Николай Дурманов: Давайте болеть за астматиков!

Известный специалист по спортивной медицине, долгое время возглавлявший антидопинговые службы в России, а ныне руководящий медцентром Континентальной хоккейной лиги, рассказывает, что, на его взгляд, необходимо сделать для победы в олимпийском Сочи. Точнее, можем ли мы в принципе рассчитывать на этот успех…

– Есть предложение, Николай Дмитриевич, разнообразия ради поговорить сегодня не о милом вашему сердцу хоккее, а о… бройлерных фабриках. Догадываетесь почему?

– Когда-то я провел параллель между ними и спортивными школами. Очевидно, вы запомнили сравнение.

– Так и есть. Поэтому хочу услышать мнение профи, досчитаемся ли мы цыплят, которые к зиме 2014-го подрастут и станут нести золотые яйца в олимпийском Сочи.

– Знаете, в нашей культурной традиции постоянно присутствует желание найти универсальный способ, позволяющий одним махом решить все проблемы. Мы готовы дружно искать золотой, заметьте, ключик, ловить опять-таки золотую рыбку, на худой конец, говорящую щуку или же горбатую лошадку вместо того, чтобы заняться конкретным делом. Простых решений в жизни почти не существует, а системный подход тяжело дается нашим спортивным функционерам. Да и не только им. В известном смысле разовый подвиг совершить легче, чем заниматься каждодневной рутинной работой – тут подкрутить, там подвинтить, здесь поправить…

Вот мы и стоим перед дилеммой: постепенно наводить порядок, играть на вистах, как говорят преферансисты, либо же сидеть и ждать чуда. Нужно понять главное: если мы хотим иметь боеспособные команды и сильных спортсменов, сегодня более всего необходима правильная логистика. Рискую навлечь на себя громы и молнии поборников научного прогресса, особенно из числа изобретателей волшебных таблеток, супераппаратов и прорывных тренировочных методик, но готов утверждать: одна из важнейших задач в нашем спорте – не бросаться придумывать новое, а разобраться в том, что имеем. И особенно – развивать информационные технологии.

– Скучно звучит, если честно.

– Я уже говорил: методичная работа требует терпения. Представьте, что в маленьком провинциальном городке успешно функционирует спортивная секция, растит тех самых цыплят. Нужно проследить маршрут, по которому талантливые ребятишки могут добраться до сборной страны. На этом пути масса препятствий! Например, есть так называемые позднезрелые дети, в силу особенностей физиологии не способные показать результаты выше, чем у раннеспелых ровесников.

На эту тему со знанием дела часто рассуждает Валентин Балахничев, президент Всероссийской федерации легкой атлетики. Он уверяет, что проблема «усатиков» создает массу сложностей тем, кто занимается подготовкой резервов для легкой атлетики. Быстрее созревающие детишки выдавливают из команд медлительных сверстников. У них раньше формируются мышцы, выше мотивация и здоровый азарт. Все это позволяет на определенном этапе перебегать, перепрыгать, перетолкать остальных. Между тем опыт говорит, что позднезрелые дети – ценнейший материал для выращивания выдающихся атлетов. Но с ними нужно возиться, в том числе и тренировать по-особенному.

Иногда необходимо радикально снизить физические нагрузки, чтобы ребенок преуспел в спорте. Казалось бы, совершенная крамола, не укладывающаяся в классическую парадигму советского спорта: выжимать максимум, и тогда, мол, все получится, будут закалены мышцы и сила воли. Об этом много размышляет и Шамиль Тарпищев. Он убежден: мы теряем массу талантливых теннисистов из-за чрезмерных нагрузок и, в частности, проблемы под названием «сумасшедшие мамочки».

– Или папочки.

– Бывает и такое. В момент, когда надо резко сбросить нагрузки, чтобы не загнать ребенка и дать ему перевести дух, родители стараются поднажать в надежде на рывок. В итоге многие ребята годам к четырнадцати ломаются. По тем или иным причинам. У одних возникают проблемы со здоровьем, у вторых начинаются травмы, у третьих вырабатывается стойкое отвращение к спорту… Куда клоню? На самом раннем этапе надо знать, какой ребенок чего стоит, чтобы рассчитать индивидуальные спортивные траектории. Если нет фильтров и правильного отбора, наверх попадут не лучшие, а, например, те, кому смогли оплатить экипировку, сборы и индивидуальные занятия.

