«Я не умру, пока не увижу, как ты поднимешь Кубок Стэнли над головой»

«Питтсбург» вместе с Евгением Малкиным может выиграть второй Кубок Стэнли за два года. «Советский спорт» перевел колонку генерального менеджера «пингвинов» Джима Рутерфорда на The Player's Tribune, чтобы все поняли, как ему удалось собрать такую мощную банду.

Я стоял на синей линии рядом с тренерским штабом, глядя на то, как джентльмен в белых перчатках выносит Кубок Стэнли. Я мечтал об этом моменте 10 лет, с тех пор, как выиграл этот трофей, будучи генеральным менеджером «Каролины».

Наш капитан - Сидни Кросби поднял Кубок над головой, и в этот момент славы я был бесконечно рад за него, так как знал, сколько сил он вложил в то, чтобы привести нас к победе. Но еще больше я был счастлив за парня, которому Сид передал трофей.

Тревор Дэйли вышел на церемонию награждения, хромая после перелома лодыжки. Он вышел на лед в клубной форме и с традиционной для плей-офф бородой. Сид направился прямо к нему, сказал несколько слов и вручил Кубок.

Это был один из самых эмоциональных моментов за мою 30-летнюю карьеру менеджера.

Многие думают, что капитан выбрал Тревора, потому что он был 32-летним ветераном, который пожертвовал своим здоровьем ради команды и только что выиграл свой первый Кубок Стэнли в карьере.

Но для этого была гораздо более важная причина. Мать Тревора, Труди, следила за игрой по телевизору из своей больничной палаты в Торонто, где она боролась с раком. Она кое-что пообещала Тревору, и он выполнил свою часть уговора.

На старте плей-офф Дэйли узнал кошмарную новость: его маме осталось жить совсем недолго. Он попросил меня отпустить его, чтобы побыть рядом с ней. Если мой игрок сталкивается с семейными проблемами, я всегда даю ему время со всем разобраться – даже если он пропустит несколько матчей.

Так что Тревор отправился домой к маме. Через несколько дней, когда он вернулся в Питтсбург, я спросил у него, как все прошло. Он рассказал мне, как мама его напутствовала. Эти слова я не забуду никогда: «Не беспокойся. Я буду здесь, чтобы увидеть, как ты поднимешь Кубок Стэнли над головой».

К сожалению, по ходу финала Восточной конференции Тревор попал под силовой прием за воротами и неудачно врезался ногой в борт. Это был несчастный случай. После игры нам сообщили неприятные новости - перелом лодыжки. Сезон для Дэйли был закончен. В тот момент в раздевалке каждый старался поддержать его, потому что все видели, как он отдавался в каждой игре ради команды. Тревор был прекрасным партнером. Он лишился шанса сыграть в финале Кубка Стэнли, и это была катастрофа.

Но что ни делается – все к лучшему. Так как Тревор не мог играть, у него появилась возможность несколько раз навестить маму в больнице. Поэтому, когда мужчина в белых перчатках вынес трофей, я сразу же подумал о Труди Дэйли. Она держалась и ждала этого момента. Труди умерла спустя две недели, но она увидела, как ее сын исполнил детскую мечту и поднял Кубок над головой.

Будучи генеральным менеджером, всегда задаешься вопросом, как построить чемпионскую команду. Безусловно, тебе нужны быстрые, талантливые и умные парни. Но ты не сможешь обойтись без ребят с железным характером, ведь хоккейный сезон может подкинуть тебе проблемы, о которых ты не задумывался летом.

Следом Тревор передал Кубок Паскалю Дюпуи, который полгода назад был вынужден завершить карьеру из-за тромбоза. Это решение далось мне очень тяжело. Поэтому для такого профессионала, как Паскаль, подобное окончание сезона стало наилучшим.

Затем Дюпуи передал трофей Марку-Андре Флери. У этого парня лучший характер в лиге. «Цветок» тащил нас на протяжении всей регулярки, но плей-офф целиком провел за спиной Мэтта Мюррея. Флери никогда не жаловался и не переставал помогать Мюррею. Хотя обычно вратарям сложно побороть свой эгоизм (знаю по себе, так как сам играл в воротах).

