«Пьедестал изрешечён пулями». Жизнь города, где душевная Олимпиада превратилась в кровавую

Находиться в столице Боснии и Герцеговины и не заметить, что в 1984 году здесь состоялись зимние Олимпийские игры, нельзя даже самому рассеянному в мире человеку. В парках горят олимпийские кольца. На дорогах — указатели к олимпийским объектам. Логотип Игр рисуют на асфальтах. Самый популярный туристический сувенир — талисман, волчонок Вучко, в самых разных видах, от магнитов до мягких игрушек. Создаётся полное ощущение, что Олимпиада прошла здесь вот-вот, чуть ли не прошедшей зимой. И никто ещё не знает, что произойдёт дальше.

А «дальше» — это лето 1991 года. Ровно 35 лет назад две из шести республик Социалистической Федеративной Республики Югославия — Словения и Хорватия — одновременно провозгласили свою независимость, и это запустило трагический процесс распада единой страны, к концу 1990-х годов приведший к гибели до 150 тыс. человек. Но этот текст будет не о войне, а о спорте. И о том, что жизнь сильнее.

Зимняя Олимпиада 1984 года до сих пор имеет неофициальное звание «самой душевной в истории». Интернет забит воспоминаниями о том, как Игры были на грани отмены из-за уникального бесснежья до начала февраля — хотя в те годы в регионе проблем с зимней погодой не бывало минимум с ноября. И вот в ночь перед церемонией открытия начался снегопад. В 3 часа утра тысячи жителей Сараево добровольно вышли на улицы с лопатами, расчищали дороги и буквально руками и ногами утаптывали дороги, чтобы спасти праздник. А остальные приносили термосы с чаем прямо во дворы.

Или вспоминают, как местные рестораторы и таксисты договорились не завышать цены для иностранцев, а горожане массово приглашали туристов к себе домой на ужин. Журналист «Совспорта» Боян Шоч, в те годы проживавший в Сараево, рассказывает историю, как легендарный голливудский актёр Кирк Дуглас пошёл на площадь Башчаршия — специально поесть знаменитых сараевских чевапов. Ушлый хозяин выставил ему какой-то запредельный счёт, начался скандал, после чего абсолютно все владельцы подобных заведений публично заявили: отныне Дуглас может есть у нас до конца Олимпиады бесплатно.

Всё это, конечно, может быть ностальгическим преувеличением — особенно на фоне того, что будет твориться в этом же городе спустя каких-то 8 лет. А тогда — тогда Сараево считался образцовым «югославским» городом, где число смешанных браков доходило до трети от всех, и где десятилетиями три народа (бошняки, сербы и хорваты) вместе праздновали мусульманский Байрам, православное Рождество и католическую Пасху.

Что произошло потом, причины и кто виноват — об этом лучше читать отдельно, источников со всех сторон более чем достаточно. Главного уже не изменить: трудно найти в городе район, где нет участков как с крестами, так и с «нишанами», мусульманскими надгробиями в виде белых столбов — спецкор «Совспорта» встречал их и в 20 метрах от своего отеля в центре города, и на печально знаменитом «Стадионном кладбище» рядом с олимпийскими объектами.

Спустя 30 лет после окончания военных действий, летом 2026 года, Сараево старается жить жизнью обычного балканского города. Олимпиада кажется одним из главных способов отработать те травмы, и последние лет 15 город при помощи МОК и международных организаций активно восстанавливает разрушенные арены и локации. Темп и эффективность, впрочем, иногда вызывают у местных улыбку.

«Моя свекровь говорит, что если бы каждая марка, пришедшая к нам после войны, была использована по делу, то весь Сараево можно было бы покрыть золотом», — смеется Венера Джафич, которая вместе с мужем-боснийцем любезно сопровождают меня в однодневном туре по олимпийскому городу. Россиянка Венера около 15 лет назад вышла замуж и тогда же переехала в Боснию. Сейчас она — лицензированный гид по стране, и найти ее контакты достаточно легко по запросу «Венера Боснийская».

Мы гуляем по знаменитой площади перед дворцом спорта «Скендерия», где в 1984 году проходили церемония награждения и народные гулянья. «Каждый вечер ровно в шесть часов… гостеприимные сараевцы одинаково радушно приветствовали каждого олимпийца, — писали репортёры «Советского спорта». — Только раз изменила им эта объективность, но по причине, сразу скажем, вполне уважительной. В тот день Юре Франко, сразу ставший любимцем всей Югославии, выиграл серебряную медаль в слаломе-гиганте. Это была первая олимпийская медаль в истории зимнего спорта страны… Желающих присутствовать на церемонии награждения в тот вечер оказалось так много, что пришлось на какое-то время остановить движение транспорта в центре города».

«Именно в тот день в оборот вошла знаменитая поговорка: мы любим Юрека больше бурека, — рассказывает мой гид. — И это настоящее признание в любви, между прочим. Трудно соперничать с боснийцами в пристрастии к буреку — знаменитому местному пирогу с мясом».

Сейчас сама площадь производит впечатление слегка покинутой, с живописно отколовшейся плиткой югославских времён. Но пережившая обстрелы и пожары легендарная «Скендерия», где на групповом этапе побеждали хоккеисты сборной СССР и располагался главный пресс-центр, пусть не полностью, но восстановлена и работает. Арена активно используется для проведения домашних матчей местных баскетбольных, гандбольных и волейбольных клубов, а ледовая арена даже принимала зимний Европейский юношеский олимпийский фестиваль в 2019 году.

