«Класс сестры был первый-первый». Брат Евгении Канаевой Егор по просьбе «Советского спорта» написал сочинение о своей сестре, ставшей лучшей спортсменкой апреля

В средней школе Омска № 77, где учились гимнастка Чащина и футболисты Сычев с Шешуковым, родилась идея посвятить каждому спортсмену по отдельному классу. После успехов гимнастки Канаевой в программу другой омской школы – № 37, где училась Женя, – впору вводить сочинение: «Мой спортивный кумир – Евгения Канаева». А за образец взять сочинение, которое по нашей просьбе написал старший брат лучшей гимнастки мира, мастер спорта по греко-римской борьбе – Егор Канаев.

 

В центральном детском универмаге города Омска «Дружный мир» на третьем этаже торгуют тетрадками из нашего детства. Теми самыми, в двенадцать листов, в узенькую линейку, в которых, как послушный ребенок, следом за большой буквой всегда шла маленькая.

– А я думал: школьные годы позади, – раскрыв тетрадь, смеется студент-дипломник Егор. С братом, который старше Жени на два года, мы сидим в суши-баре в центре Омска. И потягиваем зеленый жасминовый чай маленькими глотками.

– Не любили писать сочинения?

– Наоборот! Фантазия у меня такая, что я мог писать очень долго. Правда, эта фантазия уводила меня куда-то далеко (улыбается) – и в стандарты я не укладывался. Но Наталья Петровна Титова – Женькин классный руководитель, которая преподавала нам литературу, – меня поддерживала. Она учила так, что ее предметы затягивали. И мы начинали получать по ним пятерки.

– На какую тему было ваше лучшее школьное сочинение?

– В восьмом классе я написал про памятник Пушкину. Недавно мы с мамой его перечитывали (нашли тетрадку с моим детским мировоззрением) – смеху было…

– Ну, приступим? – настраиваю Егора на рабочий лад.

– Сейчас-сейчас, я только вдохновение поймаю, – а сам уже по-борцовски засучил рукава свитера и вывел вверху страницы:

...Как Женю принесли из роддома, я не помню. Я был маленький, всего два года. Но у нас дома есть кассета. Раньше я часто ее смотрел: мы с родителями сидим в гостях, мне – почти три, а рядом ползает десятимесячная Женя.

Женя вела дневники и обожала рисовать природу. Ее рисунки были очень взрослые. Когда грустила – появлялись черные оттенки. А в солнечном настроении – на ее картинах были краски всех цветов радуги.

Мы с сестрой сначала ходили в один садик. Потом – в одну школу. В саду воспитатель полюбила Женю за то, что та была веселая и ей все было интересно. Она ко всем подбегала, даже когда плохо умела говорить.

Наш папа Олег Юрьевич – тренер по греко-римской борьбе. Он забирал нас из детского сада к себе на работу. Когда я лез к легковесам, отец говорил им: «Ну, ладно. Поборитесь с ним. Вполсилы».

Мама Светлана Васильевна преподавала в нашем саду гимнастику. И Женя взялась ходить «к маме на работу». Но, когда Женя стала «присоединяться»… маме, бывшей гимнастке, это не понравилось!

Годы были девяностые, зарплаты детских тренеров низкие – и мама ушла получать второе образование, чтобы заняться туристическими перевозками. Так закончилась гимнастика в нашем детском саду.

В спорт мы шли одновременно: Жене не было и шести, мне – восемь. Я на греко-римскую борьбу в школе сам записался, а про Женю бабушка, Ирина Александровна, маме сказала: «Будет тяжело – она сможет уйти». И повезла на гимнастику в соседнюю сороковую школу.

В школе № 40 проходила практику молодая гимнастка. Та с сестрой месяц прозанималась и сказала: «Везите ребенка в СКК «Иртыш»: там работают ведущие тренеры России Вера Штельбаумс и Елена Арайс».

Поначалу мама все хотела забрать оттуда сестру. Но потом и мама увидела, насколько Женя влюблена в гимнастику. И сказала ей: «Ты, Женечка, оставайся. Если уж начала – то иди до конца».

Женя могла приехать на тренировку и в воскресенье, и при морозе минус сорок… И остаться потом наблюдать, как занимается Ира Чащина… В такие моменты Женя забывала обо мне и бабушке – и мы долго могли сидеть и ждать ее за дверью в темном коридоре.

У нас семья спортивная. Лишь только утром просыпались – отец говорил: «Та-а-к…». И в комнате начиналась зарядка: я – с гантелями, сестра – с булавами. Женя любила встать в шесть утра. А вечерами сама не замечала, как могла уснуть – просто сидя на диване.

Родители других гимнасток звали мою сестру «мать Тереза». Женя очень добрая – к любому человеку может подойти и утешить, если тому плохо. Мне иногда кажется, что она пытается помочь всему миру.

В раннем детстве сестре дарили мягкие игрушки за каждый турнир – у нее их целый дом. Первыми были ежик и собака – за первое место в Новосибирске. А олени Санта-Клауса были двумя единственными игрушками, подаренными не за выступления, а просто так.

Первый костюм сестры – на все упражнения один – я помню по фотографии. Жене – восемь лет. Она выступает на первенстве области. И на ней – белый костюм с красными сердечками.

Лет с восьми Женя стала выступать не только на соревнованиях – но и на днях рождения у родственников. Обычно все начиналось с фразы: «Женя! Ты же у нас художественной гимнастикой занимаешься? Покажи, что умеешь».

