Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВХОККЕЙ
Вы не были в Торонто, если не посетили Зал славы, что на пересечении Янг-стрит и Кросс-стрит. В главном хоккейном музее мира есть стенды Вячеслава Фетисова, Владислава Третьяка и тренера Анатолия Тарасова. Тут хранятся оригиналы Кубка Стэнли и Кубка Канады. Более того, здесь можно научиться играть в хоккей!
Трехэтажный дом с арками, витражами и колоннами, где разместился Зал хоккейной славы, выглядит на фоне прямолинейных небоскребов Торонто чужаком. Но адрес этого архаичного пришельца знает каждый уважающий себя канадец. Пройти мимо невозможно: на улице натыкаешься на пятерых бронзовых молодцов в касках и коньках, перелезающих через гранитный бортик. При этом они еще и приветливо улыбаются. Эти молодцы с улыбками – визитная карточка Зала славы. А еще символ образа жизни в Канаде, где, согласно анекдоту, каждый мужчина или лесоруб, или хоккеист.
«ГРУБИЯН» МИШАКОВ
Первым, кого я встретил у дверей музея, был… Ян Филц. Главный тренер сборной Словакии с привычным для него в последние дни мрачным выражением лица разглядывал древние вратарские маски, по раскраске напоминающие физиономии ирокезов. Теперь Филц может позволить себе экскурсии – накануне его команда в четвертьфинале Кубка мира вчистую проиграла канадцам (0:5).
Билет в хоккейную святыню стоит 12 канадских долларов для взрослых и 8 – для детей. Меня как журналиста пустили даром. Узнав, что я корреспондент «Советского спорта», улыбчивая девушка Келли из пресс-службы разрешила фотографировать и сразу показала стенды с тематикой «а-ля рюс»: «Расскажите о нашем музее в вашей стране!»
Там есть на что посмотреть! Деревянная клюшка Бориса Михайлова, которой капитан сборной СССР забивал голы канадцам. Армейский свитер Сергея Макарова – в нем форвард гастролировал по Северной Америке, играя против клубов НХЛ. Сильно поношенные коньки любимого Тарасовым Евгения Мишакова с каверзной табличкой-ремаркой: «Мишаков в Суперсерии-72 провел только 6 матчей из 8, зато занял второе место в сборной СССР по штрафу – 11 минут!» Мне кажется, что тут канадцам неплохо бы вспомнить, сколько раз удалялись Жан-Поль Паризе (28 минут) или Бобби Кларк (18), который всю серию охотился за Валерием Харламовым.
ЗИНОВЬЕВ ИЗ БОЛГАРИИ
Среди других сувениров на стенде России – свитер Николая Хабибулина, попавший сюда после олимпийского четвертьфинала его хозяина с чехами (1:0) в Солт-Лейк-Сити-2002. Свитер Евгения Малкина, выигравшего в Минске юниорский ЧМ-2004 и признанного лучшим форвардом, – весной наши обыграли в финале американцев (3:2). Свитер Андрея Коваленко, который «на чемпионате мира-94 набрал 9 очков в шести матчах, но сборная России заняла лишь пятое место». Избирательная логика канадских архивариусов не всегда понятна. Особенно когда видишь еще один свитер: бело-зелено-красный с фамилией «Zinoviev». Сергей Зиновьев из «Ак Барса»?! А он-то как сюда попал? Приглядываюсь: да это другой Зиновьев – Златко, который в 1998 году вместе со сборной Болгарии завоевал золотые медали… чемпионата мира в ЮАР! Стоп, а когда болгары становились лучшими на планете, да еще бегая на коньках в Южной Африке?! Приглядываюсь еще раз: оказывается, все дело в одной букве – Болгария выиграла турнир в группе «D» и впервые в своей истории получила хоккейное золото.
В компьютерной базе данных можно найти сведения обо всех странах мира, где есть федерация и зарегистрирован хотя бы один хоккеист, включая Китай, Новую Зеландию и Армению. Ищу три заветные буквы «ФХР». На экране монитора появляется страничка с фирменной матрешкой в углу и рядом цифр. «Федерация хоккея России была образована в 1946 году. 1 апреля 1952-го вступила в ИИХФ. 1500 официальных клубов. 58 040 игроков. Президент – Александр Стеблин». Рядом расположен стенд России – эмблема ФХР, вычеканенная на позолоченной медали, вымпел с молодым В.Третьяком и неизменные матрешки. Похоже, ни с каким другим предметом наша страна в Канаде не ассоциируется.
АЛЯПИСТЫЕ «ТЮЛЕНИ»
В крыле музея, занимаемого североамериканским хоккеем, летит на ворота Морис Ришар, буравя горящим взором голкипера. В честь знаменитого форварда «Монреаля» в конце прошлого века учредят «Морис Ришар Трофи», который будут вручать лучшему снайперу лиги. В 2000 и 2001 году лауреатом станет Павел Буре, а в 2004-м – Илья Ковальчук. Раритетный свитер Бобби Халла, погнавшегося за длинным долларом и перешедшего из НХЛ («Чикаго») в ВХА («Хартфорд»), – каких-то сине-зеленых тонов, с некрасивой эмблемой. В Америке не раз проводили конкурс на самую уродливую форму. Победителями, по общему признанию, стали «Калифорнийские тюлени», которые выходили на лед в зелено-золотых аляповатых свитерах и… белых коньках. Впрочем, результаты команды были обратно пропорциональны ее эпатажности, и в 1976 году, объединившись с «Миннесотой», «Тюлени» канули в Лету.
