«В СКА все понимают, какая у нас цель». Мироманов – о Ларионове, Вегасе и жизни в США

В интервью «Совспорту» Мироманов рассказал:

— Как проходили переговоры со СКА? Насколько быстро вы приняли решение вернуться в Россию?
— Довольно быстро. Я уже знал организацию по тому времени, когда играл в системе СКА, поэтому был рад вернуться. Понимал, что команда будет играть на новой «СКА-Арене» – арене высочайшего уровня, в хорошем районе. Кроме того, знал, что главным тренером будет Игорь Николаевич Ларионов. Хотелось приехать и начать с нового листа.

— Какие ещё были варианты – в КХЛ или за океаном?
— Было два-три предложения, но я почти сразу понял, что хочу в Петербург. Мне нравится город, а организация здесь высочайшего уровня, поэтому решение далось легко.

— То, что вы уже играли за «СКА-Неву», помогло сделать выбор?
— Конечно. Я знал организацию, проходил сборы и предсезонную подготовку с первой командой. Понимал, какие здесь условия. В Петербурге много возможностей и помимо хоккея, в том числе с культурной точки зрения. В «Хоккейном городе» созданы феноменальные условия, поэтому я не сомневался, что всё будет на очень высоком уровне.

— «СКА-Арена» – лучшая из тех, где вы играли? У вас ведь большой опыт в Северной Америке, где тоже немало новых арен.
— Однозначно одна из лучших. Мне очень нравятся атмосфера, лёд и общие ощущения. В моём личном топе две арены – «СКА-Арена» и арена «Вегаса». В Лас-Вегасе тоже сумасшедшая атмосфера, отличная конструкция и очень удачный проект. Это особенно чувствуешь, когда находишься на льду.

— В КХЛ в последние годы построили много арен: открылись новые площадки в Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Новосибирске. Хотите их увидеть?
— Очень. Будет интересно приехать и посмотреть арены. Я этому действительно рад.

— Вы новичок команды. Какие обряды для новичков существуют сейчас?
— Особых обрядов нет. У нас много новичков, поэтому мы собрались с ребятами на ужин. Каждый должен был рассказать историю, связанную с хоккеем. Хорошо посидели, вспомнили разные случаи, но ничего сумасшедшего не происходило.

— Какую историю рассказали вы? Было что-нибудь комичное?
— Я вспомнил случай из Канады. Перед игрой одному из защитников машина проехала по ноге – именно автомобиль, не конёк на льду. Это произошло буквально перед утренней раскаткой, и матч в итоге отменили. История не столько смешная, сколько очень странная и безумная.

— Раньше новичков могли разыгрывать: позвать всех в шортах, а одного попросить прийти в костюме, или засыпать машину попкорном. Такое сейчас возможно?
— Пока ничего подобного не было. В раздевалке, конечно, случаются шутки, но каких-то серьёзных пранков или розыгрышей я не видел. В «Калгари» и «Вегасе» тоже такого не было. Новички представлялись и в НХЛ, и в АХЛ, но историй в духе баскетбольных розыгрышей, которые часто показывают, со мной не случалось.

— От Николая Голдобина ждёте чего-нибудь подобного? Он любит повесить постер или что-нибудь нарисовать.
— Я видел постеры, которые он делал для ребят в раздевалке, но у меня такого пока не было. Посмотрим, что будет по ходу сезона.

— Кто отвечает за музыку в раздевалке? После побед у вас играет очень энергичный электронный трек.
— Музыку чаще ставят Андрей Педан, Василий Глотов и Никита Зайцев. Вкус у них хороший, включают по очереди.

— Гол-сонги остались с прошлого сезона? Какая песня у вас?
— Пока у меня L’Amour Toujours – легендарный трек из восьмидесятых или девяностых. Если его услышите, наверняка узнаете. Пока оставил его, но посмотрим, как пойдёт сезон. Возможно, поменяю.

— А музыкальные вкусы в команде сейчас такие же, как в прошлом году? Тогда звучала электронная музыка и рэп.
— Думаю, сейчас музыка разнообразнее. Мне ближе то, под что люди могут хлопать и танцевать. Мы играем для болельщиков – детей и взрослых, которые приходят нас поддержать. Хочется, чтобы им было весело, чтобы они пританцовывали. Подойдут танцевальные треки и известные песни, которые узнают все.

— Кто главный заводила в раздевалке, если говорить о речах и поддержке? Сергей Плотников?
— Конечно, Сергей Плотников – капитан. Он всегда поддержит, поможет, подскажет. Николай Голдобин тоже может вовремя что-то сказать. Андрей Педан – один из тех, кто влияет на атмосферу в команде.

