«Нет незакрытого гештальта в UFC». Откровенное интервью с Иваном Штырковым

В интервью Ивана Штыркова вы узнаете:

— Общаясь в прошлый раз, ты сказал, что в планах на 2026 год у тебя завести семью. Всё те же цели остаются?
— Ну да, 19 июня состоялась свадьба. 31 декабря я сделал предложение своей девушке. 

— Поздравляю! Как чувствуешь: готов ли ты одновременно быть и спортсменом, и мужем, и, возможно, отцом?
— Спасибо! Главное – не женой (смеётся). Насчёт отцовства: пока непонятно. К готовности быть отцом, думаю, никто никогда не готов. Люди лишь визуализируют эту готовность в своей голове. Мы с невестой уже достаточно долго вместе, я полностью ей доверяю. В свои 37 лет сделал это осознанно. Я к этому готов. Насколько будет волнительно – думаю, всё выяснится в моменте. А так я в предвкушении.

— А если говорить в целом о спорте и жизни, есть ли у тебя на данном этапе какая-то яркая мечта?
— Определённо есть. Но, наверное, все мечты в моём возрасте как-то материализовались. Романтика и вера в чудеса из головы ушли: вера – нет, а вера в чудеса – да. На данный момент очень хочу достроить свой дом и построить ещё дом родителям. Это из практичного. Ну и, естественно, по карьере хотелось бы провести в этом году три боя. Сейчас планируется бой в июле, четвёртого числа, потом вроде как интересный бой в августе…

— Связано с Днём города?
— В августе – нет, в сентябре будет в Челябинске. На День города в Екатеринбурге вроде как турниры не планируются. И на декабрьском турнире есть планы выступить, если всё будет хорошо. С декабря прошлого года я не дрался, всё ждали: наши турниры переносились. Планировали на 30 мая большой турнир, но перенесли аж на июль. Ничего страшного. Всё идёт своим чередом. Каких-то особых мечтаний нет – просто чтобы всё было хорошо у всех, чтобы люди спокойно жили, вернулись в состояние покоя и умиротворения.

— Кстати, про Челябинск. В апреле 2025 года сообщалось, что клуб «Архангел Михаил» откроет свой филиал в Челябинске. Есть понимание, когда он будет готов?
— Здесь вопрос к застройщикам РМК Арены. По моей информации, в конце 2026 года РМК Арена должна быть запущена. То есть там уже будет всё оборудование, все залы будут готовы к эксплуатации. Думаю, мы заедем туда примерно как с клубом в Екатеринбурге: когда анонсировали открытие, мы начали работать с ноября. Как только нам дадут чёткие границы времени – например, что в декабре 2026 года мы уже в эксплуатации – мы начнём набирать филиал, подключать ребят из Челябинска и области. У нас уже есть неформальные договорённости с Челябинским союзом.

— О турнире, возможно, идёт речь?
— Нет, именно о бойцах, нам нужно набрать бойцов. Площадь зала, где будет базироваться клуб «Архангел Михаил» в Челябинске – 900 квадратных метров. Это большое помещение. Нужно приглашать ребят, договариваться с тренерами, потому что кому-то будет неудобно ездить с другого конца города. Пока мы ждём официальной команды, чтобы начинать готовить почву. Как только арена откроется, мы заведём туда ребят, и они уже будут тренироваться в прекрасных условиях.

— Если про Екатеринбург говорить: можно ли назвать его столицей России в мире единоборств?
— Думаю, мы уже давно так, и это не только наше мнение – это уже общественное мнение. Посмотри: Бивол где дерётся сейчас? Не в Москве, не в Питере. Он дерётся в Екатеринбурге. Бой Бивола – это событие нереального уровня. Я, как профессиональный боец MMA, хотел бы, чтобы и MMA-турниры у нас были такого же уровня. Дай бог доживём – будем так же шуметь. Но бокс – это бокс, у него свои правила, свои очень большие любители. И такие звёзды, как Дмитрий Бивол, – это наши звёзды. Я помню, как приезжал Сергей Ковалёв, боксировал в Челябинске. Когда такие боксёры приезжают – это уже не первый раз. Сейчас это наивысший уровень. Мы постоянно коллаборируемся с другими организациями: Karate Combat провели недавно, K-1 World Max, запустили проект по муай-тай. Мы не просто делаем турниры, мы привлекаем большую аудиторию любителей разных видов единоборств. Собрали все виды и стараемся их максимально развивать и поддерживать. Плюс уровень профессиональной команды и уровень поддержки, которую оказывает Игорь Алексеевич Алтушкин бойцам. Поэтому я думаю, мы вправе называть себя столицей единоборств в России.

