Легенда номер 13. У Бориса Михайлова юбилей

Фил Эспозито объяснял, кому он адресовал знаменитый жест во время Суперсерии-1972, хватая себя пальцами за горло: «Я показывал это Михайлову. Он вывел меня из себя, врезав клюшкой в пах. Я хотел ответить, но тут же получил удаление. Я бы убил такого негодяя в НХЛ! Но Борис избежал этой участи. А потом рассказывал, что я его тоже бил. Вообще не помню такого!».

Кстати, у Михайлова было прозвище Пыря. «Я на тренировках к броскам от красной и синих линий относился формально. Знал, в игре мне это не очень пригодится, – рассказывал Борис Петрович. – Другое дело – пятачок перед воротами. Тырь-пырь, и запихиваю шайбу в сетку. Несолидную, корявенькую, но это гол».

Под сводами дворца ЦСКА висит баннер Бориса Михайлова с номером 7, под которым он выступал за армейский клуб. «А вот за сборную я играл под номером 13. Почему? Еще когда выступал в московском «Локомотиве», моим наставником был Виктор Якушев. Я брал с него пример во всем. В сборной у Якушева был 13‑й номер. А когда я перешел в ЦСКА, то чертова дюжина принадлежала Игорю Ромишевскому. Поэтому выбрал семерку. А в сборной Союза, куда меня позже позвали, 13‑й был свободен.

Этот номер мне ближе, роднее. Однажды мы с Геннадием Цыганковым получали по трехкомнатной квартире, и они оказались в одном доме – на 17‑м и 13‑м этажах. Руководство махнуло рукой: «Разбирайтесь сами». Пришлось тянуть жребий, и я сразу сказал Гене, что мне выпадет именно 13‑й этаж. Так и получилось.

«В 1978 году Тихонов не взял нашу тройку на сборы команды СССР, а отправил в ЦСКА. «Поезжайте, вам Моисеев даст поблажку». Какое там! В два раза больше начали нас гонять.

Штанг не было. Так Моисеев попросил у командира физподготовки полка вещевые мешки. Рюкзаки на плечи. Набил их песком, получилось 20 кг. Мы их за плечи – и побежали кроссы.

«Ничего себе», – думаю. И вместо песка напихал туда поролон. На вещмешке было написано «Потапов». Так и занимался. Но вот прихожу на одну тренировку. А моего рюкзака нет. «Кто взял «потапчика»?» – кричу. Оказалось, какой-то молодой парнишка по незнанию схватил. Вернул, конечно. А как еще выдержать такие сборы?

Михайлов стал капитаном сборной СССР перед московским чемпионатом мира в 1973 году. Но не был уверен, что соответствует этой роли: «Я не умею говорить речи, как Борис Майоров. Вот он мог вдохновить ребят на игру».

Но на том турнире Бориса признали лучшим нападающим. «Ну какой же из меня капитан! Кубки наклонил. Надо бы их под донышко держать. Так они смотрятся по-другому», – снова сокрушался Михайлов, глядя на свои фото в «Советском спорте». А его успокаивал Харламов: «Какая разница, как держать, Боря? Главное – не уступать их никому».

«С нашей тройкой Михайлов – Петров – Харламов однажды приключилась история в Торонто. Подходит хозяин «Кленовых листьев» и предлагает каждому контракт на миллион долларов. Сумасшедшие деньги в 70‑е!

Хоть завтра могли перейти в клуб НХЛ. Но ведь за спиной стоит Василий Васильевич, как мы называли работника КГБ в нашей делегации. А что еще я мог сказать? «Спасибо, но мы останемся в СССР». Хозяин извинился: «Не к тем людям я с этим вопросом подошел».

Однажды в редакции «Советского спорта» Борис Михайлов рассказал, почему не приезжает в Москву по пятницам. «Тут нам пишут читатели из Клина, которые порой видят вас на рынке. Но подойти и пожать руку не решаются». – «Можно подойти, без проблем. Каждую пятницу с супругой Татьяной Егоровной мы с дачи ездим в Клин на базар – за курицей, яйцами, помидорами, огурчиками… Решаем продовольственную проблему. Туда ближе и удобнее, чем ехать до столицы. Поэтому утром в пятницу вы меня никогда в Москве не увидите».

В 1980 году на банкете по случаю окончания олимпийского сезона супруга Татьяна Егоровна вступилась за Бориса Петровича. Главный тренер сборной СССР и ЦСКА Виктор Тихонов даже заплакал. «У нас еще при Тарасове был создан женсовет, – вспоминала Михайлова. – А после того проигрыша американцам в Лейк-Плэсиде, когда мы взяли лишь серебро, ребят серьезно задели. И девчонки ко мне обратились. Вроде как я, жена капитана, должна отстоять нашу общую точку зрения. Вот и высказала Тихонову все, что на душе».