Президент Федерации тенниса России Шамиль Тарпищев: Капитаном меня сделала Курникова [ВИДЕО]

Вчера гостями «Прямой линии» «Советского спорта» стали первые лица Федерации тенниса России – президент Шамиль Тарпищев и вице-президент Марат Сафин. За час, проведенный в стенах редакции, мы успели обсудить недавнюю победу женской сборной в Кубке Федерации, подготовку команды к Лондону-2012 и старые, как мир, проблемы российского тенниса.

Найти в плотном графике Шамиля Тарпищева пару часов, чтобы пригласить его в гости, та еще задача! У президента ФТР каждый день расписан по минутам. Но вчера Шамиль Анвярович все же выкроил время, чтобы заскочить к нам, – сразу из «Советского спорта» Тарпищев отправился на встречу с министром спорта Виталием Мутко.

За 15 минут до назначенного времени Шамиль Анвярович уже у нашего подъезда. Серебристый «Порш Кайенн» Сафина, грозно рыча мотором, подкатывает к редакции чуть позднее.

– Марат, вы с Кафельниковым машины вместе покупали? – вспоминаю точно такой же внедорожник олимпийского чемпиона Сиднея, только черного цвета.

– Ага. Причем одну. Просто я, когда за руль сажусь, ее перекрашиваю, – улыбается Сафин.

Спустя несколько минут мы уже сидим в переговорном зале в ожидании первого звонка читателей.

– Шамиль Анвярович, сразу от нас вы отправитесь на встречу с Мутко. О чем будет идти разговор? – начинаем беседу.

– О многом. Проблем в теннисе больше, чем решений. Они связаны и со строительством национального теннисного центра, и с подготовкой к Играм в Лондоне. Теннису уделяется недостаточно внимания, чтобы решать те задачи, которые перед нами поставлены. Индия вливает в этот вид спорта миллиард долларов! Мы же постоянно ищем дополнительные средства.

– Какие проблемы предстоит решать перед Лондоном-2012?

– В программу Игр добавили еще один вид – микст. То есть всего разыграют пять золотых медалей. А нам просто негде тренировать пары! Кроме того, в Лондоне будут травяные корты, которых в России попросту нет. Как готовиться в таких условиях – непонятно.

– Марат, как человек, побывавший первой ракеткой мира, расскажите – как решить эти проблемы?

– Наверное, изначально надо играть как можно больше парами. Так и денег больше заработаешь, и рейтинг поднимешь, и игровую практику получишь… Плюс, конечно, надо больше времени проводить на траве, хотя сделать это очень сложно. Хотя бы потому, что самих турниров на таком покрытии – раз-два и обчелся. А до Олимпиады осталось чуть больше года…

– Поэтому так остро стоит проблема строительства национального теннисного центра?

– Не надо увязывать его с Олимпийскими играми. Можно, но нежелательно. Просто без центра наши дети продолжат растекаться по Америке и по Европе, а потом будут нарисовываться из ниоткуда с непонятной техникой и непонятными людьми вокруг, – разводит руками Марат. – Надо, чтобы процесс подготовки молодых игроков шел под нашим постоянным контролем, чтобы их можно было постоянно мониторить. Такой центр должен быть хотя бы в Москве! Потом уже в Казани и Сочи… И делать его надо было еще вчера. Увы, бюджет не позволяет.

– Цена вопроса – 10–20 миллиардов рублей, – уточняет Тарпищев. – Переписку с чиновниками по этому поводу мы начали два года назад. И до сих пор ничего не изменилось. Просто должно последовать политическое решение.

 

– Если меня слышит Марат, это Отар Кушанашвили! – раздается первый звонок.

– Привет, Отарик! – Сафин расплывается в улыбке.

– Но вопрос у меня не к тебе. Уважаемый Шамиль Анвярович, скажите, какие слова вы находите, чтобы человек, проигрывая все, взял и победил?

– Все зависит от конкретного игрока и случая. В зависимости от ситуации надо сказать два-три слова, которые понятны, и не заморачивать игрока обилием фраз. Хотя бывают моменты, как с Кузнецовой и Шараповой в первый день четвертьфинала с Францией, когда мало что можно сказать, чтобы помочь им выиграть.

– Неужели вы ни разу не дрогнули и были уверены, что матч все равно останется за нами?

– Когда в первый день счет стал 0:2, я был уверен, что мы его сравняем. Вот что будет с парой, я не знал. Предложил даже Мыскиной выйти на корт, – смеется Тарпищев. – Мы долго советовались, и Лариса Савченко, которая была очень хорошим парным игроком, подсказала: слева надо Кузнецову ставить, чтобы выиграть первый сет, – он должен был стать ключевым.

– Шамиль Анвярович, беспокоит Максим из Химок. Спасибо вам за победу над Францией! Во время матча вы всегда выглядите очень спокойно. А внутри сильно переживаете?

