Нет, не от отчаяния и безысходности! Упаднических настроений у нее не было никогда. Она верила в будущее, все 26 лет, которые провела в полной неподвижности, не теряла надежду, что обязательно встанет на ноги и будет ходить. По крайней мере, в депрессивном состоянии я её ни разу не видела, хотя с какого-то момента, думаю, Лена стала понимать, что чуда уже не произойдёт. Но вслух об этом не говорила никогда…

Уже после её смерти одна из журналисток написала, якобы с моих слов, что последние дни Лена много думала о смерти, о том, где и как быть похороненной... Очень обидно было такое читать, потому что это неправда! Такого я сказать не могла, потому что об этом никогда не говорила сама Лена. Лишь однажды, где-то за четыре месяца до смерти, я спросила у неё: «Лен, ты почему в этом году все время болеешь? Давай заканчивай с этим...». А она вдруг отвечает: «Тамара Андреевна, я ведь уже 26 лет лежу. В таком положении так долго не живут». Но все равно это было сказано с улыбкой: мол, не волнуйтесь выкарабкаюсь…

Она жила полноценной при такой травме жизнью. Очень много читала, наверстывая то, что не успела сделать во время занятий спортом. ЦСКА, за который Лена выступала, установил в её квартире тарелку спутникового телевидения, и она не пропускала ни одной интересной передачи, не говоря уже о трансляциях соревнований по гимнастике. Была абсолютно в курсе дел, происходящих в нашем виде спорта. Постоянно что-то анализировала, имела на все своё мнение. Пыталась даже рекомендовать некоторым спортсменкам какие-то элементы в программу, музыку для вольных упражнений. Лидия Гавриловна Иванова, олимпийская чемпионка 1956, 1960 годов, которую часто приглашали комментировать гимнастические соревнования, рассказывала, что после каждой трансляции Лена непременно звонила ей и они подолгу обсуждали выступления наших гимнасток.

Прикованная к постели, она закончила институт физкультуры, защитила кандидатскую диссертацию…

Рассказывает Нина Лебедева, методист по лечебной гимнастике и массажу спинально-мозгового отделения 19-й городской больницы:
— Оперировал Мухину профессор Аркадий Владимирович Лившиц, нейрохирург с мировым именем (до эмиграции в Израиль он работал в нашей больнице). Специально с этой целью летал в Минск. Оттуда позвонил, сказал, что операция прошла удачно. Удачно это значит, удалось спасти жизнь.

Вопрос, действительно, тогда стоял так: будет Лена жить или нет? У неё случился анатомический разрыв, а это перелом шейных позвонков с повреждением спинного мозга. То есть к моменту операции начались необратимые процессы. Я не раз потом слышала разговоры о том, что не надо, мол, было делать Мухиной операцию, достаточно было привезти ее в Полтавскую область к знаменитому доктору Касьяну, тот вправил бы позвонки и все. Полная чушь! Анатомический разрыв это, повторюсь, не только повреждение позвоночного столба. При такой травме пострадавший обречен на неподвижность, а без операции на верную смерть…

Как только Лену поместили в наше отделение, мы начали с ней заниматься: заново учиться стоять, сидеть, держать каменно бороться за ее жизнь, потому что у таких больных, постоянно находящихся в горизонтальном положении, и почки страдают… Но знаете, что поразило меня в первую очередь? Её руки. Я никогда раньше не видела таких хрупких детских ручек (в свои 20 лет она выглядела на 15) с огромными «производственными» мозолями…

Лена была практически неподвижна. Как в фантастическом романе про голову профессора Доуэля: лишь лёгкие движения плечевого сустава, которые к тому же причиняли ей резкие боли. Плюс едва заметная жизнь в локтевых суставах…

С этих позиций мы и начали работать: через боль и слезы, через ее врожденную упертость и капризный характер. Разрабатывали суставы, потому что если их не трогать, они зарастают. Но всё равно, нетрудно не себе представить, какую реакцию у Лены вызывала, например, очередная выливавшаяся на неё ложка супа при попытке есть самостоятельно…

Рассказывает Тамара Жалеева:
—  Полная обездвиженность в течение двадцати шести лет! Ни сидеть, ни стоять. Даже ложку она не могла держать самостоятельно. Наверное, в таком состоянии в самом деле нельзя было столько прожить, если бы все эти годы ей не оказывали помощь. А Лену с первого же дня не оставили один на один с бедой. Участие в её судьбе приняли ЦСКА, спорткомитеты СССР и Москва. В частности, по ходатайству мотета Моссовет очень быстро поменял её однокомнатную квартиру на улице Часовой на двухкомнатную у метро «Петровско-Разумовская».