— Кстати, я много слышал про сравнение двух главных героев развития спорта в своих городах – Игоря Алексеевича Алтушкина и Сергея Галицкого. Ты понимаешь это сравнение?
— Мне кажется, что Игорь Алексеевич и Галицкий не должны идти в сравнении своего вклада в развитие территорий. Знаешь, это настоящее чудо, промысел Бога, что такие люди вкладывают свои силы в развитие своих городов и инфраструктуру, в спорт. Для нас Игорь Алексеевич – это визионер. То, как он видит будущее, как он его строит, я таких людей никогда не встречал. А Галицкий, я просто не владею этой информацией об объёмах, которые он вкладывает в спорт.

— Он больше по футболу.
— Понимаешь… Вот УГМК поддерживает «Автомобилист». Но УГМК очень долгое время, уже больше 20 лет, поддерживает самбистов. В то время, когда я ещё занимался самбо, я очень завидовал ребятам: они ездили на крутых автобусах, были обеспечены, у них везде были забронированы номера в отелях, они были на зарплатах, им дарили квартиры. И это тоже поддержка единоборств. Просто так сложилось, что интересы разделились. Когда я слышу про гонорары футболистов, думаю: что там поддерживать? Там запасные получают больше…

— Это же делается для болельщиков по большей части.
— Я как единоборец не могу сказать, что не люблю футбол или хоккей. Но есть виды спорта, где поддержка важнее, чем футболистам, потому что футбол поддерживают все. А здесь, представляешь, сколько бедолаг? Я так называю парней из единоборств, потому что никто в единоборствах миллиардером не стал. Если взять общую массу, зарплата в 50 тысяч рублей в месяц для них – огромные деньги. Плюс РМК даёт возможность драться, даёт зарплаты – это жизнь ребятам даёт. А послушаешь, сколько получает футболист: он за два года уже может себе на жизнь заработать. Я не считаю чужие деньги, просто говорю, что есть другие сферы, куда можно направить финансы.

— Ну и в Екатеринбурге развиваются не только единоборства.
— Да. Поэтому сравнивать я бы не хотел. Галицкий – молодец, он вкладывает в свою страну. Я вообще за любого человека, который много развивает и оставляет деньги здесь, в стране. Таких людей очень мало.

— Думаю, поэтому и сравнивают только Алтушкина и Галицкого.
— Их дела заметны, это факт. Но что важно, они ничего за это не просят. Они развиваются – здорово, классно. УГМК, кстати, в последнее время тоже вышла на высокий уровень. Но если бы каждый, у кого есть такая возможность в нашей стране, чуть-чуть помогал развитию разных сфер, не обязательно спорта, было бы классно. 

— Есть желание – можно куда угодно вложиться.
— Да. Я очень восхищаюсь людьми, которые свои заработанные деньги могут отдать другому человеку, помочь, вложить, не имея с этого никакой прибыли. Это очень круто. Поэтому без разницы, кто и как. Можно и не выходить из тени – помогать инкогнито. Но это уже философия. В любом случае – я за таких людей. 

— Если это помогает, то почему бы и нет?
— Да почему нет? Если человек делится, то почему нет. Поэтому сравнивать никого не хочется. Игорь Алексеевич — крутой, и Галицкий — крутой. Их отношение к стране и к людям меня восхищает.