– Да я за два дня сидения на стуле четыре килограмма потерял! Тренер – он ведь как сапер на минном поле. Ты не можешь подсказать неправильно, иначе тебе верить не будут. А значит, ошибаться нельзя…

– А наорать можете? Сработать по методу Карполя, так сказать.

– Так к Карполю с детства привыкли, что он всегда орет. А я всегда спокойным был. Хотя случалось, что и голос повышал… В свое время на Борисова, Пугаева, Богомолова…

– Они до сих пор в шоке, – смеется Сафин.

– Сейчас уже опыт сказывается. Все-таки 118 матчей в ранге капитана! В любой ситуации был сотни раз, так что могу себя сдерживать.

– Марат, а вы себя на капитанском кресле видите?

– Да вы на меня посмотрите – я ж, если на четыре кило похудею, от меня ничего не останется, – парирует Сафин.

– Ничего. Придет время, и Марат все взвалит на себя, – философски добавляет Шамиль Анвярович, потрепав своего зама по плечу. – Кстати, знаете, что меня Курникова сделала капитаном женской сборной? В 1999 году Константин Богородецкий, занимавший этот пост, уехал работать в Турцию. Я объявил тендер на его место, но… не получил ни одной заявки! Никто не хотел садиться на этот электрический стул... Потом звоню Курниковой – а тогда как раз все говорили, что она останется в Америке, получит гражданство… Говорю: «Аня, не пора ли тебе сыграть в Кубке Федерации?» Она сразу отказывается, мол, у меня с тем конфликт, с тем я не разговариваю, те меня не любят… «А если я буду капитаном – приедешь?» – «Приеду!» – говорит. Вот так я стал капитаном.

 

– Здравствуйте, меня зовут Ольга. В матче с Францией Шарапова не вышла на корт во второй день. Насколько тяжело было сказать ей, что она не сыграет?

– В Москве все зависело от того, как Маша будет подавать – наберет 65 процентов первым мячом или нет. Не набрала, – пожимает плечами Тарпищев. – Игра Шараповой – это давление по всему корту. Если подача идет, значит, она позиционно выигрывает ситуацию и добивает соперницу. А если мажет – у нее сразу начинаются проблемы. Когда Маша сорвала первый день, во многом за счет нервного напряжения, стало ясно, что снова выпускать ее на корт опасно.

– Известно, что подача – самый сложный технический элемент…

– И самый простой, – уточняет Тарпищев. – Потому что все делаешь сам.

– Тем не менее, раз игра Шараповой так сильно зависит от подачи, что надо сделать, чтобы она набирала эти 65 процентов?

– Все ее проблемы начались из-за травмы плеча, после чего Маша изменила подачу. Только-только вернулась к старой. Думаю, все у нее наладится. Другое дело, что выступать хорошо она может только на быстром покрытии. Потому что у Шараповой игра не такая разнообразная, как у других.

– Это ее стиль, – добавляет Сафин. – Игра Шараповой очень похожа на теннис Клийстерс – мощная подача, постоянные атаки, агрессия…Но чтобы играть в таком стиле, нужно постоянно держать себя в прекрасной физической форме. И быть уверенной в себе.

– Читатель Рон на нашем сайте интересуется: есть ли победное будущее у тандема Хогстед – Шарапова?

– Я помню, когда Томас еще играл, – отвечает Сафин. – Потом он долго работал с Хаасом. Какое-то время хотел даже меня тренировать, но что-то там у нас не сложилось. Хогстед – хороший специалист, все понимает и во всем разбирается. Думаю, все у них с Шараповой получится.

– В вопросе «тренер – спортсмен» главное – их совместимость, – отмечает Тарпищев. – Тяжело найти тренера, который бы всю жизнь работал с одним игроком, как Собкин с Южным. Хотя неизвестно, хорошо ли это. Потому что нет тренера-многостаночника, который бы решал все проблемы. На различных этапах нужны разные наставники.

– Как Динаре понравилось работать с Давиде Сангиннети? – вопрос Марату.

– Первые месяц-полтора – это всегда притирка. Пришел в команду новый человек – нужно понять, кто он, как с ним общаться… Если человек располагает к себе – с ним удобно, если нет, то каким бы гениальным он ни был специалистом, ничего не получится. Это все равно что песчинка в ботинке. Вроде идти не мешает, но все равно больно. Тогда нужно снять ботинок, выбросить всю ненужную фигню и шагать дальше.

– Беспокоит Денис из Коломны. Шамиль Анвярович, а собирались ли вы выпускать Сафину на матч с Францией?

– Потенциально Сафина сегодня – игрок первой десятки. Но она попала в психологическую яму, угодив в проблемную ситуацию не по своей вине. Вызов в сборную для нее был важен с эмоциональной точки зрения. Нахождение в коллективе, в команде – всегда большой плюс для психики. Если бы Динара захотела играть, я бы ее тут же поставил на корт… Но она пока слишком закомплексована из-за своей ситуации.

