Макияж Светы, слезы Динары. После матча эмоции его участниц били через край

Финалистки шокировали СМИ на послематчевых пресс-конференциях. Кузнецова пришла к прессе в белом пиджаке от-кутюр с блестками, а Сафина – с заплаканным лицом.

Королеву «Ролан Гарроса»-2009 Светлану Кузнецову я поначалу не узнал, хотя и столкнулся с ней при входе в зал для пресс-конференций. Поверх модной майки на ней поблескивал белый двубортный пиджак. Волосы были заботливо уложены, а на лице красовался макияж. Контраст с ее спортивным образом был столь велик, что я сразу завел разговор об этом фантастическом перевоплощении. Правда, перед этим пришлось выслушать продолжительные аплодисменты репортеров, прекратившиеся лишь после едкого замечания нашей героини: «Да что случилось-то?! Я все та же Света, что была вчера, — ничего не изменилось!»

– Ну, это вы зря! – реагирую. – Во-первых, вы выиграли свой второй «Большой шлем», с чем я вас и поздравляю. А во-вторых, вы выглядите потрясающе!

– Вам нравится? Я очень рада. Мейк-ап — не самое лучшее из того, что я умею в этой жизни.

– Вы даже не улыбнулись, когда Динара допустила роковую двойную ошибку...

– Нет, не улыбнулась. Я слишком ее уважаю, чтобы сделать это. Конечно, в своих мечтах я думала: вот, если когда-нибудь выиграю один из своих самых любимых турниров – «Ролан Гаррос», то обязательно растянусь на корте от счастья. Но... такова уж моя судьба, что приходится второй раз выигрывать финал «Большого шлема» во встречах с соотечественницами.

– Вы говорите, что мечтали о победе здесь. Ожидали в начале года, что все так сложится?

– Перед началом грунтового сезона говорила с Тарпищевым (президент Федерации тенниса России. – Прим. ред.). «Я не знаю, что делать, – сказала я ему. – У меня тяжелейшее расписание. Штутгарт, Рим, Мадрид, «Ролан Гаррос». Как я все это выдержу?» На что он ответил: «Ты нам нужна еще и на Кубке Федерации в Италии». «Но я хочу хорошо сыграть на Открытом чемпионате Франции!» – взмолилась я. «Все будет отлично, – успокоил он. – Тебе просто нужна хорошая команда. Приезжай в Италию, я тебе все устрою». Я очень уважаю Шамиля Анвяровича, потому и поехала. Мы проиграли, но Тарпищев там посоветовал мне поработать с Ларисой Савченко. Попробовали. И приехали сюда. И победили! У меня чудесная команда. В этом есть и заслуга Тарпищева.

– Кто еще внес значимый вклад в вашу победу?

– Сафин и Федерер.

– Каким образом?!

– У меня были очень трудные времена перед прошлым «Ролан Гарросом». Я проиграла в Риме и вернулась в Москву. Мой тренер был недоволен этим. Но я не хотела тренироваться. Не могла думать об этом. Возвращаться в Испанию не хотела. И несколько раз задумывалась о завершении карьеры. Когда я поделилась этим с Маратом, он сказал: «Ты шибанутая или как? У тебя такие огромные возможности. Ты обязана продолжать играть!».

– И вы послушались?

– Тот разговор много для меня значил. Я решила остаться в теннисе, но переехать в Москву. Некоторые люди мне и раньше советовали сделать это, но я не была готова. Теперь же некоторые говорили мне: «Зачем? Москва с ее суматохой, кутерьмой, ночной жизнью не даст тебе тренироваться!». Но мне в Москве понравилось. Я черпаю от этого города колоссальную энергию. Я человек по натуре общительный и раньше на турнирах много тратила энергии на общение. С этим поговорить, с той туда сходить… А после Москвы мне это не нужно. Мне настолько хватает там самого разного общения, что на турнирах могу полностью сосредоточиться на деле.

– Но при чем тут ваш любимый Роджер?

– Да, он мне нравится, но при этом я никогда — ни-ког-да — не разговаривала с ним. Хотя слышала как-то, что он вроде как хорошо отзывался о моей игре. И вот в прошлом году на Олимпиаде мои подружки из российской баскетбольной команды попросили устроить маленькую фотосессию с Роджером. Я набралась смелости, подошла к нему. Он оказался очень любезен — сфотографировался со всеми девчонками. И мы с ним поговорили минут десять. Я поделилась с ним своим поганым настроением. Рассказала о решении вернуться в Россию. О том, что многие не советуют мне это делать. Он внимательно выслушал меня и сказал: «Только ты сама можешь решить эту проблему. Не слушай никого. Если ты считаешь, что так тебе будет лучше, и ты готова справиться со всеми соблазнами, то перебирайся в Москву без сомнений». Этот разговор тоже очень многое значил для меня. В конце августа завершились Игры, в ноябре я жила в Москве.

