«Папа был бы рад тому, что я его заменил». Откровенное интервью Сергея Гимаева

- Вы очень неожиданно для телезрителей появились в эфире «Матч ТВ» через несколько дней после смерти отца. Сорвались в Питер, на игру СКА – «Локомотив», выступили в роли эксперта. Сергей Гимаев снова был с нами. Очень пронзительный момент…
- Не дай бог никому такое приглашение на телевидение, как получилось у меня. Но я ни на секунду не сомневался. Знал, что папа этого бы хотел.

Прямо он так не говорил. Однако случались разные моменты в жизни. Например, я рассказываю папе, что сходил к стоматологу, сделал зубы. Он хлопает по плечу: «Да, надо иметь красивую улыбку, в жизни пригодится!»

Я купил себе хороший костюм. Папа снова похвалил: «Да, костюмчики тебе нужны. Мало ли чем ты будешь заниматься после хоккея».

Отец давал понять свое желание, чтобы я вместе с ним после спортивной карьеры начал работать на телевидении. Может, в какой-то общей передаче. Но вышло так, что мой первый выход в эфир «Матч ТВ» получился при трагических событиях.

- Это ваш первый опыт в роли эксперта?
-  Один раз, когда я еще играл в «Сибири», меня пригласили в студию «КХЛ ТВ». Шел разбор сезона нашей команды, мне задавали вопросы.

- Вы смотрели многие передачи и трансляции с участием отца? Даже его выступления в роликах на YouTube.
- Я скорее не смотрел, чем смотрел. Конечно, на какие-то матчи попадал. Но у меня так много хоккея в жизни, что свободное время больше стараюсь провести с семьей. Не могу сказать, что спешил на все его репортажи, но мы много общались. Часто по телефону или папа приезжал в гости. У меня этот эфир был постоянно он-лайн. И он гораздо интереснее, чем то, что слышали телезрители.

- У вас еще на один год контракт с «Витязем». Какие планы? Можно ли совмещать телевидение и спортивную карьеру? «Матч ТВ» хочет вас привлекать к эфиру при первой же возможности.
- Сейчас все мои мысли только о хоккее. О том, чтобы хорошо и правильно подготовиться к сезону. Помочь «Витязю» добиться успехов. В свободное время, если меня пригласят, то рассмотрю этот вариант. Но я хочу играть в КХЛ как можно дольше и лучше.

- Вы на похоронах были в лангетке. Как повредили руку?
- Это не конкретный эпизод серии со СКА. Одна травма накладывалась на другую. Еще в ЦСКА я получил повреждение. Потом случались небольшие рецидивы на протяжении нескольких лет. Сейчас после сезона я решил прооперировать руку, чтобы это не отвлекало от хоккея. Хотел подойти к следующему сезону абсолютно здоровым.

- У вас тренировки в «Витязе» до 30 апреля?
- Сейчас стартует период реабилитации. Как только рука начнет нормально работать, я буду готовиться к следующему сезону.

- В следующем году вам исполнится 34. Что говорил отец? До какого возраста советовал вам выступать?
- «Играй до тех пор, пока можешь». Я же с детства в хоккее, это моя любовь. Я нигде больше не получу такие эмоции.

- Сергей Наильевич ходил на многие ваши матчи.
- Да. Он говорил, что эти игры – его главный стресс. Очень сильно переживал. «У меня все в жизни налажено, я счастлив. Но когда смотрю матчи, то через себя пропускаю каждое твое действие».

- Стресс, когда бьют вас в борт?
- Нет, конечно, но он очень переживал из-за моих ошибок.

- У вас проходил разбор полетов? Ведь отец – заслуженный тренер страны.
- Чем я становился старше, тем их было меньше. Но накануне трагедии мы минут сорок сидели с папой и обсуждали мой прошлый сезон, как нужно готовиться дальше. «Витязь» выступил хорошо, впервые в истории попал в плей-офф КХЛ. Однако в личном плане я должен был сыграть лучше.

Говорили о хоккее, о жизни, о здоровье. О том, как важно быть в порядке. Папа сказал, что здоровье – наш личный актив, это благополучие семьи и всех родных. Нужно за ним лучше следить, постоянно об этом думать…

- Всех эта трагическая новость застала в разных местах. Где были вы, когда узнали о смерти отца?
- Я ехал в машине по МКАД, возвращался домой. Мне из Тулы позвонил Роман Ильин, он играл вместе с папой в одной команде легенд. И сообщил о том, что произошло.