Когда Кубок передавали из руки в руки, его поднимали над головой те, кого считали слишком маленькими. Ребята, про которых говорили, что «их время прошло». Парни, которых обменивали, игроки, чьи лидерские качества ставились под сомнение, и даже те, кто сталкивался с куда более серьезными проблемами, чем хоккей: рак, инсульты и смерти в семье.

Когда ты генеральный менеджер, празднование чемпионства напоминает тебе о том, как сложна и в то же время щедра может быть игра.

Меня попросили объяснить смысл моей работы – и это настоящий вызов для меня. Если вы спросите об этом моего восьмилетнего сына, то он скажет, что быть генменеджером – это подписывать свободных агентов и совершать обмены (за завтраком он частенько предлагает отличные варианты обмена. Например, игрока уровня Матча всех звезд на хоккеиста четвертого звена). Но в реальности это лишь 10% от общей работы.

Твоя основная задача – собрать вокруг себя грамотных специалистов, предприимчивых менеджеров и убедиться в том, что клуб финансово стабилен (это очень скучная, но крайне важная часть работы).

Я начал свою карьеру генерального менеджера в 1994 году в «Хартфорде», всего за три года до того, как команда перебралась в Каролину. В то время Хартфорд переживал тяжелые времена. Страховые компании, которые спонсировали клуб, начали уходить с рынка и закрываться, поэтому у нас оставалось всего три года на то, чтобы вывести клуб на самоокупаемость. Многие люди в Хартфорде пытались помочь нам, но вскоре стало ясно, что финансовая ситуация вряд ли наладится.

Это был невероятно трудный период. Сотрудники клуба теряли работу, игроки вместе с семьями были вынуждены срываться с насиженных мест и переезжать в незнакомые города. У нас было 12 тысяч преданных фанатов, но в то же время этого было недостаточно, чтобы пережить финансовые потери. Мы были вынуждены распрощаться.

То, что произошло в Хартфорде, всегда напоминает мне, что речь идет о бизнесе. Генеральный менеджер должен жить не только сегодняшним днем или текущим сезоном. Ты должен построить стабильный клуб. Понимая это, ты испытываешь серьезное давление.

Если у тебя появилось предложение, ты должен проанализировать его со всех сторон: характер потенциального новичка, как пройдет его адаптация в коллективе и, конечно, оценить ситуацию с твоим потолком зарплат, причем не только в этом сезоне, но и экстраполируя ее на два, а то и три года вперед.

Иногда я смотрю матчи по ходу регулярного сезона и вообще не думаю об игре. Я могу размышлять о дедлайне. Могу даже думать о следующем сезоне. Мои мысли почти всегда связаны с будущим.

Когда я был в Каролине, то у меня в офисе была маленькая клюшка для гольфа, поэтому в те моменты, когда мы продумывали варианты очередного обмена, я брал эту клюшку и выходил в холл. Наверное, она помогала мне лучше думать. В офисе доводилось слышать разговоры: «Если вы видите Джима с клюшкой, то что-то грядет».

Будучи генеральным менеджером, вы постоянно пытаетесь решить головоломку. Как я могу построить команду, которая может выиграть Кубок Стэнли? Не просто попасть в плей-офф. Не просто побороться. Выиграть. Если не в этот раз, то уже только через пять лет? Нет, ждать слишком долго.

Если вы хотите решить эту задачу, то должны следить за всем, что происходит в лиге. Это очень важно. Обе мои чемпионские команды сложились после того, как в игре наметились серьезные перемены. В 2006-м в «Каролине» мы знали, что судить после локаута станут по-другому. Лига начала борьбу с зацепами и задержками игры, ставшими неотъемлемой частью хоккея в 90-х, поэтому мы сделали ставку на хоккеистов, которые могут проявить свои лучшие качества в новых условиях.

Лига всегда движется по кругу. И победы можно достичь разными способами. Когда я пришел в «Питтсбург» в 2014-м, один тренд сменял другой. «Лос-Анджелес» выиграл за счет мощи и силы. «Чикаго» выиграл за счет таланта и дисциплины (для меня «Блэкхокс» были любимой командой, на которую мне хотелось смотреть и учиться). Затем «Кингс» опять выиграли за счет физики. А следом вновь настала очередь «Чикаго» – и снова им помог талант. Когда Кубок берет команда с определенной философией, то другие команды пытаются либо копировать этот стиль, либо найти ему противовес.