А что делать одаренным ребятам из бедных семей? Ведь спортивный талант легко угробить даже плохим питанием в детстве и отрочестве. И дело не в количестве съеденного, а в качестве. На фоне дефицита элементарных витаминов, минералов и каких-нибудь ненасыщенных жирных кислот в диете среднестатистического молодого спортсмена рассуждать об олимпийских медальных перспективах – это по меньшей мере слегка наивно.

– Стоп. А раньше, во времена наших триумфов, что – еда у спортсменов была «повитаминистей» и «поминералистей»?

– Раньше мы брали количеством, селекция талантов обеспечивалась массовостью советского детского и юношеского спорта. По этому параметру мы далеко превосходили другие страны. Теперь же у них с этим показателем порядок (посмотрите, что творится с детскими лыжами и биатлоном в Скандинавии!), а у нас в силу неумолимой демографии и ряда других глобальных факторов длина скамейки уменьшилась в разы.

Так вот. Возвращаемся к информационным технологиям. Нужно заводить специальные спортивные паспорта. Об этом много разговоров. Даже какие-то деньги выделялись регулярно, а воз и ныне там. В лучшем случае все ограничивалось карточкой, куда записывали анкетные данные атлета. Настоящий же паспорт спортсмена – регулярно пополняемое электронное досье, к которому имеют оперативный доступ и тренеры, и представители федераций. Досье унифицировано, поскольку спортсмены нередко переезжают с места на место, переходят в другие клубы. Чтобы ценность паспорта не снижалась, информация накапливается примерно в одних и тех же единицах и хранится на специальных электронных порталах в базах данных.

Досье не сугубо медицинское, хотя в нем желателен анамнез, может, даже что-то из истории семьи. Но главное – функциональные данные, позволяющие в динамике оценить спортивный потенциал человека. Подчеркиваю: речь не о профессиональных атлетах, а о подростках. При таком раскладе повышается вероятность, что таланты не будут потеряны.

– Нечто подобное существует не в теории, а на практике?

– У нас – нет, за рубежом – да. В Америке, в Европе, даже в Китае, хотя там по идее могли бы и не беспокоиться, учитывая длину скамейки запасных. Можно взглянуть и на бумаги, издаваемые медицинской комиссией МОК. По сути, это своеобразная навигация по системе предсоревновательного контроля. Так возникает необходимый элемент транспарентности, прозрачности. Спорт перестает быть набором вольных хуторов, где непонятно, что происходит. Все становится более-менее ясно и наглядно. Да, доля субъективизма, местничества и даже коррупции при продвижении вверх по спортивной карьере и формировании сборных остается, но она существенно снижается. У нас же продолжают функционировать замкнутые сообщества, живущие по непонятным законам, с тренерами, врачами и менеджерами, чья квалификация вызывает очень большие вопросы.

– Объективных критериев не существует как таковых?

– Где-то на бумаге они записаны. Провозглашен спортивный принцип. А в чем он заключается? Никто внятно не ответит. Вот и получаем атлетов, о которых трудно сказать, лучшие ли они в действительности, хорошо ли тренированы, не имеют ли потаенных медицинских проблем.

– Другими словами, резервы у нас отсутствуют, поскольку не умеем их искать?

– Сейчас, когда компьютеры и Интернет есть везде, стыдно не ввести в стране систему тотальной паспортизации спортсменов с юного возраста. Лишь это дает шанс талантливым детишкам прорваться наверх. Пока на этапе 14–15 лет перед многими вырастает стена, перепрыгнуть которую удается единицам. Сначала работает закон больших чисел. Народу у нас хоть и поменьше, чем в Китае, но сакральное отношение к спорту сохранилось с советских времен. Как и привычка с младых лет закаляться физически, поэтому многие ребята рано идут в спортивные секции. Среди них можно отобрать подающих надежды, ведь для детишек из бедных семей большой спорт – едва ли не единственная возможность сорвать куш по счастливому лотерейному билету.

Словом, мотивация и традиции худо-бедно остались. Но в подростковом возрасте уже нужны серьезные вложения и индивидуальная работа. Средств не хватает, система отбора не создана. Значит, прорываются те, кому повезло, отдельные сверхупорные персонажи (что неплохо) и… блатные с допингерами. Такова наша селекция. Она оскорбительна для столь богатой спортивными талантами страны, как Россия.

Что у нас обычно говорят ребенку с так называемой спортивной астмой? «Отдыхай, дорогой друг. Большой спорт не для тебя». А вот норвежцы создали условия для тех, кто все же решил тренироваться, более того, пролоббировали систему лечения астмы физических нагрузок в серьезном спорте. Она вызывает бездну вопросов, но тем не менее официально признана. В России в зимних видах спорта астматиков должно быть столько же, сколько в Скандинавии или, скажем, в Германии. Практически каждый четвертый-пятый. Но у нас они теряются, уходят из спорта, а на Западе – нет. Вот и вся разница!

