Плющенко открыто презирал олимпийского чемпиона. Ягудин был далеко не главным врагом

На Олимпиаде-2010 в Ванкувере разразился скандал: Евгений Плющенко уступил золото американцу Эвану Лайсачеку, не исполнявшему четверные. Наш Император устроил бунт против системы, демонстративно шагнул на верхнюю ступень пьедестала, назвал своё серебро «платиновым» и высмеял катание без ультра-си. Этот демарш положил начало многолетней холодной войне с американской федерацией. В чём-то этот конфликт даже превзошёл знаменитое противостояние с Алексеем Ягудиным.

После громкого триумфа на Олимпийских играх 2006 года в Турине Евгений Плющенко взял длительную творческую паузу. Трёхлетний перерыв в карьере мог поставить крест на амбициях любого другого фигуриста, но Император вернулся на лёд с единственной целью — сотворить историю и защитить свой титул. Он страстно желал повторить легендарное достижение американца Дика Баттона, бравшего олимпийское золото два раза подряд ещё в середине прошлого века.

Возвращение Плющенко под руководством великого тренера Алексея Мишина стало настоящей сенсацией. В олимпийском сезоне 2009–2010 годов Евгений выглядел непревзойдённым лидером, сметающим соперников на своём пути. На московском этапе Гран-при Rostelecom Cup 2009 он уверенно разгромил оппонентов, заняв первое место с суммой 240,20 балла и выиграв обе программы. В январе 2010 года на чемпионате Европы в Таллине Плющенко вновь подтвердил своё абсолютное превосходство, завоевав золото с гроссмейстерским результатом в 255,39 балла.

На Олимпиаду в Ванкувер Евгений ехал в ранге безоговорочного фаворита. На его плечах лежал колоссальный груз ответственности. Российские болельщики и федерация ждали от него только победы. Это золото должно было продолжить великую традицию: начиная с 1992 года отечественные фигуристы неизменно забирали олимпийское золото в мужском одиночном катании. Ни у кого в стране не было сомнений, что гениальный петербуржец сохранит эту золотую цепочку неразрывной.

Главным оппонентом российского короля на канадском льду стал американец Эван Лайсачек. На тот момент он являлся действующим чемпионом мира 2009 года и победителем финала Гран-при. Воспитанник авторитетного тренера Фрэнка Кэрролла обладал прекрасными навыками скольжения и выразительной хореографией, но приехал на Игры с тяжёлым багажом проблем. Из-за серьёзного стрессового перелома левой стопы Лайсачек физически не мог исполнять прыжки в четыре оборота, создававшие невыносимую нагрузку на больную ногу.

В то время как Плющенко шёл на смертельный риск, американец выбрал холодную математическую стратегию. Лайсачек и его тренер прекрасно понимали особенности новой системы судейства, пришедшей на смену субъективным оценкам 6.0. Вместо опасного ультра-си они сделали упор на максимальную чистоту исполнения, уровни сложности вращений и шагов, а также на перенос прыжковых элементов во вторую половину программы, где за них начислялась десятипроцентная надбавка к базовой стоимости. Эван трезво оценивал шансы: он не считал Плющенко неуязвимым и ставил перед собой задачу выжать абсолютный максимум из своего контента. Перед стартом турнира мало кто верил, что фигурист без четверного прыжка сможет обойти действующего олимпийского чемпиона, но американская тактика была просчитана до мельчайших деталей.

Минимальное отставание в 1,31 балла лишило Плющенко золотой медали и взорвало мировой спорт. Судейский вердикт съел всё преимущество Плющенко за счёт элементов второго плана. Драма развернулась с первых секунд соревнований. В короткой программе под музыку из балета «Спартак» Евгений блестяще исполнил сложнейший каскад четверной тулуп – тройной тулуп, набрав 90,85 балла. Лайсачек шёл вторым с результатом 90,30 балла, а тройку замыкал японец Дайсукэ Такахаси с 90,25 балла. Уже тогда Плющенко открыто выразил недовольство судейством, заявив, что арбитры намеренно прижали его оценки за компоненты из-за раннего стартового номера.