Но верный ответ заключается не в том, чтобы слепо следовать тренду. Главное – найти наилучший вариант для твоей команды.

После проигрыша «Рейнджерс» в первом раунде плей-офф-2015, я понял, что мы должны стать быстрее, если хотим претендовать на Кубок. В составе команды из Нью-Йорка запомнился реактивный парень из Швеции - Карл Хагелин, изрядно повозивший нас в той серии. Наши защитники просто не успевали за ним. Я отложил это в свою «коробочку» (мы вернемся к этой теме и к самому Хагелину через минуту).

Цель на межсезонье была поставлена – нам нужно было стать быстрее. Ну и прописные истины тоже никто не забывал: чем больше характерных игроков, которые смогут поддержать Сида, будет у тебя в раздевалке, тем больше у тебя шансов выжить в плей-офф.

В июле, когда стало очевидно, что есть шанс заполучить Фила Кессела, мы должны были принять важное решение. Обмен Кессела стоил бы нам не только молодых талантов и драфт-пиков, но и привел бы к радикальным изменениям в платежной ведомости. За все надо платить. В этом случае мы должны были быть уверены, что Фил впишется в команду, в нашу систему.

В такие моменты ты должен положиться на свою «коробочку». В ней есть то, что нельзя найти в интернете. Когда ты путешествуешь из города в город, из отеля в отель, то встречаешься с разными людьми. Слышишь много разговоров, узнаешь информацию об игроках и откладываешь все это в свою «коробочку». За 30 лет работы генеральным менеджером информации у меня накопилось предостаточно.

Я всегда знал, что Фил Кессел – хороший парень. Моя менеджерская философия гласит – всегда нужно дать второй шанс. Если хоккеист сам по себе хороший, талантливый парень, и ты дашь ему второй шанс, то он выложится по полной, чтобы оправдать твое доверие.

Решение по Кесселу свелось к одному непреложному факту: в НХЛ тяжело забивать голы. Очень тяжело. Но Фил забивает из года в год. В «Торонто» он находился под огромным давлением, но все равно забивал по 30 голов за сезон. Я чувствовал, что если дам ему второй шанс, то в «Питтсбурге» у него получится.

Фил влился в наш коллектив и, понаблюдав за ним пару недель, я кое-что понял. Оказывается, Фил не просто хороший парень, он – отличный парень.

Тогда я этого не знал, но теперь понимаю, что без Фила мы бы не выиграли Кубок. Когда Евгений Малкин выбыл из-за травмы, мы бились за попадание в плей-офф и нам срочно был нужен тот, кто сможет заменить его в роли главного бомбардира. Эту ношу взвалил на себя Кессел и был просто великолепен, так как оказался в звене с нужными людьми. Это было звено - «ХБК».

«Х» в этой тройке - Карл Хагелин.

«Анахайм» смог заполучить его прошлым летом, но хоккей - забавная вещь. Здесь нужно подстраиваться под ситуацию. В первой половине сезона игра у Карла не шла, и уже в январе в нашем офисе заговорили о нем, как о потенциальном варианте для обмена.

В тот момент всем было ясно, что скорости нам по-прежнему не хватает. Когда на пост тренера пришел Майк Салливан, мы стали играть более агрессивно, и поэтому необходимость в хоккеисте, который способен действовать на высоких скоростях, стала еще более острой.

Хагелин для этого отлично подходил.

Но почему он играл так слабо на Западе? Что может пойти не так, если мы его возьмем? Я провел несколько длительных собраний с моими коллегами по отделу хоккейных операций. Кроме того, практически каждый день у нас было по 20 мини-заседаний, на которых мы обсуждали разные кандидатуры, стараясь вытащишь из наших «коробочек» все, что в них было.

Если кандидат проходил первый этап, то дальше следовал по полному циклу: аналитика, хоккейные операции, скауты и, наконец, мы интересовались мнением тренерского штаба.