- Какая причина смерти? Оторвался тромб?
- При вскрытии в заключении написали: «Ишемическая болезнь сердца». Никакого тромба не было.

- Эту болезнь можно обнаружить на ранней стадии. То есть отец не обследовался?
- Никаких симптомов не было. Я оперировал руку в Кельне. У меня там товарищ, который помогал с переводом, везде возил, договаривался по врачам. Местная клиника произвела на меня впечатление. А я знал, что папа будет работать на чемпионате мира – сборная России выступает как раз в Кельне. Договорился на всякий случай в больнице о том, что отец пройдет там общее обследование.

Позвонил домой, все рассказал. Папа отказался: «У меня отличные врачи в Москве, я тут обследуюсь. Не вижу смысла делать это в Германии».

- То есть вы не знаете, ходил ли Сергей Наильевич по врачам?
- Но он ни на что не жаловался! Я ни разу не слышал, чтобы у него возникали проблемы с сердцем. Папа всегда говорил, что чувствует себя хорошо.

Да, иногда появлялись болячки. Но они никак не были связаны с сердцем.

- Сергей Наильевич – неугомонный человек, летал везде. Сегодня он во Владивостоке, завтра – в Заполярье. Ему можно было сказать: «Не перегружайтесь, отдохните»?
- На что папа отвечал: «Если я не играю в хоккей, если не работаю, то старею, чувствую себя плохо. Мне надо постоянно быть в движении, тогда появляются силы и энергия». 

- Вы были обречены на то, чтобы в детстве пойти в хоккей? Ведь отец работал в школе ЦСКА.
- Ну да. Я еще понятия не имел, чем буду заниматься, а папа уже привел меня на каток. Года четыре мне исполнилось. Я учился кататься, ходил в коньках, держался за бортик. Вообще без разницы, когда начинать – в шесть лет или семь. Мой папа вообще пошел в хоккей в 12 лет.

Но конечно, сейчас время меняется. И конкуренция выше, и хоккей другой. Если теперь начнешь в 12, то шансов нет. А в советское время это еще было возможно.

- Если отец – тренер, то с ним можно договориться? Или наоборот, еще тяжелее?
- Тут палка о двух концах. С одной стороны это поддержка, внимательное отношение. С другой – сразу возникает давление со стороны. «Ага, у него папа – тренер, он только из-за отца в хоккее».

За столько лет я уже успел этого наслушаться. И теперь умею фильтровать такие разговоры. Концентрируюсь на хоккее, на подсказках хороших людей.

- Бывало такое, что вам высказывали в раздевалке: «Что там Наилич о нас в эфире брякнул?»
- Да, конечно. В каждой команде случалось, что ко мне кто-то подходил: «А что Сергей Наильевич обо мне так сказал?»

Я отвечал: «Это папина работа. Если есть какие-то вопросы, то вот, пожалуйста, телефон. Позвони и сам спроси». На этом разговор заканчивался. «Да ладно, мы просто так поинтересовались…»

- Правда, что в одной из ваших команд даже на установке ставили слова Сергея Наильевича?
- Да, было так один раз в Новосибирске на собрании. Шел разбор нашей игры. А о ней как раз папа рассказывал в эфире. Тогда тренер Андрей Скабелка показал это видео: «Думаете, только я говорю вам об этих ошибках? Вот Гимаев со стороны видит то же самое». 

- С вами в юности приключился забавный эпизод, когда вы здорово пробежали кросс в ЦСКА. После этого тренер сказал: «Я думал, у меня эфиопы в команде, но теперь появился кениец».
- Да, тогда было разделение ЦСКА на два клуба. Наш главный тренер Семенов сказал бежать кросс в Новогорске. Я пришел первым с большим отрывом. И после этого прозвучала та фраза.

Вообще с чего все началось? Я проигрывал в техническом плане другим ребятам. Папа ко мне обратился: «Сергей, если ты хочешь расти как хоккеист, если есть желание чего-то добиться, у тебя должен быть какой-то козырь. Или идеальное катание, или надо набирать очки, или играть жестко».

