«110 тысяч – не очень большие деньги». Великий Максимов живёт на олимпийскую пенсию

6-8 июня в Чехове прошёл Финал четырёх SEHA – Gazprom League. Многократный чемпион России «Чеховские медведи» не сумели завоевать очередное чемпионство – 22-е по счёту. В решающем поединке подопечные Владимира Максимова уступили петербургскому «Зениту». Наставник команды и настоящая легенда отечественного и мирового гандбола уверен, что кризис в в этом виде спорта гораздо глубже, чем может показаться. О детстве в послевоенные годы, пенсии, а также неготовности российских спортсменов к возвращению на международную арену тренер олимпийских чемпионов рассказал в эксклюзивном интервью «Совспорту».

– Вы родились в 1945 году в Германии. Каким вы вспоминаете детство в послевоенные годы?
– Это точно, был такой казус. Но вскоре после моего рождения мама, старший лейтенант медицинской службы, имеющая на груди орден боевого «Красного Знамени», увезла меня к родственникам в Киргизию. И там меня оформили как гражданина Советского Союза. А потом мама к другому родственнику приехала в Майкоп, в Адыгейскую область. И там уже прошла вся сознательная жизнь. Она работала участковым врачом. И ходила в той шинели, в которой приехала. Мы так потихоньку жили, снимали комнату. И так прошло это великолепное детство.

– Есть информация, что вы никогда не видели своего отца. Почему так случилось? Были ли попытки выйти на контакт с ним? 
– Мама несколько раз подавала документы. Есть ли он в плену? И туда, где уже похоронки. Военкомат нигде не отреагировал. Он не вернулся ни в Дагестан к себе, ни к нам. То есть человек вообще исчез. Может быть, что-то случилось, когда война закончилась. Всё-таки уже победа. Всё может быть. Там же и стычки были, всё что угодно. И никто же не скажет, что нас там сильно любили как победителей. Поэтому всё могло быть. Нет, не было возможности встретиться с отцом, и неизвестно как.

– Вы весьма радостно вспоминаете детство. Но насколько сложно было маме одной воспитывать вас в тех условиях?
– Я думаю, что не только моей маме, всем было тяжело воспитывать детей тогда. Она утром уходила на работу и приходила в 6 часов вечера. Я в школе отзанимался, уже сидел в комнате, где мы снимали, и ждал. Вместе ужинали, и следующий день точно такой же.

– Вы начинали свою спортивную карьеру не с гандбола. Какими видами спорта вы занимались в детстве?
– В Майкопе я познал несколько видов спорта. Одним из них были шахматы. И мне удалось даже стать вторым в чемпионате Адыгейской автономной области. Потом появился бокс. Там всё было очень просто. Тебя записывали в группу, и на первом занятии приходил мальчик постарше и чистил тебе физиономию. Если ты на следующий день приходил, то тебя записывали. Если ты не пришёл, не повезло. Вот мне так же почистили. Я год занимался. А потом, значит, два раунда по минуте, спустя год, попросил. Я не злопамятный, просто злой, и у меня хорошая память. Говорю: «А можно с тем буду боксировать, с кем в прошлом году бился?» Мне отвечают: «Да нет, у него более высокий разряд, а ты только начинаешь». Я: «Ну, вас очень прошу, тренер». Тренер на это: «Ну, если просишь, хочешь получить, сейчас получишь». Первый раунд выиграл. А во втором боксировал и комментировал. И за разговоры на ринге меня выгнали из секции бокса.

Потом тренер приходил к маме. Она, напоминаю, врач. Поэтому понимает, чем может кончиться бокс в конце пути. Скорее всего, это будет болезнь Паркинсона. Поэтому на все попытки меня туда ещё раз отправить, она отказывалась. И я пошёл в баскетбол. Там стало быстро понятно, что у меня недостаточно высокий рост. Но у меня была голубая мечта. Друзья тогда выписывали журнал «Америка», и там очень много было про баскетбол. Чемберлен, Боб Коузи – великие игроки знаменитой лиги. Дриблинг их показывали, ведение мяча и так далее. Я очень хотел мяч забрасывать сзади себя в корзину. Поэтому специальные упражнения делал у себя в подъезде. Жили мы в трёхкомнатной квартире. У каждой семьи – своя комната. Туалет и душ общие, кухня тоже. Выходил где-то в 7 утра и делал специальные упражнения для ног, которые сам придумал. А потом понял, что для того, чтобы ноги у меня лучше были, надо сделать какое-то утяжеление. Сейчас у наших спортсменов есть пояса специальные для голеностопа, для рук. Я пошёл простым путем. В школе обрезал пожарный шланг. Часть забрал с собой, остальное прикрепил так же, чтобы никто не заметил. А то, что забрал набил песком, регулярно его мочил и цеплял себе под майку. С этим бегал на тренировках по баскетболу. В конце концов, всё-таки смог мяч забрасывать сзади себя в корзину.