Яблоки для Саньки. Отец и мать форварда «Локомотива» Александра Галимова о том, как прожили год без сына

Дом в Сопелках, где живет семья Галимовых, в пяти километрах от Туношонки. Там упал самолет.

– А здесь Сашка виноград посадил. Сорт изабелла – вино к осени собирались давить, – указывает на арку Галимов-старший. – А вон у забора голубые сосенки. Тоже Сашкина работа.

Одна – в честь рождения дочери, вторую для себя сажал. Засохла Сашкина сосна.

– А где Сашино ружье? – накануне годовщины авиакатастрофы спросил я старого охотника Саидгерея…

…Год назад, 9 сентября, мы познакомились с Саидгереем в Ожоговом центре института имени Вишневского. После крушения самолета выжили двое – два Александра, бортинженер Сизов и хоккеист Галимов. Обоих перевезли в столичную больницу. Саидгерей полетел в Москву вместе с сыном.

Прошел год после гибели «Локомотива». Саидгерей пригласил в гости вашего корреспондента – помянуть Шуру.

– Ружье забрали. Нет хозяина, нет и ружья. А я хотел его Ване Непряеву подарить. Если бы не Сашкины друзья, я б тогда не выкарабкался, – рубит воздух ладонью Саидгерей. – Тоска такая – хоть сам в могилу закопайся. Друзья Сашкины и памятник сыну установили на кладбище мусульманском в Чурилках. И мне с женой постоянно звонят. Когда с Сашкой беда случилась – в Москву приехал Славка Буцаев: «Гера, мы с ребятами собрали полмиллиона долларов – самолет в немецкую клинику ждет». Я говорю: не надо, ребята, здесь, в Москве, все условия созданы… А 12 сентября Сашки не стало.

На день его рождения, 2 мая, приехали с женой на могилу. А там друзей со всей страны – человек 70 прилетело. Серега Мозякин, Гриша Шафигуллин, Данис Зарипов, Иван Непряев, Костя Руденко, Егор Подомацкий. И все с семьями…

После кладбища поехали к нам в дом – накрыли столы во дворе под яблонями. Сына вспоминали. Я и на хоккей в Ярославле обязательно пойду. На «Арену-2000» Сашкины друзья ведь приезжать будут. Пусть не хотят они заходить в те раздевалки – но что делать, надо жить дальше. Мы с женой для себя решили – жить обязательно. Чтобы память о Сашке хранить и друзей его собирать вместе. И на охоту я продолжаю ездить с его друзьями, чтобы не киснуть. Сын ведь не только в хоккей играл, он и охотник классный. Дня за три до аварии поехали мы с ним на утку. Санька решил сфотографироваться, а сзади дичь вспорхнула. Я сыну: «Саня, утки!» Он развернулся, ружье скинул, хлоп – двух уток одним выстрелом уложил. Вот на этой фотографии последние его трофеи.

– Странность одна с Сашкой случилась перед смертью. Я тогда значения особого ей не придал, – вспоминает отец хоккеиста. – Команда вернулась из Швейцарии – и мы двинули на охоту. Долго в засидке на вышке ждали. И тут прямо на нас вышла семья кабанов. Ружья наизготовку, надо стрелять. А Сашка: «Оно нам надо, батя?». Я опешил: «Шур, если в принципе – то нет». И сын опустил ружье. В жизни такого не было, чтобы он на охоте не стрелял. Азартным был страшно. А тут: «Бать, давай просто посмотрим на красоту». Семья кабанов покрутилась у вышки и удалилась в лес.

Мы спустились вниз, сели на квадроциклы – и в поле. А там кабаны прямо перед нашими колесами пробежали. Сын остановился в задумчивости: «Бать, давай-ка на поле посмотрим». Глянули в бинокли ночного видения: по полю штук 20 кабанов гуляют… Долго Сашка смотрел в бинокль. Кабаны бродят, машины стоят. Сын смотрит в «ночник» и сам себя спрашивает: «Может, стрельнуть?». И сам себе отвечает: «А зачем?».

Я думаю, в ту ночь звери и охотник прощались друг с другом…

– На вышке мы сидели наизготовку до полуночи, часов пять… Больше нельзя – наутро у сына тренировка… Пять часов Сашка молча не высидел бы. Говорить могли обо всем. Сын силу хоккейную почуял. «Батя, – говорил он мне на вышке, – в этом сезоне, кажись, готовы биться за золото, такая команда подобралась…»

Я и с Пашкой Демитрой вместе на вышке сидел. Он мне рассказывал, что у него на родине тоже есть охотничье угодье, где Пашка – хозяин. А 15 сентября – после возвращения с выезда – мы на лося с ребятами сходить сговаривались под Ярославлем. Теперь – если только в другой жизни…

Недавно во время серии молодежной с канадцами приезжал в Ярославль отец канадского тренера Брэда Маккриммона. Он ходил в Канаде к ясновидящей. И та ему сказала: «На том свете у ребят все хорошо, играют в одной команде». А я так думаю, Богу потребовалась хоккейная команда самых достойных ребят. Какое еще может быть объяснение? И Вьюха (вратарь Александр Вьюхин), и Пашка Демитра, и Игорь Королев собирались заканчивать с большой игрой. Нет же, перед началом сезона снова вернулись. Демитра вообще к концу предсезонки в «Локомотив» приехал. Мишка Баландин прилично играл в других клубах, а тут решил в Ярославль. У Юрки Урычева пятиматчевая дисквалификация была и перелом руки, но и он захотел в тот самолет.