— В разговоре с пресс-службой после подписания контракта вы вспоминали инфраструктуру СКА. Что удивило после возвращения? «Хоккейный город» стал ещё лучше?
— В «Хоккейном городе» я пока был только один раз – проходил предсезонное медицинское обследование. Видно, что комплекс развивается: там стало больше команд, постоянно тренируются дети, всё очень активно. Наши тренировки проходят на «СКА-Арене». Инфраструктура здесь феноменальная, я действительно наслаждаюсь каждым днём.

— Как СКА и «Шанхай Дрэгонс» делят арену и тренировочное время?
— Насколько я понимаю, команда, у которой идёт домашняя серия, тренируется на основной площадке. Если предстоит выезд, занятия проходят на малой арене.

— Когда у «Шанхая» домашняя серия, вам приходится заниматься на малой арене?
— Да. «Шанхай» тренируется на основной арене, потому что будет там играть, а мы сейчас занимаемся на малой.

— Это никак не усложняет подготовку?
— Абсолютно. Сегодня тренировались на малой арене – там великолепный лёд, очень хорошо катит, шайба отлично скользит. Существенной разницы я не почувствовал.

— Согласны с Василием Глотовым, который говорил, что хоккеист, надевая свитер СКА, должен сразу понимать: от него ждут победы?
— Сто процентов. Здесь даже не нужно отдельно обсуждать этот момент: все понимают требования и цели.

— С какими эмоциями спустя несколько лет вспоминаете дебют в НХЛ? Была нервозность или, наоборот, эйфория?
— Только прекрасные эмоции. Думаю, НХЛ – мечта каждого, кто играет в хоккей, и неважно, ребёнок это или взрослый. Моя мечта сбылась. Всё время, проведённое в НХЛ, вспоминаю исключительно хорошо, а полученные уроки идут в копилку.

— Что российскому хоккеисту сложнее всего в адаптации к Северной Америке – в быту и на льду?
— Там другая жизнь. Магазины, правила, законы, люди – отличается буквально всё, с чем сталкиваешься. Нужно время, чтобы привыкнуть. Кому-то адаптация даётся легче, кому-то тяжелее. Чем быстрее освоишься, тем комфортнее будешь чувствовать себя на льду, а значит, тем лучше сможешь играть. Всё связано. Мне повезло: я с юности играл в канадских лигах. Когда приехал в «Вегас», уже понимал, с чем столкнусь, куда идти и где поесть, поэтому было проще.

— Язык, очевидно, очень важен. А нужно ли погружаться в местную культуру – знать сленг и понимать, что обсуждают в повседневной жизни?
— На первом месте хоккейная терминология: необходимо понимать тренерский штаб и партнёров. Тем, кто собирается уехать, я бы посоветовал проводить больше времени с командой. Ребята обычно открыты, готовы показать город, что-то объяснить, позвать с собой. Так проще влиться в коллектив, понять привычки партнёров, их происхождение и культуру. Вместе с этим быстрее приходит и хоккейная адаптация.

— Кто из партнёров больше всего помогал вам в начале?
— Скорее, я сам помогал другим, потому что к тому моменту уже дольше жил в Северной Америке. Первые два года мы много времени проводили с Максимом Марушевым и Павлом Дорофеевым, некоторое время жили вместе. Я старался подсказывать им и показывать, что где находится. А в мой первый год в «Вегасе» особенно помог Евгений Дадонов — опытный человек, настоящий ветеран. Мы ходили на ужины, он многое рассказывал. Это было очень полезно.

— Сейчас вам звонят хоккеисты, которые только приезжают в Северную Америку, просят совета?
— В последнее время такого не было. Павел Дорофеев уже и сам провёл там много времени. В первые два года мы с ребятами быстро освоились и поняли, что и как устроено. Сейчас продолжаем общаться с теми, с кем играли, но отдельных звонков с просьбой помочь давно не было.

— Чем отличаются болельщики в Канаде и США? Это что-то похожее на разницу между европейскими и латиноамериканскими фанатами в футболе?
— Культура действительно другая. В Англии, странах Латинской Америки – Аргентине, Бразилии, Чили – футбол занимает особое место. Для многих там на первом месте Бог, затем футбол и семья. В США сильнее традиции американского футбола: любовь к клубу, городу и штату передаётся из поколения в поколение. То же касается баскетбола и бейсбола, которым больше ста лет. Европейский футбол, или соккер, начал быстро развиваться в США только в последние десять-пятнадцать лет, а чемпионат мира поможет ему ещё больше.