— Ты говорил, что считаешь российских бойцов MMA сильнейшими в мире, а UFC просто не даёт возможности проявить себя. Спустя время ты остаёшься при том же мнении?
— Да, конечно! А как иначе? Мы же видим, что происходит. Но проблема не в том, что нам не дают возможность. Проблема в том, что я не понимаю: почему мы в своей великой стране не можем создать такую же лигу? Что нам мешает?

— Уровень?
— Смотри. Давай возьмём за основу ACA – эталон спортивного противостояния. Там каждый турнир как смертоубийство, ребята рубятся. У них похожая система подхода: есть бонусы за досрочки, за лучшие бои. Они мотивируют людей платить своим здоровьем. Показатель того, что мы – одна из сильнейших стран в единоборствах. Но никто не хочет приехать в ACA и подписаться. 

— Почему?
— Потому что будет больно, тяжело, а выхлоп какой по сравнению с тем же UFC? Там хайлайт твой увидят, узнают. А здесь нет такой медийности. Я не специалист по маркетингу, по SMM. Я не отвечу на вопрос «почему». Сам хочу узнать у специалистов: почему у UFC получилось, а у нас нет? Платные трансляции – да, но у нас менталитет: мы не готовы платить за просмотр. Как это менять — тоже непонятно. В этом, наверное, камень преткновения. Спортсмены есть, бойцы есть, опыт организации есть — всё есть. Но ты не заставишь человека платить. Какой-то узкий процент готов платить, потому что он фанат, а 90% не хотят. Плюс изначально UFC строилось как шоу-тайм. Но это всё маркетологи, очень умные люди, они знают, как воздействовать на мозг. Здесь нужно перенимать именно этот опыт – не опыт создания боёв и матчмейкинга – мы это всё умеем давно, а именно опыт продажи. Чтобы была окупаемость. А пока любой промоушен – это меценатство.

— Но ходят же много по всей России, в принципе?
— Ходят много. Но плата: ты покупаешь билет за 500-1000 рублей, ну за 10 000 сел вперёд. А у тебя, например, Бивол выходит на миллиарды. 

— На бой Бивола было очень много желающих попасть, но не хватило мест. Может, стоит арены побольше сделать? 
— Бивола же не будешь возить каждый день. Я образно говорю. Эта история чуть глубже, чем мы её видим. Ей должны заниматься профессионалы – маркетологи, рекламщики. Почему у них получилось, а у нас нет? Хотя другие промоушены – Bellator, PFL, One Championship – они же тоже не сравниваются с UFC. Если нам это не нужно, то и не нужно. У нас другая политика. Когда-нибудь, может, кому-то захочется сделать мировой промоушен, и он начнёт много вкладывать. Нужно привлекать ещё имена, звёзд изначально, чтобы люди смотрели. Это тоже большие затраты. UFC создавалась испокон веков, они зашли первыми, правильно остались в нише, стали автономными, стали зарабатывать и не упустили рыбу. А остальные начали подражать. Но если ты делаешь крутой продукт из года в год и подсадил на него людей – от тебя уже никто не уйдёт. Ниша MMA не безгранична. Еда нужна всем, а MMA — нет. Если взять общее количество людей на планете – сколько прямо смотрят и любят MMA?

— В России много по ощущениям.
— Много, но это не то «много», о котором мы говорим. А вот в футбол вернёмся – это намного больше. Поэтому, думаю, здесь уже на вкус и цвет. Тем более единоборства – это эксклюзивный продукт. Не очень многим нравится смотреть, как кому-то делают больно. У кулачки ещё меньше аудитория. Хотя я считаю, что у MMA самая большая аудитория из единоборств.

— А если сравнивать уровень бойцов UFC и RCC: российский промоушен сильно уступает?
— Думаю, тут нужно смотреть на количество бойцов. В UFC самое большое количество подписанных бойцов. Если брать топ-5 каждой весовой категории, то в UFC половина — русские бойцы. Вот тебе и ответ (смеётся). Если бы нас туда пускали больше, нас было бы ещё больше. Это российские бойцы из RCC и из других промоушенов. Сравнить тяжело, но спортивная составляющая… На данный момент российские бойцы — сильнейшие. Когда MMA только начинали развиваться, когда ещё Фёдор Емельяненко создавал Союз MMA, мы проигрывали в понимании, что это такое. Это было начало. Сейчас новое подрастающее поколение ребят, которые с детства: с 8, с 10 лет были в Союзе, приходят в 20 лет и умеют всё. Для них ударка, борьба – это нормально. Старое поколение – это боевые самбисты, боксёры, кикбоксёры, вольники. 