Следующая остановка нашего маршрута — Олимпийский музей, возобновивший работу после более чем четвертьвекового перерыва не так давно, всего шесть лет назад. Из-за прямых попаданий артиллерийских снарядов роскошный особняк 1903 года выгорел дотла, оставив лишь голые стены.

Директор музея Эдин Нуманкадич рассказывал, что незадолго до атаки, поверив плохому предчувствию, вместе с коллегами перенес часть экспонатов в подвал. Когда здание загорелось, сотрудники и местные жители под обстрелами и снайперским огнем три дня выносили вещи наружу.

Подвиг музейщиков был не зря — сегодня по стандартному туристическому прайсу в 500 рублей можно увидеть около 85% изначальной коллекции: олимпийские факелы, медали, форму спортсменов и даже ценные картины Энди Уорхола и Анри Мура, подаренные городу к Олимпиаде.

Спасенные вещи долгое время хранились в подвалах, а в 2004 году временную экспозицию открыли в восстановленном ледовом дворце «Зетра» — кстати, «Зетра» тоже была сожжена, только за месяц после музея. Из-за огромного количества смертей и близости к госпиталю «Кошево», подземные помещения превратили в городской морг и склады гуманитарной помощи. До войны трибуны дворца вмещали около 12 тысяч зрителей. Во время осады уцелевшие деревянные сиденья демонтировали и пустили на изготовление гробов. Хоронили тут же — на соседнем Стадионном кладбище.

Сегодня ледовый дворец, видевший золотой матч советских хоккеистов, победу фигуристов Елены Валовой и Олега Васильева и церемонию закрытия, восстановлен и востребован. Это крупнейшая крытая спортивно-концертная площадка Боснии и Герцеговины.

А вот что утеряно, похоже, безвозвратно — это прилегающий к «Зетре» ледовый овал, где сенсационно побеждали наши конькобежцы Сергей Фокичев и Игорь Малков. Точнее, пространство-то существует, но когда ваш спецкор пробрался по заброшенной лестнице посмотреть на него сверху, то обнаружил только обгоревшую бетонную башню-обелиск с олимпийскими кольцами. А на месте ледовых дорожек и трибун — теннисные корты, поля для футзала и трассы для картинга. Впрочем, рассказывают, что зимой здесь заливают общественный каток, так что кое-какая связь всё-таки осталась.

Через забор от «Зетры» — открытый стадион «Кошево», где играют ФК «Сараево» и национальная сборная Боснии, а в начале 90-х на месте зелёного газона была перепаханная взрывами земля. Их разделяет лишь небольшая парковая зона и то самое Стадионное кладбище, которое выросло прямо между ними на тренировочном поле в годы войны.

Снаружи «Кошево» не производит впечатление главной футбольной арены страны, скажем прямо. Проржавевшая чаша олимпийского огня на фоне облупившихся стен с граффити — эх, не то видели олимпийские атлеты на церемонии открытия в 1984-м, не то. С другой стороны, стадион жив, и это уже само по себе немало. Периодически заходят разговоры о желании Сараево вновь стать одним из центров мирового зимнего спорта — так что сооружения-ветераны могут и пригодиться.

«Ну а теперь везите меня в горы, — прошу я Венеру и её мужа. — Нас ждут монументальные олимпийские «заброшки».

Речь о двух, возможно, самых знаменитых и самых трагических спортивных объектах в истории современных Олимпийских игр — санно-бобслейной трассе на горе Требевич и комплексе трамплинов на горе Игман. Добраться по не самому извилистому серпантину до них от центра города — минут 30-40 (тут сразу вспоминается логистика недавней зимней Олимпиады в Италии, где передвижения между горными пунктами А и Б занимали у вашего спецкора по пять-шесть часов). Оба сооружения были центром вооруженных столкновений и не пережили этого: восстановить их не представляется возможным. Теперь они лишь символ величия и последующего кровавого падения большой страны. И guilty pleasure для олимпийских гиков типа спецкора «Совспорта».

Стоя на сохранившемся бетонном подиуме для чемпионов в прыжках с трамплина (на нём золото принимали легенды, финн Матти Нюкянен и немец Йенс Вайсфлог), не хочется верить ужасным слухам, что тут проводились расстрелы (хотя следы от пуль видны невооруженным глазом) — пусть это будет лишь бездоказательной страшилкой. Закрываешь глаза, слушаешь ветер, вдыхаешь запах горных трав и представляешь, как когда-то тут шумела толпа, как пахло снегом, лыжными парафинами и глинтвейном.

Еще полчаса на машине, очередные олимпийские кольца на трассе (их концентрация в Сараево, как я уже сказал, зашкаливает) — и вот ты уже идёшь по заброшенному бетонному остову санно-бобслейной трассы, метр за метром, вверх и вниз, киваешь встречным таким же исследователям, смотришь на сюрреалистические граффити — и воображаешь себя внутри боба Экманиса/Александрова, наших первых призёров в бобслее. Или своими ногами проходишь вираж, ошибка в котором во втором заезде стоила золотой медали (0,04 секунды!) санной двойке Белоусов/Беляков. Никогда больше наши в этой дисциплине так близко не подбирались к победе.

И в этот момент понимаешь, что никакие войны и разрушения не отнимут у людей олимпийскую магию.