Потерянная Вера. В финале Уимблдона Вера Звонарева ничего не смогла противопоставить мощи Серены Уильямс

СОБЫТИЕ ДНЯ. ТЕННИС
УИМБЛДОН. ФИНАЛЫ

Серена Уильямс, забив решающий смэш, бросает ракетку и закрывает лицо руками. А потом смотрит в сторону своего отца Ричарда и спрашивает: «Пап, как фотки?». Уильямс-старший поднимает вверх большой палец. Кажется, ни он, ни его младшая дочь ни секунду не сомневались в успехе.

ВЗГЛЯД ЗВОНАРЕВОЙ: НУЖНО ПРЕССИНГОВАТЬ

Посмотреть субботний финал можно было тремя способами – с трибуны, с лужайки «Аоранги-парка» на большом экране, по телевизору, под остроумные комментарии Джона Макинроя. Я решил попробовать все три. Первым делом, естественно, направился в ложу прессы, откуда открывался чудный вид на уже порядком истоптанный газон центрального корта.

– Мне надо будет обязательно навязать Уильямс борьбу, не дать ей сразу повести в счете и пытаться что-то придумать на ее подаче. Когда Серена чувствует прессинг, она играет не так уверенно, – отмечала накануне Звонарева.

Что ж, поначалу ее план на игру работает. Уильямс порой выглядит растерянно, глядя, как Вера догоняет все мячи, и безупречно отвечает по линиям. Увы, сама американка делает то же самое. В открытой борьбе соперницы проводят первые семь геймов – до счета 4:3 в пользу Серены. И пока Вера, накинув на голову полотенце, собирается с мыслями и готовится подавать, я прощаюсь с трибунами (которые, кстати, за россиянку болеют куда активнее, чем за действующую чемпионку) и быстро перебегаю на лужайку Аоранги-парка.

ВЗГЛЯД БОЛЕЛЬЩИКА: ТЕПЕРЬ У ВЕРЫ НЕТ ШАНСОВ

Здесь, как всегда, многолюдно. Несколько тысяч болельщиков, которым не хватило мест на трибунах, удобно располагаются прямо на травке перед огромным экраном. В панамках, кепках, солнечных очках – чтобы солнце не так пекло макушку и слепило глаза. У многих на рубашках приколоты значки «Я стоял в очереди на Уимблдоне». Очереди за билетами тут знатные – как в Мавзолей в советское время!

Пусть спортсменок живьем не видно, зато вся игра – как на ладони. Повторы в замедленной съемке – вот Серена, догнав тяжелый мяч и ответив точным обводящим ударом, падает на колено и победно сжимает кулак. Вот Вера, безупречно сыграв у сетки, заводит себя хлопками по ракетке. Плюс – можно в любой момент отойти в ближайший ларек за бокалом «Пиммза» и порцией клубники со сливками. Да и громко обсуждать ход матча никто не мешает.

– Мне вот никогда не нравилась Серена, – делится впечатлениями молодой лондонский клерк Марк. – Да и Венус, если честно, тоже. Приходя на женский теннис, хочется видеть на корте кого-то вроде Шараповой или Иванович. Они и сами глаз радуют, и игра у них особая, женственная. А не то что этот град пушечных ударов сестер Уильямс.

– Но в одном американкам не откажешь: и Венус, и Серена – прирожденные чемпионы, – добавляет его друг. – Неудивительно, что выиграли на пару уже восемь Уимблдонов. А Вера, конечно, молодец. Только если она станет чемпионкой, это будет сенсация похлеще победы Скьявоне в Париже!

Вера, выйдя подавать при счете 4:3 в пользу Серены, неожиданно легко проигрывает гейм. То ли концентрации не хватает, чтобы продолжать матч в том темпе, который сама задала, то ли Уильямс что-то усилила в своей игре. Но этот брейк решает исход партии – 6:3 в пользу американки.

Поражение Звонаревой в «Аоранги-парке» встречают дружным печальным вздохом. Только где-то громко радуется группа американских фанатов.

– Теперь у Веры нет шансов, – вздыхает Марк. – Если только Серена ногу не подвернет.

ВЗГЛЯД МАКИНРОЯ: ПЕРЕХИТРИТЬ СЕРЕНУ НЕ УДАЛОСЬ

Весельчак, балагур и матерщинник, а еще трехкратный чемпион Уимблдона Джон Макинрой – знаковая фигура в мировом теннисе. Американец давно закончил блестящую карьеру, с тех пор успешно снимается в кино в роли самого себя – отвязного хулигана, а заодно работает комментатором на BBC. Увы, даже у такой нестандартной личности, как Джон, нет идей – за счет чего Вера может победить Серену.

– Давно я не видел слез на лице Звонаревой, – удивленно бормочет в микрофон Макинрой.

Концовку матча я досматривал уже в пресс-центре, по телевизору. Вера еще не рыдает, но глаза уже влажные.

– Посмотрите, как Уильямс подает! – восторгается Джон. – Всего два мяча с первой подачи проиграла. У Звонаревой не было ни одного брейк-пойнта. Что ж, нет у Веры аргументов против игры Серены.

И не сказать, что Джон радуется успеху соотечественницы. Просто констатирует факты. При счете 1:3 Вера отыгрывает двойной брейк-пойнт – будто сильно разозлившись на себя, вдруг начинает неотразимо бить плоскими ударами под самые линии. Но проходит минута, и злость сменяется отчаянием. Уильямс все-таки берет этот гейм.

Как Вера ругается, бросает ракетку и разводит руками после каждого проигранного очка, видно и на трибунах, и на лужайке «Аоранги-парка», и, конечно, по телевизору. А еще отлично видно, с какой уверенностью в глазах Уильямс выходит подавать на матч при счете 5:2. Для нее не существует соперницы. Есть только мяч, ракетка и собственная мощь. Справиться с которой у Звонаревой уже не осталось ни единого шанса…

После матча я встречаю Макинроя на улице.

– Джон, вы хоть секунду сомневались в победе Серены? – спрашиваю легенду.

Макинрой отвечает без раздумий:

– Да. Когда пересмотрел моменты матча Звонаревой с Клийстерс. Вера показала очень умный теннис, тактически переиграла Ким – а это удается единицам! Но перехитрить Серену ей не удалось.

– То есть, против лома нет приема? – уточнил я, объяснив собеседнику смысл русской поговорки.

– Видимо, на Уимблдоне – нет. Пока обе Уильямс приезжают в Лондон, победа любой другой теннисистки здесь будет считаться сенсацией.