…А мне Сашка редко во сне приходит. Я так думаю, смотрит он на это дело сверху: «Е-мое, во дела какие!». И тревожить нас с матерью не хочет, вроде себя виноватит.

– Грустные. Проститься с Сашкой перед похоронами его супруга не приехала. А внучку Кристину нам теперь видеть позволено раз в месяц. А ведь до смерти Саши жили в нашем доме молодые – и проблем не было. Душа в душу жили…

– Тогда, 7 сентября, когда упал самолет, я был с женой дома в Сопелках. Мне сосед рассказал, беда, говорит, Гера… Я в машину – и на берег Туношонки. Подъехал с другого берега и в воду вплавь, к горящему самолету. О холоде тогда не думал да и не чувствовал – только б доплыть. Вышел на берег, а там эмчеэсники кружат. Наши ребята лежат на берегу. Первый – Ян Марек, потом Демитра и еще этот молоденький мальчишечка… Страшно. Все полуголые. Будь в х/б – не так бы обгорели. Да почти все были в синтетике. А я на берегу Шуру искал – всем ребятам покойным в глаза заглянул. Нет Саньки.

Вывели меня спасатели оттуда. Сказали, мол, жив ваш Санька. Он из самолета выпал, когда тот разломился. Рассказали, что в одних трусах Санька бортинженера Сизова вытащил из самолета и еще одного пилота, но тот уж мертвым был. Сашу спасатели за пьяного рыбака приняли, а он им ревет: да я же Санька Галимов – я ж из этого самолета! Когда признали – посадили в лодку и к берегу. А там машина «скорой помощи».

С Санькой я уже не общался – его в искусственную кому ввели. В ярославской больнице доктор просил жен не выть – вдруг Санька очнется, стресс испытает. А в московской больнице я на Сашку только через стекло и смотрел. Помню, вы тогда в больнице ко мне подходили – устроить в гостиницу предлагали, да не до гостиницы, в больнице добрые люди меня приютили. Там жил.

Все мне тогда помогали – пилоты, МЧС, врачи. Я всем благодарен. Потом узнал, весь Ярославль стоял на ушах – народ пошел к «Арене-2000» с криками «Санька, живи!». Была надежда, что Санька выкарабкается. Но я вот думаю, как жил бы он тяжело, когда остальные ребята погибли.

Если бы Санька погиб 7 сентября с ребятами – похоронил бы его вместе со всеми – на Леонтьевском кладбище. Но решили на мусульманском. В Чурилках, рядом с бабушкой и дедом. Он их очень любил, и они в нем души не чаяли. Мы и не знали, как сильно болельщики нашего Сашку любили. Приехали как-то в субботу на могилу к сыну – а к ней очередь. Люди все шли и шли с цветами…

– Свой, потому что ярославский. И на площадке дурака не валял. Простой был, свойский. С детства я Саньке говорил: в любой работе, чтобы чего-то добиться, надо пахать… Он был упертый. Я, говорит, докажу, что могу играть. Один тренер ему в 16 лет сказал, что пора вешать коньки на гвоздь. Выезжает, значит, Сашкина детская команда в Рыбинск, а тренер: «Поиграй-ка, Галимов, за соперников». Санька: «Хорошо!». И три шайбы забивает. Наш тренер: «Галимов, ты не патриот своей команды!». Саня: «Вы же сами меня отправили за чужих играть!».

Сашка всегда прямо отвечал. А проблем с тренерами у него не было.

– Внучка Кристинка – копия Сашки,  – вступает в разговор мама Александра Галимова Елена Леонтьевна. – Как будто сын в Кристинке живет. Внучка все делает, как Саша. Игрушки так же разбрасывает и так же собирать их не любит. Кривляется, прыгает, как Сашка: «Дед, давай подеемся. Дед, дай поуулить!». Три года Кристинке, а знает, где поворот к нашему дому. Посадит дед внучку к себе на коленки, и вместе рулят…

– Газетных вырезок и медалей Сашиных у нас дома – два ящика. Я с детства собирала газетные вырезки. Вот первая шайба, забитая в КХЛ. Саша в Казани ее забил – мне в подарок на день рождения по заказу. А вот Кубок – награда лучшему бомбардиру первенства Москвы, спор бомбардирский в том турнире сын выиграл у Саши Овечкина. Они оба 1985 года рождения, сын мой за ярославское «Торпедо» играл, а Овечкин – за «Динамо» московское…

Когда я приехала в Следственный комитет для опознания вещей сына – отдали только обгорелый паспорт. А позднее – одну хоккейную перчатку Саши, я ее не стираю… А шлем Сашин клуб вернул. Он в Минск специальный шлем брал. После третьего перелома челюсти врачи вживили Саше титановую пластину – и шлем нужен был особенный, чтоб лицо защищал. А вот фотографии, где мы втроем – сын, муж и я, дома не оказалось. Так и не додумались втроем сфотографироваться.

