Серебряный призер Олимпиады-2006 Альберт Демченко: Кто на санях, а я в танке!

Санный спорт

НА ДМИТРОВКЕ ЗНАЮ ВСЕ СВЕТОФОРЫ

Мастерская Альберта Демченко находится на самом отшибе спорткомплекса «Искра», что в районе станции метро «Ботанический сад». Проходишь мимо идеально стриженных газонов, на которых гоняет мяч ребятня, мимо блестящих витражей школы фехтования и упираешься в одноэтажную пристройку с обшарпанными стенами. Где за углом валяются старые стулья, ржавые жбаны, а недалеко от входа очень символично стоят старые детские санки. Маскировка на твердую пятерку! Ни один немец или итальянец не догадается, что именно здесь рождаются секреты русских саней.
…К дверям подкатывает могучий «Мерседес AMG» черного цвета. «Извините, ребята, задержался на медобследовании», – появляется из авто Альберт и приглашает пройти внутрь.
Даже не думал, что санный спорт едко пахнет клеем и полиролью! Эти «ароматы» бьют в нос при входе в мастерскую.
Широкоплечий саночник еле проходит в узкие дверные проемы, перед которыми двухметровому гиганту приходится чуть пригнуться. Демченко чеканит шаг, эхо от которого начинает плясать по стенам тесного коридора. И Альберт ныряет в первую же дверь справа.
Его мастерская больше похожа на скобяную лавку. Столешницы, закрепленные по всему периметру комнаты, завалены всевозможными болтами, гаечными ключами и винтиками. В углу слоеный пирог из старых саней, которые стоят друг на дружке. То здесь, то там старые советские станки из чугуна. За ними Демченко проводит долгие часы. Своими мозолистыми натруженными ручищами вытачивает детали для саней.
– А где же ваши новые сани, Альберт?
– Они еще не собраны. Но почти все запчасти в Сигулде. Но даже будь сани в Москве – не разрешил бы фотографировать. Секрет фирмы! Увидите все на первом этапе Кубка мира.
Собеседник тут же достает из шкафа старенький синий халат, надевает его, мигом находит нужную деталь и идет к станку:
– Сейчас поискрим!
Мастерскую пронзает скрежет металла, а из-под станка бенгальскими огнями во все стороны разлетаются искры.
– Как вышли на «Марусю-Верджин»? – задаю вопрос уже после того, как мы усаживаемся пить чай с печеньем в соседней комнате.
– Я давно знаком с Николаем Фоменко. Это сейчас он директор инженерного департамента формулической «Маруси-Верджин», а два года назад вел российскую версию передачи «Top Gear» и пригласил меня поучаствовать.
– Любите скорость не только на санно-бобслейных трассах?
– А то! На Дмитровке, по которой езжу из дома до этой мастерской, все светофоры знаю, – смеется Демченко.
– Правда, что на призовые за медали Олимпиады в Ванкувере хотели купить себе спортивный «Порше-911»?
– Правда. Увы, не хватило нескольких сотых до бронзовой медали. Но я не жалею. 911‑й «Порше», конечно, хорош, но для одного человека. А у меня семья, дети. Да  и как мои сани назад влезут? Так что теперь у меня другая страсть. Вон стоит черненький красавец, – Альберт через окошко с любовью смотрит на свой «Мерседес». – А жена не очень любит на нем ездить, когда я за рулем. Я как педаль газа в пол, так ее укачивать начинает…