Эту квартиру общими усилиями приспособили к жизни новой хозяйки. Сделали специальный пандус к балкону, чтобы можно было вывозить её на свежий воздух. Купили кровать с противопролежневым матрацем, коляску. Когда Лена начала заниматься по системе Валентина Дикуля, установили специальный тренажёр. К пенсии по инвалидности со временем пробили персональную президентскую…

Но самое главное это, конечно, люди, которые были постоянно рядом с ней и окружали каждодневной заботой. Маму Лена потеряла еще в трехлетнем возрасте. Отношения с отцом, который завёл другую семью, мягко говоря, складывались. А 70-летней бабушке Анне Ивановне одной, естественно, было не по силам ухаживать за парализованной внучкой…

Лидия Иванова, в то время государственный тренер по спортивной гимнастике, обратилась к руководству Первого медицинского института с просьбой выделить студенток, патронажных сестер для ухода за Мухиной. На комсомольский клич откликнулись многие: Нина, Сима, Галя — эти девочки, даже окончив институт, остались с Леной до конца её дней.

Рассказывает Нина Лебедева:
— В середине 80-х появилась методика Валентина Дикуля, которая мне очень понравилась. Она, в частности, подарила надежду на то, чтобы действующий плечевой сустав сохранить на долгие годы, накачав его с помощью атлетической гимнастики. Но, увы, с Леной эта методика не прошла, хотя начинала она ею заниматься даже с некоторым фанатизмом. Едва ли не последнюю надежду в ней видела. Но большие физические нагрузки, которые предусматривала методика Дикуля (а я, честно говоря, еще щадила Лену), снова вызвали проблемы с почками, поэтому от неё пришлось отказаться…

А едва ли не на следующий день в одном из популярных изданий появилось интервью с Валентином Дикулем, который якобы утверждал: его методика не сработала только потому, что столкнулась... с ленью Елены. Я очень хорошо знаю Валентина Ивановича: не мог он такое сказать!

Кстати, о публикациях... Почему Лена однажды смертельно обиделась на журналистов? Я никогда не говорила с ней на эту тему. Могу только предполагать, что это случилось после того, как я первый месяц начала укладывать её на живот. Полчаса на животе с упором на локти, голова отведена чуть назад. Боль адская. В те дни, когда происходят эти процедуры, отделение напоминает камеру пыток. Крики, как в застенках гестапо. Но это тот самый случай, когда надо делать больно ради добра чтобы суставы, как мы говорим, не склеивались.

Так вот, я положила перед рыдающей Ленкой обрывок какой-то газеты, чтобы она не заливала слезами простыню. И вот когда бедняжка, что называется, срослась с болью, поймала так называемую «мёртвую точку», в палату неожиданно заглянул журналист. Откуда он взялся, ведь в больнице строгий пропускной режим? А через несколько дней появилась статья о том, что яркое апрельское солнце светит в окно, а Лена Мухина, удобно устроившись на больничной койке, подперев голову руками, читает свежий номер газеты…

После травмы она избегала любой публичности. Вычеркнула из своей жизни многих, оставив только самых близких. Боялась: вдруг что-то очень личное станет достоянием общественности, кто-то неожиданно придёт и увидит её беспомощность, её парализованные руки, которыми она некогда гордилась…

В больнице сразу же отгородилась от всех незримой, но очень плотной стеночкой, практически ни с кем из товарищей по несчастью не общалась. В то же время они, сами того не подозревая, помогали ей: глядя на них, Лене, на мой взгляд, становилось легче, поскольку эти люди не имели даже десятой доли того, что было у неё. А её даже в спинальный центр в крымский город Саки отправляли на специальном военном самолете. Она умела сравнивать...
Я помню 1982 год, когда тогдашний президент МОК Хуан Антонио Самаранч изъявил желание навестить дома Лену, чтобы вручить ей международный олимпийский орден. Какой же сумасшедший стресс она тогда пережила! Мы два дня подбирали ей достойную кофточку, в которой не было бы видно её рук…