Если бы вы смотрели только на статистику, то могли бы посчитать, что Хагелин - рискованное приобретение. Но если бы вы посмотрели хотя бы 10 минут матча «Дакс», то сразу бы поняли, почему он не подошел под их методичный и силовой стиль игры. Я же вспоминал то, как он забивал нам важные голы в плей-офф и выматывал наших защитников форчеком.

В лице Давида Перрона у нас был отличный парень, который нуждался в переменах. Перрон агрессивен. Хагелин быстр. Обоим по 27 лет. Это был отличный обмен для обоих клубов. После таких трейдов ты чувствуешь, что жизнь удалась.

В тот день, когда мы оформили сделку, сразу поняли, что это верный шаг, потому что когда я наткнулся на Патрика Хернквиста, он спросил: «Мы заполучили Хагса?» – «Ага». – «А вы в курсе, что он мой лучший друг?»

Хагелин стал отличным дополнением к команде не только на льду, но и в раздевалке. Конечно, всегда есть риск. Огромное количество обменов оказываются слабыми. Каждый раз, когда ты идешь на сделку, существует вероятность того, что ты ошибешься. Всегда важно помнить, что игроки тоже люди.

Аналитики – очень важная часть отдела хоккейных операций и у нас отличные специалисты, которые оценивают игроков со всех сторон. Но, как человек, принимающий решения, ты должен мыслить глубже, не опираясь на одни лишь цифры.

Почему у него не идет игра?

Какой у него характер?

Какие тактические маневры исполняет на льду?

Что происходит за пределами ледовой арены?

Эти мысли возвращают меня к Тревору Дэйли.

В декабре, за месяц до того как мы заполучили Хагелина, у нас в офисе кто-то озвучил имя Дэйли. Я  был восхищен его игрой за «Даллас». Он был быстр, силен и отлично разгонял атаки. У меня не было сомнений, что он подойдет «Чикаго», когда они его выменяли.

Но по какой-то причине у Тревора там не получилось. Как обычно у нас состоялось небольшое собрание. Мы пристально наблюдали за ним. Главная проблема сразу же бросилась в глаза. Тревор находился на левой стороне экрана телевизора.

Тревор – игрок с левым хватом. В «Чикаго» его выпускали слева.

Большинство людей спросят: «И что? Это же его фланг?».

Так и есть. Большинство защитников предпочитают играть под удобную руку, чтобы в тех случаях, когда один игрок обороны передает шайбу другому за своими воротами, оба могли нормально ее обработать.

Но в моей «коробочке» было записано, что Тревор предпочитает играть с неудобной стороны. В «Далласе» он действовал на правом фланге. Наблюдая за его игрой в «Чикаго», я заметил, что ему приходится тяжело при выходе из зоны.

Он играл не на той позиции, на которой мог бы приносить максимальную пользу. Также существовал еще один фактор, о котором я помнил еще со времен работы в «Каролине». Если вы стали новичком в команде, которая только что выиграла Кубок Стэнли, то вам не всегда удается стать своим. Вписаться очень сложно. Команду ждет чемпионский банкет, торжественная церемония открытия, да и разговоры в раздевалке постоянно возвращаются к одному и тому же: «А помните, как мы в прошлом сезоне…».

Как бы игрок ни старался, в такой ситуации сложно не чувствовать себя изгоем. Я думал, что Тревор столкнулся с чем-то подобным, и поэтому смена обстановки может пойти ему на пользу.

В конце концов, я знал, что у Дэйли есть две черты, которые всегда его отличали в любых ситуациях: решительность и менталитет лидера. Если игрок обладает этими качествами, то надо дать ему шанс и посмотреть, что из этого выйдет.

Тогда я не знал о его семейных проблемах. Равно как и то, что он превратится в лидера нашей команды. Я не знал, что эта история закончится одним из самых эмоциональных моментов в моей карьере – наблюдать за тем, как Тревор поднимает Кубок над головой ради своей мамы.

Окончательно оценив сделку со всех сторон, прежде чем набрать номер Стэна Боумена в Чикаго, я задал себе вопрос, который задаю всякий раз на протяжении более чем 30 лет: «У этого парня есть сердце?»

Называйте меня старомодным, но я считаю, что этот вопрос может дать ответы на все вопросы в этой игре.

Источник: The Player’s Tribune