Специфика работы профессионального бойца другая. Как любитель – чемпион Олимпийских игр по боксу – уходит в профессионалы на восемь раундов и не понимает, что происходит. А в Америке это был культ: у них нет такого бэкграунда любительского спорта, как у нас. У нас сначала любители, потом профессионалы. А у них сразу подготовка к профессионалам. С детства работают на это. У нас же – любительский спорт, Олимпиада, чемпионат России, федерации. Сейчас MMA стало отдельным видом спорта. Появился Союз MMA, поколение мастеров спорта международного класса. Для них добавить две минуты к раунду – адаптация происходит быстрее. Поэтому уровень бойцов и вообще спортсменов в России огромный. У нас немножко другое воспитание. Спортсмен – это не только заработок. Он живёт спортом, это его жизнь. И именно таким людям нужна помощь и поддержка. Потому что в 18 лет, если у тебя нет возможности, чтобы родители поддерживали – как у 90% ребят – ты заканчиваешь школу, обучение, идёшь работать, потому что нужно кушать. Одарённых ребят очень много, они даже в любителях не остаются, потому что не платят. Единицы зацепились за сборную, что-то получают. А остальные идут в офис или дальнобойщиками.

— Кстати, про искусственное создание бойцов. Такое у UFC практикуется: история с Макгрегором.
— Это и есть маркетинг. На популярном человеке собрать его аудиторию. Но это внутренняя игра. Делается это только ради денег. Спорт там не пропагандируют вообще. На первом месте – заработать бабки. Джейк Пол — блогер стал боксёром. Какой бокс? Выведи его с реальным боксёром – башка отлетит. Он бил деда Майка Тайсона, который его не бил. Это шоу. В России всё равно спорт остаётся спортом. В RCC такого не будет. Кого ты там поставишь? Иришку Чики-Пики или ещё кого (смеётся). Наше хайп-время уже прошло, оно закончилось Хардкором. В спорте нельзя слишком долго держать искусственный ажиотаж. UFC тоже не может бесконечно его создавать: был Шон О’Мэлли, был Макгрегор – он хороший боец, но это не тот, кем он является – это был хороший маркетинг. Были люди, которые взорвали аудиторию, на них выехали, продавали, а сейчас их нет. Искусственно созданные люди – это одно, а чемпионы, которые остаются великими – это старая школа, времена Хабиба. Ребята, которые дрались по 20 боёв и только потом получили пояса – тот же Махачев, Пётр Ян.

— Но Хабибу же сейчас предъявляют, что он дрался не в природном весе.
— Суть не в этом. Матчмейкинг грамотный должен быть. Всех победить нельзя. Это сложно. Грамотное ведение – часть игры. Я не знаю людей, которые всех победили. Андерсон Силва, Джон Джонс – но и у них были вопросы. Это великие бойцы, которых будут всегда помнить. А О’Мэлли, Адесанья – они заискрили и потухли. Сидит человек, смотрит продажи пред-превью: «Давай сейчас сделаем его, а давай Тейшейру вернём». Деду 43 года – он стал чемпионом, побил… В Бразилии сколько людей купили пред-превью на него… Это зарабатывание денег. Для лиги вообще без разницы. Вот российские бойцы идут по линии спорта. Им говорят: «Вы не медийные, треша не делаете».

— Но всё-таки бой искусственно созданного Макгрегора и Хабиба продавался. 
— Оно и закончилось, как должно было закончиться. В клетке оно закончилось спортом. 90% всё равно заканчивается спортом. До бесконечности вести нельзя – даже у тупых людей возникнут вопросы. Это нормальная история для организации, которая продаёт, но ненормальная для спорта. Нужен баланс. Сейчас, мне кажется, они совсем уходят в клоунаду. Как PFL, примерно.

