Сани с усами. Корреспондент «Советского спорта» на Кубке мира среди юниоров прокатился по-взрослому

Наш корреспондент на трассе в Парамонове испытал на себе, что чувствуют саночники, когда несутся в нескольких сантиметрах от поверхности желоба со скоростью под 100 км/час.

– Слушай! Появилась идея, – на лице редактора подозрительно хитрая улыбка. – Смотайся на санно-бобслейную трассу в Парамоново, там Кубок мира среди юниоров проходит. Сам тоже попробуй скатиться. И новую трассу испытаешь, и проветришься. Не дрейфь, маршрут-то юниорский!

В деревне Парамоново, что около Дмитрова, градуса на три-четыре холоднее, чем в Москве. Вокруг только лес и много снега.

На старте – американцы, словаки, лидеры мирового санного спорта – немцы. Вокруг суетятся тренеры, сервисеры – одни обмахивают сани полотенцем, другие поправляют комбинезон, третьи дают наставления.

Спускаюсь на разведку к одному из виражей… Вжих! Если бы моргнул в этот момент – и не заметил бы, что пролетело. Подчеркнуто беззаботно интересуюсь у вице-президента Федерации санного спорта России Геннадия Родионова:

– С какой скоростью юниоры едут?

– Где-то 115 км/ч, может, побыстрее…

Эти роковые слова звучат у меня в ушах до окончания соревнований. А потом шефство надо мной берет Олег Сухорученко, главный тренер сборной России на зимних Олимпийских играх 1998 и 2006 годов.

– Не переживай, – говорит он, – мы тебя на десятом вираже посадим в сани. Там самый длинный прямой участок.

– А может, не надо? – участливо спрашивает тренер СДЮШОР «Парамоново», мастер спорта Александра Парфентьева.

– Давайте комбинезон, — сжигаю я последние мосты. Редакционное задание должно быть выполнено.

Форму для вашего корреспондента берут у юниора Сергея, который ниже меня сантиметров на 20.

– Налезет, можешь даже на джинсы натянуть. Материал хороший, дорогой, – успокаивает Александра и вдруг начинает хохотать:

– Забыла сказать – молнией назад! Снимай и надевай заново.

Снимаю. Надеваю. Нормально сидит костюмчик, будто для меня шили. Теперь обувь.

– Мала размера на четыре, – жалобно констатирую.

– Так и должно быть, – успокаивает Александра. – Это как у балерины пуанты: чтобы носок легко тянулся.

В ангаре на бетонном полу меня учат правильно ложиться в сани. Это несложно, главное – нащупать ручки, за которые нужно держаться. Сухорученко грузит сани во внедорожник, едем на десятый вираж. Меня начинает потряхивать и вовсе не на ухабах.

– Разгонишься по прямой, дальше вираж, на него лучше не заходи. А то уедешь – и не остановим.

– А как не уехать? – задаю жизненно важный вопрос.

– Затормозишь перед виражом. Тормозить сейчас научу, – говорит Сухорученко.

Вокруг уже совсем темно, но трасса подсвечивается отлично. Забираемся с Олегом в желоб. На льду очень холодно, а может, это меня знобит. Ложусь на сани, Сухорученко их придерживает. Поднимаю голову и далеко внизу вижу вираж. Страшновато он смотрится.

– Чтобы затормозить, нужно сесть и поднять сани на дыбы. Вот так, – показывает тренер.

Олег убирает ногу, а сани только этого и ждали…

Скорость набирается моментально, вираж летит на меня, управлять невозможно – сани бьет о борта. Слышу только скрежет льда и свое прерывистое дыхание. И тут же раздается громкое: «Тормози! Тормози!». Резко сажусь, ставлю ноги на лед, но… продолжаю лететь. Что делать?! Откидываюсь чуть назад, еще раз пытаюсь поднять под собой сани. Получилось! Резко останавливаюсь, чудом не перевернувшись.

Подходит Сухорученко.

– Что приводит людей в этот спорт? – спрашиваю своего нового тренера.

– Затягивает. Однажды начав, оторваться сложно.

С огромным облегчением снимаю каску и спешу в раздевалку.

— Миша! – слышу сзади противный голос нашего фотокора Кости Иванова. – Скатись-ка еще разок. Ты, черт побери, не в фокусе.