ВЛОЖЕНИЕ – 10 МИЛЛИОНОВ, ОТДАЧА – РЖАВЫЕ КРОНШТЕЙНЫ

– Так чем именно вам помогла «Маруся-Верджин»?
– У них богатый опыт работы с карбоном. Этот суперлегкий материал идет на корпус спортивных тачек. Из него они сделали мне обтекатель – ниша, в которой я лежу в санях. Помогли с цельнометаллическими полозьями. Мы даже хотим вместе наладить производство. Новый обтекатель был разработан вообще с нуля. С меня сняли мерки, а затем сделали слепок тела.
– Не в гипс же вас клали?
– Я ложился в специальную пену, где в точности отпечатались все изгибы моего тела. Вот, глядите, это я в их автосалоне как раз лежу в пене, – Альберт показывает видео на своем айфоне. – Потом быстро сделали слепок будущего обтекателя, вылепили его из пластилина, затем выточили специальное ложе из дерева. Я лег туда, но все равно в паре мест жмет, ручки не подходят. Пришлось делать доработку. Только когда все меня устроило, сделали болванку и сняли с нее матрицу.
– На сколько высокие технологии помогут улучшить результат: на тысячные, сотые?
– Я опробовал новый обтекатель на сборах в Норвегии. Пока все нравится. Правда, ездил на старых санях, но, думаю, облегченный карбоновый обтекатель добавит несколько сотых. Сейчас термообработку проходят новые цельнометаллические полозья. Это финальная стадия. Думаю, уже на сборах в Сигулде в начале ноября наконец прокачусь на абсолютно новых санях! Получается, работаю на перспективу. Наши молодые спортсмены сейчас катаются на старых разработках. Так мы немцев никогда не обойдем. Вот и приходится в ущерб тренировочному процессу заниматься технической частью. Тот же олимпийский чемпион Феликс Лох из Германии вряд ли так хорошо знает, как устроены его санки. Над ними куча людей трудится, а его задача – сесть и победить.
– Ваши новые сани – это прорыв?
– Нет, мы сейчас только догоняем тех же немцев. После Олимпиады в Турине, когда мужская сборная вообще осталась без медалей, они крепко взялись за дело. Бросились отрабатывать и технику, и стартовый разгон. Благо Германия умеет быстро внедрять в жизнь свои разработки, а не ждать десять лет, пока китайцы успеют все их идеи спереть. Их федерация санного спорта берет наработки автоконцерна БМВ. Они испытывают комбинезоны в аэродинамической трубе, где проходят испытания автомобили. Ведь аэродинамика на быстрых трассах играет ключевую роль. Я вот сейчас сделал саночки и сижу гадаю: вроде догнал немцев по технологиям, а черт его знает, с какими наработками они приедут на первый этап Кубка мира. Может, мои, по сравнению с немецкими, будут прошлым веком.
– Высокие технологии прямо как в «Формуле-1»!
– А что-то похожее, кстати, есть. Только у них – покрышки, а у нас полозья, – смеется Демченко. – Но если в автоспорте можно просчитать, как поедет болид еще до испытаний, то в санном спорте – нет. Так что первый заезд на новых санях, все равно что хождение в потемках по незнакомой комнате – ничего не известно.
– В санном спорте есть разведка? Подсматриваете идеи друг у друга?
– У нас нет, а вот немцы собирают данные со всего мира. Например, активно читают зарубежную прессу, в том числе и российскую. Сейчас «Советский спорт» напишет про мои сани – в Германии точно прочтут.
– Фоменко знает, что его «Маруся-Верджин» заочно конкурирует с БМВ в санном спорте?
– Даже не догадывается. Он сейчас очень занятой человек, график плотнейший – гонки чуть ли не каждую неделю. Поговорили один раз. Вышел на него – он дал добро, обещал помочь. Так что сейчас я не с ним общаюсь, а с механиками из московского офиса «Маруси». Хотя до последнего ждал помощи от Бауманского университета.
– Можно поподробнее…
– Только закончился прошлый сезон, я всю весну ездил в Бауманку. Как студент на сессию, – усмехается Альберт. – Все надеялся на сотрудничество, хотел, чтобы в их лаборатории сделали мне обтекатель. Переписка с ними была долгой. И в итоге я на них положил... Начали работать в апреле, а к августу я резонно ждал новый обтекатель. Звоню им первого числа, они – «приезжайте двадцатого». Их любимое число, блин! Сначала у них было двадцатое июня, потом двадцатое июля. Я все ждал, предоставлял им время. И с деньгами у них полный порядок был – Минспорта выделило 10 миллионов рублей.
– И где отдача?
– Вон на полке лежит – три ржавых кронштейна, которые я и сам сделать могу. В итоге они и испытаний не провели, и собрать сани не смогли, а потом говорят – вы составили неправильное техзадание. Встретились, поговорили. Валерий Силаков (главный тренер сборной России. – Прим. ред.) надеялся, что они после второй встречи начнут работать. А они опять свое: «Неправильное техзадание». Все, говорю, достали. Сезон уже скоро. Не на ледянке же я буду по желобу ездить! Позвонил Фоменко – и процесс сразу пошел.