— Для Канады хоккей – это религия, как футбол для Аргентины или Англии?
— Именно. В Канаде хоккей – религия. В США это тоже большой рынок, особенно в городах «Оригинальной шестёрки» – Монреале, Бостоне, Торонто, Нью-Йорке. Там хоккейная культура ощущается очень сильно. У «Вегаса» скоро десятилетие, и у клуба замечательные болельщики. Те, кто с командой с первого дня, поддерживают её при любых обстоятельствах. Но Канада всё же отличается: там болельщики более критичны и одновременно будут болеть за клуб до конца.

— В чём феномен «Вегаса»? Как новая команда так быстро собрала большую базу болельщиков?
— Очень помог успех в дебютном сезоне, когда команда дошла до финала и сыграла с «Вашингтоном». Кроме того, «Вегас» стал первой профессиональной командой высшего уровня в Лас-Вегасе – ещё до приезда клуба НФЛ «Рэйдерс». Город быстро рос, но такой команды у него не было. С тех пор «Голден Найтс» регулярно выходят в плей-офф и проходят далеко. Там сильный менеджмент и хороший владелец, поэтому, думаю, впереди ещё много успехов.

— Игорь Ларионов говорил, что нужно сделать хоккей одним из главных событий в Санкт-Петербурге и повысить посещаемость. У «Вегаса» это получилось с первого сезона благодаря работе на льду?
— Так и есть. Арена в Вегасе стоит рядом со Стрипом, казино и отелями, поэтому там всегда большой поток туристов. Но основу аудитории составляют люди, которые давно живут в Лас-Вегасе или родились там. Эта база по-настоящему двигает клуб вперёд: матчи почти всегда заполнены. Удивительно видеть такую хоккейную поддержку в городе посреди пустыни.

— Можно ли уже сопоставить атмосферу на матчах СКА с НХЛ – работу с болельщиками, шоу и другие детали игрового дня?
— Конечно. Работа идёт на полную. Фан-сектор задаёт темп: звучат кричалки, люди хлопают, танцуют и прыгают. Музыкальная программа интересная, ведущие постоянно обращаются к трибунам и просят поддержать команду. Во всех домашних матчах атмосфера была отличной. Посмотрим, как она будет развиваться дальше.

— У Лас-Вегаса репутация города казино и развлечений. Есть ли у спортсменов соблазн отвлечься? Как они там живут?
— На самом деле спокойно. Лас-Вегас как будто разделён на две части. Стрип – это одна улица, бульвар, где сосредоточены казино, отели и развлечения. А в пятнадцати минутах езды в любую сторону начинаются обычные тихие жилые районы, торговые центры и небольшие площади. Если хочется сходить в казино, на концерт или на Cirque du Soleil, то всё в центре рядом. Когда я приехал, съездил туда три раза, всё посмотрел и успокоился.

— То есть руководство клуба ничего не запрещало?
— Нет. Все ребята – профессионалы, никаких инцидентов не было. Можно заниматься чем хочешь, если выходишь на лёд и выполняешь свою работу. В этом смысле всё строится на ответственности игрока.

— Вы уехали в Северную Америку совсем молодым. Такой путь лучше, чем сначала закрепиться в КХЛ и уже потом ехать за океан?
— Всё зависит от конкретного случая. У каждого свой путь. Александр Никишин, например, прекрасно проявил себя в КХЛ и приехал в НХЛ уже готовым игроком – я очень рад за него. Кто-то уезжает в юношеском возрасте и проходит школу CHL, которую называют «мини-НХЛ»: много матчей и серьёзный уровень для молодых игроков. Затем постепенно поднимается по ступеням. Андрей Кузьменко тоже провёл сильную карьеру в КХЛ, прежде чем уехать. Универсального ответа нет: у меня был один путь, у других хоккеистов – другой.

— Какие элементы игры особенно развиваются, если уехать туда молодым? Например, у Тревора Мёрфи отмечают феноменальное для защитника катание.
— Катание в основном закладывается в детстве. В юношеском возрасте над ним можно работать, но полностью изменить его трудно – почти как походку человека. Главное преимущество CHL и колледжей – игровая практика. За сезон можно провести семьдесят, восемьдесят, а при длинном плей-офф и около девяноста матчей. Всё внимание сосредоточено на хоккее и развитии. В таком возрасте практика важнее всего.