– Так в чем проблема?

– В нежелании ее решать. Сложностей никаких, надо лишь перенять опыт зарубежных коллег. Необходимо помнить и то, что астма – болезнь коварная. Она развивается примерно у пятнадцати процентов атлетов, которые до прихода в профессиональный спорт были абсолютно здоровы. Знаю нескольких наших выдающихся чемпионов, побеждавших в том числе на Олимпиадах; они буквально задыхались, но им не помогали, хотя видели, что люди не в порядке. Никто не удосужился оформить соответствующие бумаги.

– Почему?

– Тут и лень, и общая атмосфера в команде. «Что я, дефективный, в астматики записываться?» Хотя в этом диагнозе нет ничего позорного. Принимай лекарства и соревнуйся дальше.

– Это помогает?

– Больным – безусловно. Со здоровыми вопрос сложнее. Семьдесят процентов специалистов уверены: тем, кто не болен астмой, принимаемые медикаменты не дают преимущества, но почти треть считает, что коллеги ангажированы и защищают легальный допинг. Тем не менее принятые ныне правила таковы: астму физических нагрузок лечить можно. А ведь еще несколько лет назад всерьез обсуждался вопрос о проведении отдельных Олимпиад для астматиков. Я тоже был активным борцом, но сейчас умерил пыл, понизил пафос обличений.

При этом не устаю повторять, что с нас никто не снимал обязанности холить и лелеять каждого спортсмена, астматик он или нет. В противном случае мы провоцируем их на поиск иных способов поддержания формы. А потом удивляемся, что половина из очередной партии пойманных на допинге и торжественно изгнанных из большого спорта нарушителей имеет российское происхождение. Спортсменам приходится рисковать здоровьем и карьерой, у них не остается выбора.

– Это тоже, видимо, идет из детства, Николай Дмитриевич?

– В том числе. У многих ребят весьма приблизительное представление о собственном здоровье, вот и жрут всякую гадость, которую предлагают в качалке из соседней подворотни. А откуда взять информацию, если нет ни одного нормального сайта на эту тему, изданной книги или грамотной телепередачи?

На уровне подросткового спорта допинг дает стремительный рост результатов. Это большая проблема, поскольку в системе бройлерных фабрик тренеры получают бонусы за результаты воспитанников. Они заинтересованы форсировать события и часто не задумываются о последствиях для здоровья ребят. Зачем заморачиваться индивидуальной работой с каждым, если можно дать чудо-таблетки – и детишки сами начнут бегать и прыгать? Искомая цель достигнута, ребята пошли дальше, а тренер остался со своими премиями и призовыми. Поди плохо!

С введением IT-технологий такой фокус не пройдет, поскольку спортивный паспорт позволит отследить всю карьеру спортсмена. В мировой индустрии есть аббревиатура GMP – Good Manufacturing Practice. Что это значит? По сути, речь об истории создания любого товара, скажем, лекарства. Если что-то идет не так, появились брак и рекламации, сразу видно, на каком этапе и кто накосячил. Так и в спорте. Система сквозных индивидуальных траекторий позволяет четко определять, почему результаты у спортсменов вдруг просели или, напротив, подскочили. Если группа ребят, занимающихся у одного тренера, дружно прибавляет, есть повод пристальнее взглянуть на методику и прочие составляющие работы данного специалиста. Срочно перенять успешный опыт или, наоборот, немедленно прекратить безобразие. Понимаете?

Нет у нас и образовательно-спортивных мультимедийных ресурсов. Скажем, есть в Англии простенький сайт Football Development UK. Наглядный, с дружественным интерфейсом. Там на доступном языке рассказано, как тренировать детей-футболистов того или иного возраста, чем их кормить, как предотвращать травмы и не прозевать серьезные проблемы со здоровьем. Коль уж мы не удосужились создать свой аналогичный сайт, хотя бы с английского перевести в состоянии?

Министерство образования России уже несколько лет развивает систему ЭОРов – электронных образовательных ресурсов нового поколения. Созданы тысячи образовательных модулей по химии, физике, географии, математике и т.д. Эти уникальные программы с хитрой мультимедийной начинкой далеко превосходят обычные учебники, многократно повышают эффективность работы учителей в школах. Россия – мировой лидер в этом направлении.