— Если про Конора: он вернётся в июле, бой с Максом Холлоуэем. Это связано с тем, что рейтинги падают?
— Как будто бы да. Я смотрю, UFC уже не так шумит. Вот крайние бои вообще не смотрел. Мне уже без разницы. Раньше ажиотаж с Хабибом был максимальный. А всё остальное — Конор для меня попса, медийный. Сейчас вернётся – ну хорошо, вернётся. Уже неинтересно.

— Существует мнение, что под ирландцем в начале его карьеры в UFC специально ложились. Ты на это намекал.
— Например, бой с Жозе Альдо. Никогда не поверю, что такой боец, как Альдо, не смог сдержать эмоций. Что Конор залез ему в голову. Это бред! У человека 20-30 боёв, он семь раз пояс защитил, переехал всех, и тут этот стоит и что-то там говорит? Это смешно. Для меня это была странная история.

— Как думаешь, не будут доить Конора того же? В 40 лет вызовут?
— Не знаю. По сути, ему сейчас 40 лет. Но он под запрещёнными средствами и вискарём… Мне кажется, спорта там уже нет. Денег много не бывает.

— Тут только финансовая история?
— Да. Точно не доказать кому-то что-то. Это история не про спорт. Ну какой спорт? Четыре-пять лет сиделок – просто кайфовал.

— Смотреть всё равно будут многие.
— Это и есть маркетинг. Они разово заработают, заплатят бойцам – бойцы не в минусе всё равно. Почему нет? Платят же хорошо.

— Стоит ли ждать нового искусственно созданного бойца в UFC?
— Надо что-то другое придумывать. Может, вернуться, как раньше: Strikeforce, мясорубка – верните людям спорт. Это всё пресытилось. Верните спорт, сделайте новых героев. 20 лет уже прошло! Макгрегора придумали, когда начал падать спрос. И они выстрелили. Должно чередоваться, сейчас уже неинтересно. Бойцы, которые позиционировались как супер-пупер убийцы, стали падать нокаутом. Создавайте новых героев, только нормальных, которые рубятся. Только грамотно!

— Сейчас актуально говорить об опасности весогонки. Недавний пример – Хамзат Чимаев. Как с этим бороться?
— Здесь ответственность тренерского состава и самого спортсмена. Когда вы набираете непомерные веса: дерёшься в 84, к примеру, а весишь 110 – ну ты что? Ты не понимаешь, что это нужно согнать? За две недели ты это не сгонишь. Если ты уходишь за 10–15–20% веса – это беда. Во-первых, организм может просто не дать согнать, вес встанет. Во-вторых, почки встанут, сердце встанет – и всё, ты инвалид. Нужен грамотный подход. Оптимальный максимум для сгонки – 8–10% собственного веса, и то с лёгкой диетой, а не «ничего не жру и обезвоживаюсь». Я, например, вешу до сгонки 101. Знаю, что если вешу 102–103 – это лишний килограмм, придётся больше сидеть в сауне. Если не умеешь запоминать – расписывай в дневнике. У Чимаева столько средств, чтобы его грамотно вели… А он в межсезонье – просто сумасшедших размеров. Ему проще драться в своём весе. Весогонка забирает кондиции. Обезвоживание, электролиты, нагрузка на сердце и почки. В бою ты уже не такой, как на спаррингах до весогонки. Когда ты весишь 100, дерёшься в 84, на спаррингах с такими же – ты мощный. А согнал до 84, набрал 92 – и твой проход уже не такой мощный. А соперник, который весил 92 всю подготовку, знает своё тело.

— То есть поражение Чимаева для тебя не сенсация?
— Сенсация, потому что я не знал, сколько он гоняет. Во-первых, для спортсмена нет оправдания. Я сам проиграл, когда согнал 25 кг. Всегда говорил: «Это моя вина, я согласился гонять». Ответственность только моя. Но говорить «я бы выиграл, если бы не согнал» – не надо. Либо признаёшь, что проиграл. «Я плохо себя чувствовал из-за весогонки» — никого не волнует. Не гоняй, не набирай столько. Какой смысл быть огромным в межсезонье, если в бою ты не будешь таким? Ты должен весить в подготовительном периоде плюс-минус как на бой. Имеется ввиду: я вешу 103-105 на подготовке, выхожу 101. Это идеально.