— То есть именно игры закрепляют всё, что вы отрабатываете на тренировках?
— Абсолютно. На тренировке разбираешь и отрабатываешь нужные моменты, а в матчах закрепляешь их. Можно тренироваться бесконечно, но без игр развитие будет ограниченным.

— На кого в НХЛ вы равнялись, когда уезжали?
— На Эрика Карлссона и Виктора Хедмана. В основном следил за ними. Когда удалось сыграть против Хедмана, ещё одна мечта сбылась – я просто вышел на лёд и наслаждался.

— Не было тяжело играть против кумира?
— Нет. Я получал удовольствие и старался использовать каждый момент.

— Вы играли и в КХЛ, и в НХЛ, и в АХЛ, которую считают более силовой. На какую североамериканскую лигу больше похожа КХЛ?
— Однозначно на НХЛ. В КХЛ более мастеровитые и взрослые игроки. АХЛ всё-таки заточена под развитие перспективной молодёжи, которая переходит из юниорского хоккея в профессиональный. Кому-то этот шаг даётся быстрее, кому-то требуется больше времени. Поэтому по уровню и характеру игры КХЛ ближе к НХЛ.

— Есть ли североамериканские привычки или подходы, которые вы хотели бы перенести сюда?
— Ничего конкретного сейчас не назову. Я постоянно стараюсь узнавать новое, смотреть по сторонам. Если что-то нравится, интегрирую это в свою жизнь независимо от страны. За последние годы многое взял из подхода к подготовке, отношения к работе и телу. Для спортсмена тело – рабочий инструмент. Питание, бытовые привычки и отношение к игре со временем складываются в одну большую картину.

— С кем из бывших партнёров по Северной Америке вы чаще всего общаетесь сейчас?
— Наверное, чаще всего с Андреем Кузьменко и Павлом Дорофеевым. Стараюсь поддерживать связь и с ребятами, с которыми долго играл в АХЛ.

— Россиян, насколько сейчас известно, пока не допускают до Кубка мира – 2028. Как относятся к российским игрокам внутри клубов НХЛ? Есть ли предрассудки?
— У меня за всё время в Северной Америке не было ни одной проблемы и ни одного неприятного высказывания. К российским ребятам всегда относились хорошо, дружелюбно и с пониманием. Внутри команды всё определяется спортом.

— На это влияет история российского хоккея и достижения Овечкина, Малкина, Ковальчука и других звёзд?
— Конечно. Была «Русская пятёрка», есть Александр Овечкин, Илья Ковальчук, Евгений Малкин и сотни других выдающихся российских игроков, прошедших через НХЛ. Россиян знают как перспективных, мастеровитых и техничных хоккеистов.

— Вы давно знакомы с Игорем Ларионовым. Участвовал ли он в переговорах со СКА и каким был ваш первый разговор после перехода?
— Мы несколько раз разговаривали. Игорь Николаевич рассказывал о команде, условиях и коллективе – только позитивные вещи. Многое я и сам уже знал. После подписания мы созвонились, он поздравил меня. Закончили разговор на том, что оба ждём начала тренировочного лагеря и совместной работы.

— Насколько легче работать с тренером, которого давно знаете? Не нужно заново искать общий язык.
— Это очень приятно. Я действительно получаю удовольствие от каждого дня – от начала до конца тренировочного процесса. Весь штаб состоит из прекрасных людей и сильных специалистов. Я понимаю философию Игоря Николаевича и его посыл. Остаётся выходить на лёд, получать удовольствие и выкладываться на сто процентов.

— Ларионов не раз говорил о своей философии и коротком пасе, о «собачке» в своей зоне. Насколько сложно играть в такой достаточно романтичный хоккей?
— Это не усложняет игру, а, наоборот, делает её легче и интереснее. Мы отходим от прямолинейного вертикального стиля и играем в комбинационный хоккей, где взаимодействуют все пять игроков. Это весёлая, увлекательная игра, от которой команда получает удовольствие. Думаю, мы будем становиться лучше: у нас девять новичков, все привыкают друг к другу, адаптируются и настраивают базовые моменты.

— В прошлом плей-офф в матчах с ЦСКА команда порой действовала прагматичнее. Допускаете, что по ходу сезона и в плей-офф тоже придётся упростить игру?
— Конечно. Хоккей меняется каждую минуту, предсказать всё невозможно. На матч может быть один план, но ситуация потребует его изменить – например, сыграть через борт или выбросить шайбу. В этом нет ничего плохого. Если ведём в одну шайбу и остаётся десять минут, можем сыграть проще, потому что результат важнее.