Меня «показать» не просили: мне был нужен партнер. Но я – маленький, а папа – тяжеловес. А в одиночку я мог только акробатические элементы исполнить – сальто или колесо. Но после выступлений Жени попробуй ими кого заинтересуй…

Оставаясь дома, мы с сестрой спорили из-за мелочей почти до слез. Но на улице, при остальных детях, держались друг за друга. Если Женю обижали – заступался я. Если не признавали меня – Женя умела найти такие слова, что мальчишкам становилось стыдно.

Во дворе мы играли в цепи, в вышибалы. Жене было интересно все новое. Я любил футбол, показывал ей разные финты – и сестра их пыталась повторить. Если родителей не было дома, мы гоняли сдутый футбольный мяч по квартире.

Под Новый год – в наш любимый праздник – мы с сестрой мыли сапоги, в которых ходили по улице (или вытаскивали из кладовки валенки, которые носили в прошлом году), и ставили их Деду Морозу – под дверь или под елку.

Женя была такой девочкой: «палец в рот не клади – откушу по локоть». Она могла сапог поставить – ей в него подарок положат… а она на следующий день еще сапог поставит. Если ей родители и во второй раз что-то клали, то, глядя на нее, и я второй сапог ставил…

Дедом Морозом наряжалась мама. Папа закрывал дверь в спальню и говорил: «А мама спит!». Я Мороза-маму узнавал по голосу, а у Жени в него была очень крепкая, почти слепая вера. Лет до четырнадцати.

У нас с сестрой были три музыкальных инструмента: детские гитара, баян и пианино. А песни из детского сада Женя могла распевать дома по многу раз. На Восьмое марта мы устраивали маме праздник – я изображал перед ней то, что я играю на гитаре, а Женя пела.

Я в первый класс в школьной форме ходил, а у сестры обязательной формы уже не было. Женю одевали ярко – она была такая разноцветная, веселая. Плохая оценка, хорошая – всегда с улыбкой до ушей.

Школьные психологи изучили Женю – и отправили ее в класс 1 «1-й» по ускоренной программе. Но родители, увидев, как она устает из-за поездок на соревнования, к пятому классу перевели ее в обычный.

Если мама пыталась помочь Жене сделать уроки, она отвечала: «Я сама!». Сестра даже косички себе сама заплетала! Помню, как ее учили письму. Она абракадабру напишет, родители ей говорят: «Ну, давай поучим?». Три-четыре буквы – и опять «сама».

Когда Женя была в третьем классе, мы, не отрываясь, смотрели Игры в Сиднее. Но Карелин проиграл, Кабаева уронила обруч – мы были потрясены. Нас отправили на кухню делать уроки, но мы бегали смотреть. Попробуй тут, реши алгебру под такую Олимпиаду!

Гимнастки едят мало, у них – диета. Им можно съесть кусочек торта… на свой день рождения раз в году. А я люблю сладкое и иногда по-доброму издевался над сестрой: «А-а-а, Женя! Вот какой вкусный тортик!».

У борцов тренировка длится два часа. А у маленькой Жени шла два с половиной, а потом пошли шестичасовые… У нас, борцов, есть выражение «спит в трико», это значит – фанат борьбы. Женина гимнастика – это не деньги, не слава. Это ее любовь.

Дома сестра выступала с мячиком и булавами, потому что обруч и лента могли что-нибудь свернуть. И со скакалкой ей приходилось быть аккуратней. Но Жене было не важно, с чем: ей каждый предмет в чем-то по-своему любим.

В тринадцать лет ее пригласили в Москву на сборы, «посмотреть», и – оставили. И я раньше не видел сестру такой счастливой, как тогда. У Жени вскоре появился первый мобильник – чтобы каждый день с мамой созваниваться.

Мама во время выступления Жени может отвернуться от телевизора: они с бабушкой так волнуются, что не могут ее смотреть в прямом эфире. Когда Женя выигрывала первый чемпионат Европы, нам как раз кабельное установили – сколько же у меня радости было!

Кто-то в день соревнований начинает нервничать: «Отстаньте от меня!», а Жене можно написать на телефон. Она увидит сообщение – и непременно ответит. Но на Олимпиаде я старался ее не тревожить: боялся. Все эсэмэски для Жени отсылал маме, которая была в Пекине.

В 2008-м – чтоб ее взяли на Олимпиаду – сестра ни одни соревнования не проиграла. Надень на Женю разом все ее медали – у нее спина не выдержит. Но сестра – щедрая: многие медали подарила тренерам, некоторые – родственникам. Даже у меня есть одна.

Сестра приезжает в Омск редко – три-четыре раза в год. В июне Женя привезет из Москвы хорошие фильмы – и мы устроим дома «семейный просмотр». Или возьмем нашу маму и Жениных подруг – и все вместе пойдем в кино.

Женина история похожа на сказку о Золушке. Но, в отличие от Золушки, у нее есть мы – ее семья. И моей сестренке дома было полегче: мы обязанности разделяли. Я выносил мусор, а Женя посуду мыла.

Многие друзья сейчас в шутку просят познакомить их с моей сестрой. Но они же не видели Женю вживую – а как можно влюбляться в телекартинку? Ну, я бы тоже мог в Джессику Альбу влюбиться… А вы об этом что думаете?

А мы об этом не думаем. На новогодней прямой линии «Советского спорта» в декабре Женя призналась в редакции, что ей нравится актер Ричард Гир. Но, когда вопрос перед Снегурочкой Канаевой был поставлен жестко: «Кто Дед Мороз?», Женя вдруг вместо Гира выбрала Егора. И мы готовы спорить: нарядись Егор в Деда Мороза, он в последний момент, конечно, уступит Джессику Альбу Ричарду Гиру.