В последние годы Лена пришла к религии, очень жалела о том, что раньше никто не мог объяснить ей доступно важнейшие для неё вещи. И только специальная литература подсказала, что Господь ничем её не обидел, поскольку заставляет страдать только тех, кого любит. Увлеклась философией, астрологией, парапсихологией, лежа в кровати, искала пути спасения себя и других. Искренне поверила в то, что Бог наделил её целительными способностями в какой-то период даже принимала больных…

Рассказывает Нина Лебедева:
— Однажды она вдруг сказала мне: «Я себя больной не считаю. Я не больная, поскольку чувствую себя очень комфортно. И еще неизвестно, плохо это или хорошо, что такое со мной случилось... Не будь этой травмы, может быть, было бы больше беды. Много лет назад я шла по Ленинградке на тренировку, и вдруг подходит ко мне девочка, больная церебральным параличом, просит автограф, а я была не в духе и отфутболила ее: «Уйди, уродка!». За это Бог меня и наказал...»

Представляете, она столько лет носила в себе это воспоминание…

Рассказывает Тамара Жалеева:
— С 2000 года рядом с Леной постоянно была её тезка Лена Гурина, в прошлом тоже гимнастка, с которой они когда-то выступали вместе. У Гуриной была семья, но, расставшись с мужем, она посвятила себя подруге. Она ей душой принадлежала. Я ее как-то спросила: «Леночка, тебе не тяжело?» «Нет, — говорит, — напротив, приятно, что нужна Ленке. Мне кажется, в моей жизни стало больше смысла и света, оттого что помогаю ей...»

Они были очень дружны. Помимо душевного родства у них, бывших гимнасток, были и общие интересы. И умерла Лена у нее на руках.

Я заходила к ним 21-го, а Леночка Гурина говорит: «Лена заснула, просила её не будить». Так я и ушла, не попрощавшись. Ничего не предвещало беды, хотя сердце немножко щемило. А на следующий день Леночки Мухиной не стало…

Утром 22 декабря Лена проснулась и пожаловалась подруге на плохое самочувствие: «Силы меня покидают». — «Может быть, ты что-нибудь поешь?» предложила Гурина. «Не хочу, дай лучше водички». Попила и закрыла глаза, как будто снова постаралась заснуть. Так было всегда, когда она болела. Но ближе к полудню Лена стала медленно уходить. Появились хрипы. Гурина вызвала «неотложку», попыталась собственными силами помочь: стала делать массаж рук, как полагается при сердечной недостаточности, но улучшения не наступило. Не смогли ничего сделать и врачи…

О последнем дне знаменитой гимнастки мне, со слов Гуриной, рассказала, Жалеева и настоятельно просила не разыскивать Елену и не звонить ей. «Все равно она откажется от интервью, сказала Тамара Андреевна. В свое время Лена Мухина, обидевшись на журналистов, дала себе слово больше не общаться с ними и попросила Гурину тоже ничего не рассказывать. Лена обещала и теперь ни за что не нарушит обещания. Я знаю...»

Одна из сильнейших гимнасток мира конца 70-х годов. Родилась 1 июня 1960 года в Москве. Заслуженный мастер спорта. Абсолютная чемпионка мира и чемпионка мира в командном зачете (1978). Серебряный призер чемпионата мира-1978 (брусья, бревно, вольные упражнения). Победительница Кубка мира-1977 (брусья, бревно). Чемпионка Европы-1977 (брусья, бревно, вольные упражнения). Обладательница серебряной медали чемпионата Европы (1977) в многоборье. Бронзовый призер чемпионата Европы (1977) в опорном прыжке. Абсолютная чемпионка СССР (1978). Чемпионка СССР (1978) в командном зачете и в упражнениях на брусьях. Чемпионка СССР (1977) в вольных упражнениях. Награждена орденом «Знак Почета» и серебряным знаком Олимпийского ордена МОК.

С 1980 года инвалид. Умерла 22 декабря 2006 года. Похоронена на Троекуровском кладбище в Москве.