— Старт сезона, несмотря на высокое место, получился непростым. Значит ли это, что к вашему стилю постепенно адаптируются? Какие ошибки ещё нужно убрать?
— Ошибок невозможно избежать – они будут при любой системе. У нас девять новичков, и адаптация требует времени, как бы ни хотелось, чтобы уже в первой игре всё получалось и каждый набирал по десять очков. Задача на каждый матч – качественно провести шестьдесят минут и забить больше, чем пропустить. Где-то будет меньше голов, где-то больше. Когда все поймут философию и будут её соблюдать, успех придёт.

— Вы начинали нападающим, а Игорь Ларионов повлиял на ваш переход в защиту. Как это произошло?
— Мне было около шестнадцати лет. Я приехал тренироваться к Игорю Николаевичу в Детройт, и на небольшом летнем турнире он предложил сыграть в защите. Я согласился, не стал ничего усложнять и действовал естественно. Ему понравилось, как я выглядел в обороне, и он посоветовал мне и родителям подумать о смене амплуа: я высокий, праворукий, умею бросать, отдавать пас и неплохо катаюсь. Тогда хоккей как раз двигался к модели, при которой защитник активно подключается к атаке. На высочайшем уровне играл Эрик Карлссон, клубы искали праворуких атакующих защитников. Позже в юниорской лиге я ещё выходил в нападении и окончательно перешёл в оборону только в девятнадцать лет. Ни разу об этом не пожалел. Не знаю, смог бы попасть в НХЛ как форвард, а защитником подписал контракт свободного агента. Эта история продолжается.

— По первым матчам у вас с Алексеем Маклюковым большое игровое время, вы выходите в первой паре. Это показатель доверия тренерского штаба к двум новичкам?
— Конечно. Мы с Алексеем говорили, что должны использовать это доверие на сто процентов и убедить штаб в правильности решения. Нужно выходить и выполнять работу даже не на сто, а на сто десять процентов. Мы очень ценим это доверие, чувствуем его, и оно нам помогает.

— Для Маклюкова это одиннадцатый сезон в КХЛ, он был капитаном чемпионского «Металлурга». Насколько легче адаптироваться к лиге рядом с таким опытным партнёром?
— Я знаком с Алексеем больше десяти лет. Когда-то мы вместе тренировались на летних сборах у Игоря Николаевича. Он отличный игрок и прекрасный человек, семьянин. Я не сомневался, что взаимопонимание возникнет быстро. С ним легко играть: он умный хоккеист, понимает, где окажусь я, а я знаю, где будет он. Мы обсудили несколько моментов, сравнили, как видим разные ситуации, договорились – и играем.

— Тренерский штаб с самого начала видел вас в одной паре из-за давнего знакомства?
— Не знаю, связано ли решение именно с нашим знакомством. Просто мы хорошо дополняем друг друга: Алексей – леворукий, я – праворукий; он больше ориентирован на оборону, я – чуть больше на атаку. Вместе это работает.

— Был ли в вашей жизни момент, когда вы думали бросить хоккей?
— Да. Примерно в четырнадцать-пятнадцать лет я перестал чувствовать развитие, будто упёрся в стену. Не хватало вдохновения и роста. Тогда мне очень помогли мама и папа, за что я им бесконечно благодарен. Где-то подтолкнули, где-то направили. Открылось второе дыхание, появилось новое желание играть, и я стал быстро прогрессировать. Это был важный момент в карьере.

— Кем вы могли бы стать, если бы не хоккей? Вы говорили, что стараетесь многим интересоваться и узнавать новое.
— Трудно сказать. Я очень спортивный человек, поэтому, возможно, выбрал бы другой вид спорта. Ещё мне интересны предпринимательство и дизайн. Нравится флиппинг: люди покупают заброшенные дома или фермы, ремонтируют, перестраивают и переходят к следующему проекту. Не скажу, что уже разбираюсь в этом профессионально, но мои увлечения могли бы привести меня в такое направление.

— Какими ещё видами спорта увлекаетесь, кроме гольфа?
— Люблю рыбалку – это скорее для души. Стараюсь как можно чаще играть в гольф летом, интересуюсь автоспортом и картингом, люблю читать. Нравятся водные виды спорта, например сёрфинг, но всем этим занимаюсь аккуратно. Хоккей – моя профессия, тело – главный рабочий ресурс, поэтому в других занятиях важно не перегибать палку.