КОМУ СИДЕТЬ В ОФИСЕ, А КОМУ – НА САНОЧКАХ КАТАТЬСЯ

– Слышал, вы ударно провели отпуск. И с парашютом прыгали, и на танке катались!
– Мне позвонили с Первого канала. У нас хорошие отношения еще с тех пор, как я участвовал в их проекте «Большие гонки». А сейчас новый – «Специальное задание». Передача типа «Последнего героя». Разные люди проходят опасные задания. Не смог – до свидания. Но, если устал, можно самому уйти. Ударяешь в большой колокол на общем собрании – и гуляй.
– И как успехи? Дошли до финала программы?
– Всего вам рассказать не могу. Подписывал соглашение о неразглашении информации до тех пор, пока передача с моим участием не выйдет в эфир. Скажу лишь, что меня отчислили с проекта. Не прошел задание. Дублей там не было, надо за раз пройти. Уже дошел почти до финиша, и тут помешали операторы – полезли снимать крупный план. Была ночная съемка, они в самый ответственный момент включили на камере прожектор, и соперник успел убежать. Но, думаю, смонтируют все так, будто я, такой лошара, не смог пройти задание до конца. Но мне больше всего на танке понравилось. На Т-90 ездил. Внутри шумно, жарко, но кайф непередаваемый! Особенно, когда стреляешь. Если знаешь, что сейчас бабахнет, упираешься во что-нибудь, но все равно откатываешься назад. А если выстрел неожиданный, тогда можно серьезно себе чего-нибудь стукнуть.
– А с парашютом первый раз в жизни прыгали?
– Ага, – мирно прихлебывает чаек Демченко, словно для него это рядовое событие.
– Перед прыжком не цеплялись руками и ногами за дверной проем?
– Мы работали в команде. Я прыгал с вертолета вторым, а позади меня были два человека. А по правилам, если один человек испугался и не хочет прыгать, то идущим за ним карабины не перестегивают. Не подставлять же людей.
– Неужели от прыжка не осталось вообще никаких эмоций?! Это же не с тренировочной вышки прыгать.
– Кстати, с вышки гораздо страшнее прыгать и больнее. Хотел у себя в Дмитрове сигануть – не пустили. Говорят, вот будете весить меньше ста килограммов, тогда пожалуйста. Хотя в армии никто не спрашивал, когда весил под 110. Сбрасывали – и все.
– Альберт, неужели вам не хватает экстрима в ледяном желобе на скорости 150 км/ч?
– На проекты люди со всей страны съезжаются, все разных профессий. Интересно с ними. А у нас же в санях одно и то же все время.
– Ну так вы же не в офисе работаете менеджером, а на каждом спуске рискуете своей жизнью!
– А у менеджеров интереснее работа и жизнь насыщеннее! Он вечером собрался с работы, пошел в бар, – Демченко характерным жестом хлопает себя по шее. – Набухался, подрался. И все у него хорошо. А нам же вообще ничего нельзя. Завтрак, тренировка, обед, катание, ужин, отбой. Никакого драйва. Но я на это смотрю не как на экстрим, а как на каждодневную работу. Кому-то нравится в офисе сидеть, а мне – на саночках кататься.
– Здоровье свое не бережете…
– На неудачную операцию намекаете, – вздыхает Альберт. – Да, лет семь назад вырезали аппендицит и забыли дыхательную трубку в горле. Пришлось делать трахеотомию, доставали эту чертову трубку.
– Доктора, совершившего ту ошибку, часто вспоминаете?
– А мы с ним общаемся до сих пор! Я спокойно отнесся к этому. На что обижаться-то? Не ошибается ведь тот, кто ничего не делает. Хотя в Оберхофе году в 2005-м сильно испугался. Влетел в козырек на скорости за сто километров в час и рухнул на трассу. Сани вдребезги разбил, а сам чувствую, что от удара дышать не могу. Стою, бьюсь о бортик, чтобы завести дыхание, весь синий, руки отнимаются. Думаю, ну все, умираю. Еле выкарабкался тогда.