– Где вы и окажетесь в воскресенье?

– Да, спешу на родину. Сильно соскучилась. Ведь пробыть там смогу лишь четыре дня — после этого надо ехать в Истборн. Я заявилась на местный турнир. Считаю, мне крайне важно выступить перед Уимблдоном хоть на одном соревновании.

– А насколько важно вам попытаться штурмовать вершину мирового рейтинга?

– Не могу сказать, что совсем не думаю об этом. Но если я не стану номером один, то жизнь моя на этом не закончится. Как спортсменка, считаю, я уже удалась. Пару неплохих турниров выиграла. Сегодня, кстати, второй. И это мой второй ребенок, – Света с любовью прижала к себе чемпионский кубок. – И если вы соберетесь отобрать у меня победы на Открытом чемпионате США и «Ролан Гарросе», а взамен дадите первый номер рейтинга, то я откажусь.

По теннисным законам проигравший всегда приходит к журналистам раньше победителя. Типа если ты плохо играешь в теннис, дружок, то давай без выкрутасов, являйся к прессе, когда скажут. Но уже отгремели аплодисменты белому пиджаку и макияжу Светланы Кузнецовой, уже пошел второй час после окончания финального матча, а о времени визита в пресс-центр Сафиной даже не объявляли! Версия была одна: плачет. Когда Динара появилась в комнате для интервью, лицо ее было ужасно зареванным, под глазами очертились круги.

– Был ли этот матч самым тяжелым для вас на турнире?

– Возможно…

– Была ли эта соперница лучшей из тех, с кем вы здесь встречались?

– Света — большой молодец.

– С подачей возникли большие затруднения?

– Как видели.

– Почему?

– Знала бы — исправила.

– Какой урок извлечете из этого поражения?

– Я стала более капризной на тренировках. Тренер мне что-то говорит, а я ему в ответ что-то отвечаю. Надо спуститься с небес на землю, засунуть язык за зубы и снова начинать делать то, что говорит мне тренер. А то получается, он мне слово, а я ему десять.

– Вы с ним уже разговаривали после игры?

– Естественно. Он сообщил, что со мной в последнее время стало очень тяжело работать. Когда он мне указывает на ошибку, я начинаю либо ракетку о корт бить, либо возмущаться. «Какой смысл тебе подсказывать, если ты все равно меня не слушаешь? Какой смысл вообще в моем присутствии, если ты не реагируешь на мои замечания?» – вот что он говорил. Я подумала над этим и согласилась с ним.

– С кем-то еще вы разговаривали после финала? С братом, родителями?

– Нет.

На этом вопросы пишущих репортеров иссякли — не было смысла дальше трепать убитого проигрышем человека. Но пришло время для телеинтервью.

– Разве вы не видите, что я заплаканная? Как я буду выступать перед камерой? – взмолилась Сафина, обращаясь к представителю Женской теннисной ассоциации (ВТА).

– Ничего, мы дадим вам возможность сделать макияж, – бесчувственно заявила комиссарша ВТА.

– Да какой тут макияж? Вы что, не понимаете, что не могу я сейчас, не могу... – голова Динары рухнула на плечо к знакомой журналистке с российского телеканала и затряслась от всхлипываний. А я почему-то подумал, что вряд ли когда-либо еще увижу в столь расстроенном состоянии девушку, только что выигравшую более полумиллиона евро.

Столько сэндвичей было продано на «Ролан Гарросе» за две недели.

Столько хот-догов было продано на Открытом чемпионате Франции за время турнира.

Столько килограммов бананов каждый день съедали игроки на «Ролан Гарросе».

Столько тонн фруктов и овощей было подано гостям за время турнира.

Столько тонн картошки-фри было продано за время турнира.

Столько километров сосисок пришлось использовать, чтобы накормить посетителей «Ролан Гарроса» 80 тысячами хот-догов.

Столько тонн пасты было съедено игроками за две недели.

Столько тонн риса было съедено игроками за время турнира.

Выделены финалы турниров «Большого шлема»