— Есть ли в контракте ограничения на травмоопасные занятия? В футболе известны случаи, когда клубы запрещали игрокам лыжи после серьёзных травм.
— Не помню, чтобы в моём контракте было что-то подобное. Но каждый хоккеист понимает, что водные виды спорта, лыжи или сноуборд могут быть опасны. Поэтому никто не рискует без необходимости: тяжёлая травма способна поставить крест на карьере.

— После завершения карьеры хотели бы остаться в спорте – стать менеджером или тренером?
— Я этого не исключаю. Хоккейная карьера непредсказуема: не знаешь, что будет через неделю или даже через два дня. Всё зависит от того, как я буду играть и как будет чувствовать себя тело. Поэтому открыт разным вариантам. В первые пару лет после завершения карьеры хотелось бы много путешествовать. Думаю, это изменит взгляд на жизнь и мир, что-то для меня откроет, а что-то, возможно, закроет. Но со временем хотелось бы помочь тем, кто идёт за нами: показать молодым ребятам, чего они могут добиться, и передать накопленный опыт. Будет ли это менеджмент или тренерская работа – жизнь покажет.

— В путешествиях вам интереснее города или природа? Вы ведь любите рыбалку.
— Природа – на сто процентов. Особенно интересует нахлыстовая рыбалка. Я немного путешествовал по США и Канаде, хотел бы побывать на Аляске и в других отдалённых местах. Прошлым летом ездил на Камчатку на лососёвую рыбалку –там сумасшедшая природа, надеюсь ещё не раз вернуться. В списке также Новая Зеландия, Аргентина, другие страны Южной Америки и Скандинавия. Мест ещё очень много.

— У хоккеистов бывают необычные игровые ритуалы. Какие ритуалы есть у вас?
— Особых ритуалов нет – есть рутина, которая складывалась много лет. После сна пью кофе, затем ещё один – когда прихожу на арену. Слушаю музыку в наушниках. Разминка всегда одна и та же и начинается в одно время, экипироваться тоже начинаю по расписанию. Можно сказать, моя рутина и есть мой ритуал.

— Какие самые странные ритуалы вы видели у партнёров?
— Ничего по-настоящему странного не вспоминается. Кто-то приходит в одном и том же костюме или надевает один галстук, пока команда побеждает. Но в целом у каждого есть последовательность действий, которую он повторяет перед матчем. Рутина становится ритуалом.

— А еда?
— С едой у меня так же. Когда начинаю экспериментировать, меняются самочувствие и игра. Если ем привычные продукты, организм знает этот режим, а я понимаю, какой отдачи от него ждать во время матча.

— У Игоря Ларионова, как принято считать, строгий подход к питанию. Есть жёсткая диета?
— Нет, ничего такого нет.

— Говорили, например, о запрете сахара.
— Сладостей действительно нет, но есть фрукты, в которых тоже содержится сахар и которые гораздо полезнее шоколадки или пирожного. На кухне очень большое разнообразие, всё вкусно и приготовлено на высоком уровне. У нас прекрасные повара.

— Рацион адаптировали под привычки игроков из НХЛ или требования тренерского штаба?
— Всегда много зелени и большой выбор: каждый день есть рыба, мясо, курица или индейка, причём приготовленные по-разному. Есть паста, гречка, белый и бурый рис. Это обычная сбалансированная тарелка – такой же подход был в «Калгари» и «Вегасе». Для спортсмена правильное питание и должно быть таким.

— У вас был небольшой период в Чехии – 17 матчей. Чем чешский хоккей отличается от НХЛ, Северной Америки в целом и России? Какой там была атмосфера?
— Европейский хоккей отличается и от АХЛ, и от НХЛ. Я бы сказал, что чешская Экстралига ближе к КХЛ: больше контроля шайбы, оборонительных эпизодов и комбинационной игры. Это был интересный опыт. Мне предложили сыграть в высшей лиге против взрослых профессионалов, и я согласился. Понравились и хоккей, и возможность увидеть Чехию, немного попутешествовать по Европе.

— Когда вы говорите «против взрослых», имеете в виду возрастную элиту?
— Нет, речь о моём переходе во взрослый хоккей. Это был мой первый сезон на таком уровне.

— Решение поехать именно в Чехию было осознанным?
— Да. К тому моменту я только один сезон отыграл в защите, и мне нужно было делать следующий шаг во взрослом хоккее. Появилось предложение из чешской Экстралиги, и я долго не раздумывал: решил поехать, сыграть и посмотреть, как всё сложится.