– Обычно перед вылетом звонил отцу, а тут мне: «Привет, моя любимая! Сейчас покушаем и улетаем». Я думала, они в 14.00 взлетят. А тут в связи с саммитом в Ярославле в Туношне переполох – самолет за вертолетом кружили над нашим домом. Шумно очень. Думала – наш самолет с ребятами взлетел, я его перекрестила. Была уверена, что все нормально, в 16.00 с мужем пошли кофе пить. Когда с Сашей случалась травма – меня загодя озноб колотил, а тут – ничего.

– Кто бы мне сказал, что такая будет дерюга после смерти Саши в нашей семье с женой сына – я бы разговаривать с ним не стала… Мы ведь все вместе на отдых ездили, жили дружно… Почему все так произошло? Может, из-за больших денег. А я бы отдала все на свете, только бы мне вернули сына. И вдове Сашиной хочу сказать: кроме тебя, Марина, и Кристины, у нас никого не осталось.

На день рождения Геры Саша оплатил отцу подарок – снегоход. Не стало сына – проблемы возникли. И один хороший Сашин друг заново выкупил подарок сына для Геры.

– После того как все случилось и Гера переплыл ледяную реку – слег с грыжей позвонковой. Я ему: собирайся в больницу. А Гера: «Зачем нам жить?». Мы чуть не разругались с ним, хотя живем в согласии вместе 29 лет...

– Когда к гробу сына наклонилась – от него такое тепло исходило, мое – живое… А мне все говорят – какой же Сашка холодный был…

– Клуб выплатил нам деньги по контракту сына 12 марта. До конца жизни хватит. И ребята помогают. Муж с 2007‑го не работает, сын ему сказал: хватит крутить баранку – занимайся домашними делами, раз спина болит… А я администратором работала в «Арене-2000», сын и меня домой отправил – денег хватит, мама, а у тебя сердечко, сиди дома, вы для меня многое сделали. Теперь я для вас постараюсь.

– Гера с Сашей часто ездили с хоккеистами «Локомотива» на охоту. Я только успевала дичь готовить. Сашка очень отбивные любил из лосятины. Один раз звонит: мама, мы с ребятами после тренировки к нам в баню едем, приготовь сюрприз, не верят, что лосятиной попотчуем.

А лосятину мариновать же надо, запекла я ребятам мясо кабана в духовочке… Ребята попробовали: ну и шутник ты, Саша, готовую свинину разогрела твоя мама. Не поверили, что так быстро и без запаха дичи мясо получилось.

– Сашка в 26 лет себя уже стариком команды называл. Их ведь немного местных, ярославских, в команде было. Надо, говорит, мама, молодых воспитывать. «За что это?» – говорю.

– Ты представляешь, мама, один юнец подходит к Королеву и запанибрата: «Как дела, Игореха?» Я молодому: «Это на поле он для тебя Игореха, а в жизни – Игорь Борисович. Понял?».

– Ну, тогда правильно воспитываешь, мой старичок.

– Когда работала администратором в «Арене-2000», Саша прикалывался: «Елена Лимонтьевна, товарищ директор, позвольте обратиться?». Это он так шутил – после того как я ему запретила на весь дворец кричать: мама, мама. Как-то раз Саша прилюдно обнял меня за талию, а чех Йозеф Вашичек глаза округлил: как же ты, Саша, женщин ловко кадришь! А Саша: это ж моя мама. Йозеф не поверил, молодая, мол.

– Женщина всегда должна быть молодой, – загордился мной Саша.

Дай бог, чтоб у каждой мамы такие дети были, как у нас с Герой… Да, Гера?

Саидгерей отворачивается к яблоне, чтобы спрятать мокрые глаза…

– Мать, нам еще на кладбище ехать. Давай-ка яблоки Шуре соберем…

Родился 2 мая 1985 года в Ярославле. Правый нападающий. Воспитанник ярославского «Торпедо». С 1998 года выступал за «Локомотив-85»: чемпион первенства России-2000, 2001 и 2002. В 2002 году начал выступать за «Локомотив-2» в первой лиге: чемпион-2003.

С 2004 года выступал за «Локомотив» в Суперлиге, а затем в КХЛ: серебряный призер чемпионатов России (2008, 2009), бронзовый призер (2005, 2011). Серебряный призер ЧМ-2005 среди молодежных команд в США. Дебютировал в сборной России на Кубке «Карьяла»-2009 в качестве защитника (3 матча). Всего в составе первой сборной России провел 9 матчей (2 шайбы, 1 передача, 8 минут штрафа).

Умер 12 сентября 2011 года в Москве (через пять дней после авиакатастрофы).

Осталась дочь Кристина – 3 года.