А кто мешает разрабатывать такие ЭОРы, обучающие программы-модули для спорта, для спортсменов, тренеров, спортивных врачей и даже функционеров?

Все, о чем говорю, не требует масштабных материальных затрат. Это не новые огромные спорткомплексы, бобслейные трассы и трамплины, не заводы по производству спортивного инвентаря. Да, это важно как индустрия, но с глобальной точки зрения…

Вот у меня в кармане лежит мобильный телефон, и я не сильно озабочен, финский он или корейский. Значит, лыжи могут быть австрийскими, а винтовки для биатлона – немецкими, не страшно. Уж сборную страны мы сумеем обеспечить лучшим, даже не сомневаюсь. А вот информационную сопровождающую за нас никто не сделает. Она, повторяю, стоит на порядки меньше, чем все остальное, а эффект от ее внедрения очень высок. Этим и должны в первую очередь заняться спортивные чиновники. Это и есть те самые технологические инновации, которые так активно требует внедрять президент России Дмитрий Медведев.

– А откаты где, Николай Дмитриевич?

– Нет их.

– Тогда никто и браться не станет. Смысл возиться? Нашли дураков работать за зарплату!

– В таком случае будет откат. Еще какой! Ниже одиннадцатого места в общекомандном зачете на Олимпиаде.

Есть масса людей, которые не согласны на такой ход событий и готовы нормально и честно трудиться. Надо не мешать им. Вопросов, требующих решения, не счесть. Вот вы слышали, чтобы кто-нибудь предметно говорил в России о производстве спортивного питания? Между тем это гигантская индустрия! В Штатах даже во время последнего кризиса ежегодно продавалось подобной продукции на тридцать миллиардов долларов. Если добавить так называемое функциональное питание для желающих похудеть или потолстеть, для диабетиков, пожилых, молодых и беременных, сумма вырастет до 120 миллиардов. Огромная цифра! Тема правильного питания лежит в сфере стратегических государственных интересов.

Что у нас? Контрабандные фуры, прорывающиеся через таможню и везущие всякое барахло, которое потом расползается по «качковым» клубам.

На самом деле спортивное питание – это не допинги и не какие-то порошки, позволяющие нагонять мышечную массу, а то, что жизненно необходимо любому молодому организму, испытывающему интенсивные физические нагрузки. Витамины, минералы, белки, аминокислоты, насыщенные жиры и специальные спортивные напитки. Без этого никуда. Ведь не может человек, потерявший за тренировку два литра жидкости, восстанавливаться чайком. Это верный способ угробить сердце. Увы, во многих российских спортшколах питание неадекватное. Для меня загадка, почему никого из серьезного бизнеса до сих пор нет на этой поляне.

– Может, бизнес выгоду не чует?

– Мистика! Lifestyle-рынок – невероятно выгодное направление! Не будем сразу замахиваться на американские тридцать миллиардов, но два-три миллиарда долларов оборота вынь да положь. Тем более под Сочи, когда нам гарантированы четыре года спортивной паранойи. Но никто и не думает вспахать это поле. В итоге в России хозяйничают сетевики, и баночка биодобавки, пройдя через руки посредников, взлетает в цене в десятки раз. В лучшем случае. В худшем – народ травится контрафактом, подделкой, сварганенной в Азии или Африке.

Почему бы не взять какую-нибудь простаивающую фабрику, построенную в лучшие демографические времена для производства детского питания, и не перепрофилировать ее под спортивные нужды? Технологически это несложно, было бы желание. Сырье – тоже не проблема. А рентабельность, повторяю, фантастическая! Но самое главное – не барыши, а жизненная необходимость для сохранения и развития детско-юношеского спорта в стране. Пока же многие наши спортивные надежды либо недокормлены, либо плохо кормлены. И то, и другое никуда не годится. Это я возвращаюсь к вашему первому вопросу о бройлерах и о том, смогут ли они со временем нести золотые яйца…

Если говорить о Сочи, придется признать: хватились мы поздно, много времени упущено. Канадцы за пять с половиной лет до Игр-2010 начали реализовывать программу «Завладей пьедесталом», позволившую им блистательно выступить в Ванкувере. У нас такого люфта уже нет. Спортивные паспорта и IT-технологии в данном случае вряд ли существенно помогут. Но ведь 2014 годом история не заканчивается, надо думать о перспективе. Пока же придется работать точечно, ища тех, кто может усилить нашу сборную и принести успех России на домашней Олимпиаде. Ничего иного не остается, кроме утешения, что и курочка по зернышку клюет…