Развязка в произвольной программе оказалась трагичной для нашей сборной. Лайсачек, выступавший первым в сильнейшей разминке, выдал чистейший, эмоциональный прокат всей своей жизни. Он перенёс пять прыжковых элементов во вторую половину программы, включая каскады тройной аксель – двойной тулуп (10,45 балла) и тройной флип – двойной тулуп – двойной риттбергер (9,13 балла). Плющенко закрывал турнир. Евгений прыгнул коронный четверной в каскаде, но на других прыжках допустил помарки при приземлении, его вращения были медленнее, а в физическом плане он выглядел уставшим. Плющенко оставил во второй половине лишь три прыжка из восьми.

Реакция Евгения Плющенко на поражение мгновенно превратилась в исторический перформанс. На церемонии награждения он не смог сдержать эмоций и, проходя мимо пьедестала, уверенно наступил на золотую ступеньку, предназначенную для Лайсачека, и лишь затем перешёл на серебряную. Позже Евгений с горькой усмешкой оправдывался: «В моём мозгу я выиграл эту Олимпиаду, поэтому машинально встал туда, где должен был находиться».

Интервью Плющенко прессе были полны открытого презрения к результату соперника. «Без четверных прыжков – это не мужское фигурное катание, это просто танцы на льду», — отрезал разгневанный спортсмен. Евгений не упустил возможности уколоть американца лично: «Я был уверен, что победил. Но, полагаю, Эвану эта медаль нужнее. Наверное, потому что у меня золотая награда уже есть». На своём официальном сайте Плющенко опубликовал изменённый послужной список: «Серебро Солт-Лейк-Сити, золото Турина, платина Ванкувера». В России фигуриста встретили как героя — Владимир Путин отправил телеграмму со словами поддержки, назвав его серебро истинным золотом, а преданные поклонники в Санкт-Петербурге отлили для него неофициальную «народную» золотую медаль.

За этим спортивным противостоянием скрывалась жёсткая кулуарная борьба. Незадолго до начала Олимпийских игр в Ванкувере американский арбитр Джо Инман разослал шестидесяти судьям и официальным лицам письмо, в котором обращал внимание на слабые связующие элементы в программах Плющенко, фактически лоббируя интересы североамериканских фигуристов. Письмо просочилось во французскую газету L'Equipe, спровоцировав грандиозный международный скандал. Плющенко открыто обвинил Федерацию фигурного катания на коньках России в бездействии и неспособности защитить своего спортсмена: «После короткой программы трое судей поставили меня на 21-е и 22-е места за навыки скольжения. Это абсурд! Почему наша федерация не подала протест сразу?»

Масла в огонь подливали и американские медиа. Телеканал NBC целенаправленно выстраивал образ Плющенко как холодного, мрачного злодея времён холодной войны, чтобы вызвать у американского зрителя яростное желание болеть против него. Вся эта спланированная кампания лишь укрепила Евгения во мнении, что его лишили заслуженной победы с помощью грязных политических технологий.

Для Эвана Лайсачека долгожданный триумф обернулся настоящим психологическим кошмаром, шлейф которого тянется за ним сквозь годы. Вместо абсолютного счастья американец столкнулся с колоссальной волной критики и презрения со стороны своего кумира. «Я был глубоко разочарован тем, что человек, который являлся моим неоспоримым ориентиром в спорте, так жёстко атаковал меня в самый счастливый момент моей жизни», — признавался Эван на итоговой пресс-конференции.

Нападки Плющенко породили у Лайсачека глубокий страх перед российской аудиторией. Он даже нервно шутил, что боится ехать на Олимпиаду в Сочи в 2014 году, поскольку опасается, что Россия просто не выдаст ему въездную визу из-за гнева Евгения. В итоге Эван досрочно завершил карьеру из-за травм и больше никогда не выходил на соревновательный лёд против Плющенко, навсегда сохранив статус чемпиона, чьё золото до сих пор подвергается сомнению во всём мире. Давление со стороны великого российского фигуриста оказалось настолько мощным, что даже по прошествии полутора десятков лет американский спортсмен неохотно вспоминает те события, стараясь лишний раз не провоцировать Плющенко на новые медийные атаки.

Ванкуверский раскол навсегда изменил траекторию развития фигурного катания. Международный союз конькобежцев был вынужден реформировать судейскую систему, подняв ценность четверных прыжков. Но то великое противостояние Плющенко и Лайсачека навсегда останется в памяти болельщиков как битва эпох, где прагматичный расчёт на мгновение превзошёл величие риска.