— У тебя на спине татуировка Архангела Михаила. Что лично для тебя она значит?
— Я с 18 лет мечтал сделать татуировку, но из-за бытовых, социальных и морально-этических причин не делал. И очень рад, что не сделал раньше какую-то красивую картинку у другого мастера – черепочки, цветочки, супергероев. В прошлом году желание появилось осознанно. За последнее время благодаря Игорю Алексеевичу Алтушкину, его влиянию и отношению к вере и православию – нас часто привлекают к служениям, мы ездим в храмы, общаемся со священнослужителями – я стал ближе к вере. Я всегда верил в Бога, но теперь это обрело какую-то структуру, начал погружаться в библейские каноны. Пообщался со священниками, с владыкой Мелитоном – он наш наставник. Всё это привело к осознанному решению. Мой мастер Марина приехала из Хабаровска в Екатеринбург и написала мне в запрещённой социальной сети. Я уже искал другого мастера, но сказал: «Ты вовремя». Мы обсудили эскиз, и на второй день она начала бить татуировку. Благодарен судьбе, что это случилось в нужный момент.

— Концепция татуировки – победа над искушением?
— Там классическое изображение Архангела Михаила, а также православный воин на коленях просит помощи. Концепция в том, что человеческая душа всегда ведёт бой со злом и добром, с дьяволом, с искушениями. И без Божьей помощи эту войну не выиграть. Мы и так живём в грешном мире и сами от рождения грешны, но хотелось бы в этих битвах… Это битва с самим собой, когда ты принимаешь решение.

— Тебе это помогает, например, в принятии решений?
— Очень сильно. Когда у тебя есть ответственность перед Богом и Его учением, ты стараешься руководствоваться заповедями. Тяжело, но основные вещи составляют мои принципы. Если позволять себе всё и никого не бояться – это дорога в один конец, вниз. Это сильно помогает жить. Стараться и, когда есть возможность, делать то, что приближает к Богу, а не уводит от Него. Архангел Михаил даёт дополнительную зону ответственности. На правом плече у меня – исповедь, молитва Архангелу Михаилу, на левом будет, скорее всего, «Отче наш». На правом плече ангел изгоняет тёмные силы, на левом – наоборот, побеждают тёмные силы. Потому что мы не всегда можем быть на светлой стороне, во грехах мы можем быть всегда, но с этим нужно бороться. И не всегда добро побеждает зло. Рукава продолжают концепцию спины. А если просто – мне нравится, как это выглядит (смеётся). Я делаю это для себя. В 37 лет я переступил черту и разрешил себе то, что хотел. Это не купить машину или квартиру – это на всю жизнь. Это вторая кожа, и это тоже прибавляет ответственности. Дороги назад нет, и я не хочу.

— Можешь назвать главный бой, в котором жёстко засудили? Необязательно твой.
— По своим боям не помню. У меня не так много поражений: Эномото – удушающий, Исмаилов, Молдавский – всё чётко, не засудили. Пётю Яна с О’Мэлли засудили, считаю, но не жёстко. Это, опять же, разговор об искусственно созданных боях. B О’Мэлли нужно было делать хайп. И Петя чуть-чуть не доработал, чтобы переехать это засуживание. Понимаешь? Если бы О’Мэлли был не нужен, думаю, Пете бы отдали бой. А там было предвзято именно в сторону О’Мэлли. Будто у судей была установка: если Петя не переедет его, как Мераба, или не уронит, – то отдадим бой О’Мэлли. Так и случилось. Потом на нём заработали неплохо. Обокрали, но не так, чтобы Петя убивал в одни ворота. Но то, что не отдали победу, которую он заслужил, – это правда.

