Свистопляска. Как Россия выиграла на трибунах и проиграла на площадке

Мария Степанова в ожидании друзей подпирает стену вестибюля на станции «Северный Гринвич», куда из Олимпийского парка вслед за мужчинами перебрались ради полуфиналов и девушки-баскетболистки. Центровая сборной России, из-за тяжелой травмы выступающая на Олимпиаде лишь в качестве колумнистки «Советского спорта», приветливо улыбается. Но, заслышав мой вопрос относительно предстоящей игры, грустно вздыхает:

– Будет очень тяжело – вы только вспомните наш групповой матч с этими француженками. У них сыгранная команда в самом соку. Шансы-то на победу у нас есть, конечно, кто бы спорил. Особенно если не пойдет игра у центровой Сандрин Груды, что, зная ее нестабильность, вполне реально. Но, если объективно, сборная России не является в этом матче фаворитом.

Привычка верить экспертам нашей газеты, особенно если это статные блондинки, повергла меня в уныние. Оставалось только догадываться, кого бы Маша назвала фаворитом, если б могла самолично противостоять этой Груде. Но зачем наступать такими вопросами Степановой на больную мозоль, точнее – на прооперированное колено?

– Можно с вами сфотографироваться? – яркая форма сборной России, в которую я облачен, привлекает внимание человека в майке с надписью «USA». – Выложу картинку на свою интернет-страничку перед финалом!

Парень настроен явно оптимистично. Солидарны с ним и главные оптимисты вечера – российские болельщики. Их собралось на трибунах много, куда больше, чем французов. По традиции выделялись знаменитости, вывезенные в Лондон компанией «Боско». Тут и Владимир Познер, и Геннадий Хазанов, и Игорь Николаев, и Татьяна Михалкова... Но даже их вчера перещеголяла группа фанатов в одинаковых майках весьма неожиданного формата. Если вид спереди с начертанной на груди карикатурой баскетболистки еще мог вызывать какие-то вопросы, то вид сзади не оставлял сомнений: на спине значится девятый номер с фамилией Хэммон и логотипом «Хэммон тим». Ничего себе, значит, в Лондон подъехал фан-клуб нашей Бекки?

– Откуда у меня такая классная футболка? – переспрашивает добродушный мужчина из «Хэммон тим». – Одна знакомая их по спецзаказу сделала. Нравится, да?
– Оригинально. Выходит, вы персональные фанаты нашей защитницы?

– О, да. Я самый главный ее фанат! Все-таки я ее папаша, меня зовут Мартин!
– Вот это да! Приятно познакомиться, Мартин. Спасибо вам за дочку, она очень выручила нас четыре года назад в Пекине, когда благодаря ее 22‑м очкам мы взяли бронзу. Да и сейчас она отменно играет.

– Да, ей 36 лет, но я вам скажу, что к баскетболу она по-прежнему относится как ребенок – готова играть сутки напролет. Тем более за сборную России. И она, и я очень благодарны вашей стране за то, что вы сделали реальностью ее детскую мечту. Еще маленькой девочкой она, помню, мечтала выступить на Олимпийских играх. Потом, когда подросла, уже стала грезить о медали. Но представляете, ее, самого ценного на тот момент игрока Национальной женской баскетбольной лиги, не брали в сборную! Это было немыслимо! Поэтому предложение о принятии российского гражданства поступило как нельзя вовремя. Гоу, Раша!

– Вы тут большой компанией, как я погляжу, болеете.
– Тут и мама Бэкки – Беверли, и ее сестры, американские друзья. Мы все приехали сюда, чтобы помочь нашей девочке выйти в финал.

Мы собрались за тем же самым – помочь нашим девочкам: всем вместе и каждой, если надо, по отдельности. Не зря глава Имперского русского балета Гедиминас Таранда, дирижировавший на центральной трибуне, заставлял нас сначала приветствовать россиянок персонально, а потом адским криком выразить любовь ко всей команде сразу. Децибелометр под куполом однозначно показывает: шумовая победа за нами – французы просто в нокдауне!

Тем удивительнее видеть, что на площадке в нокдауне пребывает именно наша команда. А как иначе назвать счет 0:8 на исходе трех стартовых минут?

– Давай, Бекки! – это Мартин напутствует наконец-то вышедшую на площадку дочку. И она начинает погоню! Ее семь очков приближают нас к француженкам на расстояние вытянутой руки – 10:12.