Я смог зацепиться за то, что стал лучше готовить себя по физике, чтобы компенсировать свои технические пробелы за счет силовой и позиционной игры.  

- Сергей Наильевич был хоккеистом такого же амплуа?
- Да, защитник оборонительного плана, играл строго, жестко. И удачно использовал свои габариты. Он намного больше меня. Плюс у него был сильный щелчок. У меня такого нет.

- Что советовал отец, когда вы оказывались на перепутье? Например, однажды вы думали, с кем подписывать контракт – с ЦСКА или «Магниткой».
- После сезона в «Салавате Юлаеве» у меня было много предложений. Звали в сильные команды, включая магнитогорский «Металлург», ЦСКА… Я бы согласился перейти в любую из этих команд. Это ведь гранды. Но я – армейский воспитанник, всю жизнь отыграл в детской спортивной школе. У меня была мечта играть за ЦСКА в команде мастеров, поэтому я сделал такой выбор. Иначе себе этого бы не простил.

- Но отец хотел видеть вас в «Магнитке».
- Он меня понял, мы вместе к этому пришли. Это родной клуб. Сейчас я в хоккее болею за «Витязь», отдаю все силы. Но в футболе, баскетболе, в других видах поддерживаю только ЦСКА.

- В другой раз вас звали в сборную Казахстана. Отец отговорил?
- Был такой момент. Я три года отыграл в «Барысе». И поступило предложение перейти в «Салават Юлаев», который стал чемпионом России. Как от этого откажешься? Спасибо руководству «Барыса», что меня поняли. Я хотел попробовать свои силы в Уфе. Тем более папа оттуда корнями, он тоже играл за «Салават Юлаев».

А чтобы попасть в сборную Казахстана, по правилам надо провести четыре сезона в чемпионате страны, чтобы я мог сменить спортивное гражданство. Потому что меня задействовали в молодежной сборной России. 

- Правда, что с одной из первых своих больших зарплат вы купили отцу «Мерседес»?
- Да, был такой случай. Не полностью, но я дал большую часть суммы.

- Как отреагировал Сергей Наильевич?
- Видел, ему было очень приятно. Но я хотел дать гораздо больше. Не успел…

- Вы рассказывали, что отдыхали вместе?
- Каждый отпуск я со своей семьей провожу в Италии. В том году папа приезжал к нам в гости. Мы отправились в небольшое турне – взяли машину, махнули в Неаполь, оттуда на пароме сплавали на Капри, заглянули на Амальфи. Сказочные, изумительные места!

Папа любил путешествовать, успел увидеть весь мир.

- Звал вас в Бразилию?
- Он летал с моей сестрой, которая живет в Вашингтоне. Оттуда вместе с ее мужем Антоном отправились в Южную Америку. Видели не только Бразилию, но и Аргентину, Чили.

Папа был очень любознательным, не зацикливался лишь на хоккее. На даче помнил каждый кустик, дерево, цветочек, знал абсолютно все о растениях. Дома кроме спортивных каналов смотрел много передач о животных. Говорил, что у них натуральные эмоции в дикой жизни. Много читал, особенно в юности. Знал все рассказы Джека Лондона, например.

- Сколько у Сергея Наильевича внуков?
- У меня дочка и сын, у сестры – тоже дочка и сын. Четверо.

К нам часто заглядывал домой, мы живем по соседству. Но каждый год летал в Америку, общался с внуками, был с ними на связи по скайпу.

- В Башкортостане пройдет турнир имени Сергея Гимаева?
- Да, в Туймазы – на родине предков. Там хотят назвать стадион именем папы. Меня пригласили, планирую приехать.

- Читали в соцсетях, как болельщики тепло отреагировали на ваш выход в эфир? Желаю почаще выступать на телевидении. Уверен, это – ваше.
- Прежде всего, знаю, папа был бы рад тому, что я его заменил. Именно в той программе, где он должен был участвовать. Это главная причина моего приезда в Питер.

Спасибо людям за отзывы, с их стороны было много теплых слов, звонков после трагедии. Поддержали меня, но в первую очередь – отца.

Да, уже ничего не изменишь. Но думаю, папе было бы приятно, что все его так помнят и любят.