А вот Мишу Рогозина в первом бою с Эномото засудили жёстко. Мы давали апелляцию, судьи Союза MMA сказали «да», но решение менять не стали. Это прямо история, когда жёстко засудили. Ещё бой Кирилла Корнилова с Мухамадом Вахаевым. Но там – засудили зрителей (смеётся). Пришли смотреть мясорубку тяжеловесов, а получили борьбу. С одной стороны, Корнилов – мастер спорта по тайскому боксу высочайшего уровня, нафиг с ним драться? Если в правилах есть возможность бороться – я буду бороться. Это универсальность MMA. Если ты просто дерёшься, но не борешься – чемпионом не станешь. Посмотрите на Хабиба: ударка не высший уровень, но его борьбу боялись так, что он даже начал попадать в ударке. Не умеешь бороться – учись. Если хочешь только драться – иди в кикбоксинг или тайский бокс. А Махачев? Чимаев? Где вы видели там чистую ударку? Они боролись и делали досрочки. Это интересно. А лежание сейчас нигде не дают: минуту полежал, ничего не делаешь – поднимают. Если ты за раунд пропустил два-три прохода и не встал – вопрос к тебе. Научись вставать.

— Была ли в твоей карьере ошибка, о которой ты жалеешь по сей день?
— Нет, ни о чём не жалею. Из всего сделал выводы.

— Может быть, ошибка, которая перевернула понимание?
— Первая весогонка. Я понял, что так гонять нельзя. Разобрался в теме калоража, диет и всего остального. Опыт первого поражения – тоже много дал. Потом бой по боксу с Костей Ерохиным — нокаут. Понял, что надо заниматься одним делом и быть сконцентрированным перед боями.

— Если бы была возможность вернуться в прошлое и изменить это?
— Я бы не соглашался на ту весогонку. Но я рад, что попался именно такой оппонент, который меня за это наказал. Если бы я выиграл у кого-то послабее, зашёл бы на эту весогонку снова – чем бы она закончилась? Я с той весогонки очень долго восстанавливался. Поэтому ничего бы не поменял, каждая ошибка принесла огромный профит. Даже с Костей Ерохиным: я параллельно заработал больше денег – уже после боя, чем потерял. Бог даёт мне право на ошибку, но не даёт много потерять.

— Есть ли незакрытый гештальт в UFC?
— Нет. Я никогда туда не стремился, не было мечты. Когда меня подписали, это был 2018 год, мы о UFC почти ничего не знали. Кроме Хабиба, российские бойцы тогда отлетали и ничего не зарабатывали. Я сейчас знаю внутреннюю кухню: понимаю, сколько надо сил, чтобы тебя там грамотно вели. Но у меня здесь было всё хорошо. Хотя, на самом деле, они мне сделали гонорары в 2,5 раза больше, чем я получал здесь: $ 25+25 тысяч. Но надо было вывести деньги, заплатить налоги. А здесь я договорился о фиксе. Потом ушёл в ACA – тоже всё было плюс-плюс. Не было мечты. 

Про допинг*: я не был на нём, есть официальная бумага, где они оправдывают меня – те пикограммы отменили. Совесть чиста. Если бы сильно захотел – я уже передрался со многими UFC-шниками даже на спаррингах. Жаловаться на карьеру нет смысла. Я получаю гонорары здесь. Потом появилась социально-общественная работа, команда. Сейчас визы не дают, официально сказали: «Никого из стран СНГ не будем подписывать – денег не приносят». Так что жалеть о том, что я сильно и не хотел делать – странно.

*Контракт Штыркова с UFC был расторгнут в 2019 году по обоюдному согласию после того, как в его допинг-пробе были обнаружены следы запрещенных препаратов, — прим. «Совспорта». 

— Давай напоследок небольшой блиц. Кто круче: Хабиб Нурмагомедов или Ислам Махачев?
— Махачев.

— Фёдор Емельяненко или Джон Джонс?
— Джон Джонс.

— Вадим Немков или Фрэнсис Нганну?
— Немков.

— Олег Тактаров или Хамзат Чимаев?
— Чимаев.

— Сергей Павлович или Александр Волков?
— Волков.