А вот комната, в которой на столах лежат деревянные манекены, а по стенам развешаны душераздирающие плакаты с переломами рук и разрывами связок ног. Эти «буратино» из института спортивной травмы показывают, что в хоккее можно не только заработать славу и сколотить миллионное состояние, но и стать инвалидом.
На стене висит плакат столетней давности – милая барышня в длинной юбке на коньках и с клюшкой наперевес. В хоккей играют не только настоящие мужчины. Как подтверждение этому – очередной свитер: голкипера Манон Реом, единственной девушки в НХЛ, с которой в середине 90-х подписал контракт экстравагантный управляющий «Тампы» Фил Эспозито.
ОБЫГРАЙ ГРЕТЦКИ!
Проходя через раздевалку «Монреаля» в древнем «Форуме» (Дворец уже давно разрушен, но в Зале славы бережно воссоздали его фрагмент), выхожу к хоккейным аттракционам. Собственно, их два. Первый – ты становишься в ворота и отражаешь броски виртуальных Уэйна Гретцки и Марка Мессье. Надеваю защитные очки, вратарские ловушку и блин, вооружаюсь клюшкой и прошу поставить начальный уровень. Уэйн бросает несильно, и я отбиваю ногами все пять бросков. Но электронный арбитр в этот день явно на стороне канадцев: на большом табло высвечивается «3:2 в пользу Гретцки». Судью на мыло! Прошу сделать уровень, как на матче «Всех звезд». Тут уже без вариантов. Автомат выплевывает плюшевые шайбы, которые со скоростью пули летят точно по углам. Однажды «Гретцки» мажет мимо «рамки», но ему… дают гол-приписку.
Нет, такой хоккей нам явно не нужен!
Во втором аттракционе моя роль меняется: теперь надо попасть в ворота, которые защищает вертлявый голкипер «Торонто». Забить ему сложно. Поставили бы канадцы такого вратаря в полуфинале Кубка мира-2004 с чехами, точно победили бы без всякого овертайма. Слабое место «виртуала» – «девятки», если резко туда бросать. Я честно пытался, но, как гласит репортерский штамп, удача в этот день была не на моей стороне. Не вдохновил даже Буре, клип о котором без остановки крутили на табло музея. «Русская ракета» дарил хоккейную форму детям ЦСКА, и они радостно кричали: «Павел Буре, спасибо тебе!»
КАНАДСКИЕ КОРОЛИ
Еще в Зале славы можно попробовать себя в роли телекомментатора. Выбираешь знаменитый эпизод из истории НХЛ, например, победный гол «летающего» Бобби Орра, и озвучиваешь его своим голосом. Потом этот крик души можно переслать по Интернету друзьям. А можно пообщаться с кумиром или с любимой командой, всего за 2 доллара записав для нее 30-секундный ролик. Как обещают служители хоккейного музея, они доводят все пожелания до адресата.
Изюминка галереи – большие стенды, посвященные Уэйну Гретцки и Марио Лемье. Вообще это два главных героя Зала славы, на которых строится вся экспозиция: «Вот клюшка, которой Уэйн забил 802-й гол», «А вот джерси, в котором Марио выиграл Кубок Стэнли». И так на каждом углу. Это понятно, это правильно. Гретцки и Лемье давно стали брэндами канадского хоккея, которые зазывают народ на трибуны и увеличивают маркетинговые сборы.
И ясно мне теперь, почему в НХЛ бьют тревогу: не могут найти игрока, способного занять трон уходящих королей!
ЧЕТВЕРТЫЙ РУССКИЙ
Если на первом этаже царит суматоха, стучат клюшки и шаркают ногами посетители, то на втором тихо, как в мавзолее. Там самое интересное – оригинал Кубка Стэнли и таблички с именами игроков, представленных в Зале славы. Сразу нахожу стенд Владислава Третьяка (открыт в 1989 году) и Вячеслава Фетисова (2001). Если Третьяку нашли место на самой верхотуре, то министр спорта России «живет» в самом престижном «районе», рядом с Гретцки (1999) и Лемье (1997)! Спрашиваю у охранника, где находится Анатолий Тарасов (1974). Когда он показывает, уточняю: «В Зале славы только трое русских?» – «Почему же, четыре». И ведет меня к Дэвиду Шрайнеру (1962), который, как оказалось, родился в России, но в детстве эмигрировал в Канаду, решил стать хоккеистом, а не лесорубом и в 1942-м и 1945-м помог «Торонто» выиграть Кубок Стэнли.
В конце экскурсии захожу в комнату, напоминающую большой сейф. Там покоится оригинал Кубка Стэнли. Не та чаша, которая выдается на день каждому чемпиону НХЛ, а серебряная салатница. Ее в 1892 году приобрел сэр Фредерик Артур, лорд Стэнли, отдав всего 10 гиней (50 долларов). Впрочем, цены в ту пору были такими смешными, что США купили Аляску у России за 7,2 миллиона «зеленых». Теперь такие деньги за год получает, к примеру, капитан сборной России на Кубке мира-2004 Алексей Яшин.
P.S. Зал славы – это не только главная достопримечательность Торонто, но и пропаганда мирового хоккея. Спросите у Третьяка или Фетисова, насколько престижно быть героем такого музея. Или представьте, какие толпы мальчишек приходят каждый день на Янг-стрит. Им не нужно объяснять, кто такой Гретцки и в какой команде играет Лемье. В России же, боюсь, уже не каждый парень знает о Харламове или Фирсове.
А что если подобный музей организовать в Москве?