Чемпионка Уимблдона-2004 Мария Шарапова: Я не смогла бы играть в команде

Первая и единственная российская чемпионка Уимблдона Мария Шарапова в Лондоне сверхпопулярна. Неудивительно, что сразу после первого матча Марию пригласили в главный зал для пресс-конференций. Журналистов, забивших просторное помещение, не очень-то интересовал ее матч с Анастасией Пивоваровой, в котором Шарапова проиграла всего один гейм. Все хотели больше узнать о ее планах на этот турнир.

– Мария, когда вы просыпаетесь по утрам, плечо вас не беспокоит?

– По утрам не болит, нет. А вот если холодно и снег идет, то бывает, что ноет, – улыбнулась Шарапова. – Вообще сложно объяснить, что происходит с моим плечом. Еще пару лет назад я могла не играть несколько дней, потом выйти на корт и с третьей-четвертой попытки подать свою сильнейшую подачу. Теперь, чтобы разогреть плечо, требуется 15–20 ударов. В этом вся разница. Не слишком серьезная, но все-таки…

– Ваш бойфренд, баскетболист Саша Вуячич, только что выиграл чемпионат НБА вместе с «Лос-Анджелес Лейкерс». Вы следили за его матчами?

– Нет. Но у меня есть много фото с финальных игр и с парада чемпионов. Классные снимки! Ребята там выглядят безумными. Я счастлива за Сашу и за его команду.

– Кобе Брайант на площадке порой вытворяет безумные вещи с баскетбольным мячом. Видели что-нибудь подобное в теннисе? Может, у Федерера?

– Дело не в том, что он умеет делать с мячом. Брайант – великий игрок, потому что у него чемпионский характер и несгибаемая воля к победе. Не важно, какой счет на табло, какая ситуация на площадке, – Кобе никогда не опускает руки и ведет «Лейкерс» вперед. А вообще сравнивать командный вид спорта и теннис нельзя. Здорово, когда у тебя есть партнеры, которые выручат и подстрахуют, даже если ты встал не с той ноги и у тебя все валится из рук. В теннисе же полагаешься только на себя. А я, наверное, не смогла бы играть в команде. Если у меня все получается, а у кого-то нет, я начинаю приходить в ярость и злиться на всех, – смеется Шарапова. – Теннис в этом плане идеально мне подходит. На корте я могу злиться только на себя.

– «Лейкерс» в финальной серии уступали «Бостону», но все равно смогли завоевать кубок. Вы готовы – после спада в вашей карьере – вновь вернуться на первое место в рейтинге?

– Сравниваете меня с «Лейкерс»? – смеется Мария. – Ну, спасибо. На самом деле все просто. Когда ты выходишь на корт, надо думать только о предстоящем матче. Какие результаты ты показывала в последнее время, выигрывала или проигрывала, находилась в форме или нет – это не важно. И с кем играешь – тоже не важно. Каждую встречу надо начинать с чистого листа и стараться показать все, что умеешь. Так действовали «Лейкерс». Так стараюсь делать и я.

– Что после травмы что-то изменилось в вашей игре? Может, вы разучились что-то делать или, наоборот, чему-то научились?

– Что-то, конечно, изменилось – на пару процентов тут и там. И эти проценты в целом сделали меня сильнее. Я, конечно, не могу 50 раз подряд здорово сыграть форхендом и 50 раз – бэкхендом. Но кто может? Все ошибаются. Покидая корт – не важно после поражения или победы, – я думаю о том, что могла сделать и что сделала. Выводы помогают мне становиться сильнее к следующей игре.

– Но бывает так, что вы думаете: «Если я покажу свой лучший теннис, то обыграю любого соперника»?

– Конечно. Я всегда так считаю.

– Вы по-прежнему уверены в своей подаче? Можете сравнить ощущения с теми, что испытывали в прошлом году?

– Уимблдон-2009 был моим третьим или четвертым турниром после возвращения на корт. Я только искала свою игру, привыкала к покрытию. Тогда я старалась делать короткие движения на замахе, потому что очень боялась вновь получить травму. Мне ведь так хотелось играть! И хотя плечо чувствовало себя нормально, я подавала слабее, чем могла. За год многое изменилось. Сейчас меня ничего не беспокоит.

– Считаете, вам по силам вернуться на первое место в рейтинге, выиграть еще турнир «Большого шлема»?

– Знаете, сейчас я получаю даже больше удовольствия от игры, чем до того, как получила травму. Потому что, проведя долгое время вне кортов и наконец вернувшись на них, я поняла, какое это счастье – что я могу играть, могу бить по мячу часами каждый день! И что у меня это все еще неплохо получается.

Здорово, когда ты чувствуешь, что делаешь свою работу хорошо и что можешь еще прибавить. А прибавив, будешь способна бороться за большие победы. Эти мысли заставляют тебя упорнее тренироваться. Но теннис за последнее время изменился. Появилось много молодых девчонок, которые играют на равных с лучшими теннисистками. Сейчас надо быть готовой к тому, что уже в первом круге на любом турнире тебе попадется очень крепкая соперница. Так что добиться успеха гораздо сложнее. Но я верю, что у меня все получится. И люди, которые меня окружают, тоже в это верят.

– К слову о молодых теннисистках – вас не удивляет, что девушки больше не выстреливают так, как вы – в 17 лет не становятся победительницами турниров «Большого шлема»?

– Слушайте, я даже не знаю, сколько тинейджеров в основной сетке Уимблдона. И не знаю их результатов за последнее время. Но давайте поговорим обо мне. Безусловно, мне сильно повезло, что я получила возможность выиграть серьезный титул в юном возрасте. Тогда, в 2004 году, я приехала в Лондон без каких-то выдающих результатов. Думала, что победит кто-то из первых сеяных. Большинство моих соперниц должны были обыгрывать меня, но побеждала я – и выиграла титул. Разве многие этого ждали? Нет. Никто не говорил до начала турнира, что Шарапова обязательно победит. Так почему же теперь не может выстрелить кто-нибудь еще? Да, нельзя просто махнуть рукой, сказать «бамс» – и выиграть Уимблдон. Но на других крупных турнирах молодые девчонки часто показывают отличные результаты. Так что и здесь любая сенсация возможна.

– Маша, правда, что вы стали учить французский язык?

– Да. Не знаю, почему. Просто захотелось. Я учила его два года еще в школе. И потом, у меня есть близкая подруга-француженка, с которой мы всегда разговаривали только по-английски. В какой-то момент захотелось ее удивить. У меня рядом с домом во Флориде, в 15 минутах езды, есть хорошая школа французского языка. Вот теперь, когда есть время, я там занимаюсь.