Но кольцо, словно заколдованное, не хочет принимать мяч от наших девчат. 30 процентов попаданий с игры – с такой статистикой полуфиналы не выигрываются. Отрыв растет порой с катастрофической быстротой, и как же хорошо, что наконец наступает большой перерыв, чтобы все могли отдышаться.

– В том числе болельщики.

– Вы часом вид спорта не перепутали? – встречаю под трибунами нашу великую в прошлом теннисистку, а ныне тренера Ольгу Морозову.
– Отнюдь, целенаправленно пришла за наших девчонок поболеть. Только что-то совсем игра не клеится. Я, если честно, в баскетболе мало что смыслю, но невооруженным глазом видно – очень плохо открываются, движения нет, вялые…

– Скамейка мертвая! – этот ироничный бас, ударяющий с двухметровой высоты, ни с чьим не перепутать – к нам приблизился Иван Иваныч Едешко. – Сидят скучают, энергии – ноль! Spirit – знаете такое английское слово, не путать со спиртом? Вот духа-то нам и не хватает. Не хотят выигрывать – вот и все тут.

– Ну, прямо не хотят – скажете тоже, – пытаюсь оппонировать олимпийскому чемпиону Мюнхена-72.
– По сравнению с француженками – не хотят. Вы видели, с каким стартовым зарядом они вышли? Порвать всех готовы, а у нас что?

– А у нас руки дрожат... – в профессиональную беседу включается кандидат в мастера по баскетболу Юлия Бордовских, традиционно поддерживающая сборную России бок о бок с мужем, бизнесменом и президентом Союза конькобежцев России Алексеем Кравцовым. – Сейчас все будет зависеть от того, что тренер скажет в раздевалке, как настроит девчат. Драйва нету, нужен драйв!

– Раньше Тарасов как делал? – вспоминает хрестоматийную историю Едеш­ко. – Заходил в раздевалку, орал: «Коммунисты – встать!». И запевал «Интернационал». И выигрывали люди, жилы рвали. Правда, сейчас ни коммунистов, ни «Интернационала»...

Не знаю, как с «Интернационалом», но с «Катюшей» у нас на трибунах все в порядке. Ее по команде Таранды запевает наш сектор, а подхватывает весь стадион. Гедиминас лютует не хуже легендарного Тарасова:

– Куда ты столько жрачки набрал? – провожает он сверлящим взглядом проходящего мимо француза. – Такая игра нервная, а ты ресторан тут открыл. Заворот кишок будет! А ну-ка – жига!

И Таранда, поймав на бедро ритм популярной мелодии, поставленной во время тайм-аута местным диджеем, начинает безумный танец. Бывшего солиста Большого театра выхватывает камера, и весь зал видит и рукоплещет его забавным па с российским флагом. Гедиминас мнит себя смелым тореадором, в руках которого наш стяг, как красная тряпка для быка.

Ну не может, правда, ни по каким законам столько живой энергии на трибунах не конвертироваться в очки!

И наши после перерыва снова приближаются к француженкам на один точный двухочковый. И наступает момент истины. Скользкий счет держится целую минуту, в течение которой дважды мажет хваленая Хэммон. Да и дальше наши промахиваются из любых положений. Это уже не колдовство, это – мастерство... Мы бездарно проигрываем матч, который абсолютно точно могли выиграть, несмотря ни на какие предстартовые прогнозы. Матч, который для многих в этой сборной был последним шансом сыграть в финале Олимпийских игр...

До конца игры остается еще пара минут, но разочарованные болельщики, отдавшие своей команде всех себя, начинают покидать трибуны. Среди них аксакалы болельщицкого движения Познер и Хазанов, которых я и прошу подытожить этот поединок.

– Больше всего я вообще-то люблю легкую атлетику, – признается телеведущий. – Потом бейсбол, теннис... Но баскетбол для меня особый вид спорта. В него играл мой отец, который потом во Франции создал русский клуб. И он трижды становился чемпионом Франции до войны! Поэтому в баскетболе я разбираюсь и могу сказать, что мне понравились француженки. Они очень быстрые, ловкие, знают что делают. Из наших же выделить можно разве что Хэммон и Наталью Виеру. А так – команды нет...

– Агрессивности явно недоставало, – вторит своему другу руководитель Театра эстрады. – И очень разочаровали наши центровые. Как сегодня без центровых играть в баскетбол? Впрочем, играть-то можно, а вот выигрывать – нет. А француженки молодцы, в финале у американок могут быть проблемы, помяните мое слово!

Французский поцелуй - на прощание. Россиянки уступили в полуфинале команде Франции