 

– Звонит Валерий, я из Москвы. У меня внучка занимается теннисом, и приходится платить очень большие деньги. Скажите, изменится ли что-нибудь в этом плане в будущем?

– Все у нас пытаются тренироваться бесплатно, на халяву. Ну, нет такого ни в одной стране мира! – эмоционально отвечает Марат. – В той же Америке за все надо платить. И ракетки покупать, и корты снимать. Другое дело, что в Москве все дороже в несколько раз, чем обычно. Что буханка хлеба, что аренда корта... Я сам вырос в этой стране, я знаю, насколько это сложно.

– Конечно, абонемент на занятия не должен стоить дороже средней зарплаты, – добавляет Тарпищев. – У нас же доходит до абсурда – детей набирают в спортивные школы, глядя на то, на какой машине приехали родители! Или другой пример – за 6-летнего ребенка требуют 150 000 рублей на летний сбор. Перегибы есть, но это из-за неотлаженности всей системы. Сегодня любой теннисный центр – это прежде всего коммерция, которая убивает все остальное.

– Марат, вопрос от читателя VladMad. Чтобы занять руководящую должность в спорте, нужно просто закончить карьеру спортсмена и иметь хорошие связи? Или нужно учиться, заканчивать институт?

– Быть спортсменом – однозначно! И не просто каким-то перворазрядником, а таким, который прошел все от «А» до «Я», познал всю внутреннюю кухню. Связи тоже немаловажны. И конечно, надо учиться. Хотя, к сожалению, у нас половина выпускников даже МГИМО и МГУ – бездари полные. Так что…

– Могу сказать, что у нас из 20 работающих тренеров только один где-то учился и что-то реально может сделать. Остальные толком ничего не знают. А работать идут из-за денег, – вздыхает Шамиль Анвярович.

– Марат, есть какие-то направления в вашей нынешней деятельности, которые особенно вам нравятся?

– Теннис в России находится в плачевном состоянии, и моя задача – поднять его на высокий уровень. Если мы сделаем так, что наши талантливые дети не будут «сваливать» в Америку и жить там с гринкартами, с паспортами, а продолжат тренироваться и расти в России в нормальных условиях, я буду счастлив. Плюс надо проводить нормальные турниры, например русский «Большой шлем»…

– Это как?

– Ну, есть же турниры в Индиан-Уэлсе и Майами, которые по полторы недели идут. Победить на них почти так же престижно, как на «Ролан Гарросе» или Уимблдоне. Почему мы не можем организовать что-то подобное? У нас огромная страна, и всего два турнира серии 250. Конечно, они никому не интересны, потому что никто из звезд не приезжает и зрители не смотрят.

– Вы же как раз занимаетесь тем, чтобы организовать турнир в Казани…

– Казань, Сочи, это все замечательно! Но посмотрите на Кубок Кремля и «Петербург Оупен» – это же просто смешно! Неплохо для начала поднять их уровень. Мне вот до конца непонятна логика руководства АТП. Если бы я был ее президентом и ко мне пришел Сафин и сказал: «Давай сделаем турнир в Сочи» – да я бы сразу с радостью согласился! Россия – это огромный неосвоенный рынок, у нас пройдет Олимпиада, будет «Гран-при» «Формулы-1», чемпионат мира по футболу… К нам приковано внимание миллионов людей, спонсоров. А нормального теннисного турнира нет.

– Да просто на Западе боятся, что если мы без условий для развития стали лучшими за последние 10 лет, то с условиями и вовсе их убьем, – смеется в завершение беседы Тарпищев.

Теннис часто называют «шахматами в движении». Поэтому мы предложили нашим гостям разнообразия ради сменить корт на шахматную доску и сыграть небольшую партию.

– Марат, умеете играть?

– Проигрывать не люблю. А доску ведь не разобьешь, как ракетку, – смеется Сафин, усаживаясь за стол и без возражений предоставив право Тарпищеву сыграть белыми.

Шамиль Анвярович выбирает открытое начало, двинув пешку на e4. Марат отвечает e5, наверняка не зная, что разыгрывает итальянскую партию. В чем окончательно убеждает третьим ходом (2. Kf3, Kc6, 3. Сс4. Cd6), отдав Тарпищеву игровое преимущество. После чего капитан сборной предлагает ничью.

– Шамиль Анвярович, вы же выигрываете! – хором заголосили журналисты в зале.

– Ничего страшного. Я вам лучше историю расскажу. В 1972 году наша сборная летела с Кубы. В самолете был лишь один человек не из команды. Я предложил ему сыграть партию в шахматы. После 20 ходов я не потерял ни одной фигуры, но попал в такое положение – каждый следующий ход загонял бы меня в тупик. Соперник предложил ничью – мы как раз собирались садиться в Алжире. Как же так, говорю, у вас такое преимущество! «Времени нет», – отвечает. Решил хоть познакомиться. «Я – Тарпищев!». «А я – Лайош Портиш» (знаменитый венгерский гроссмейстер. – Прим. ред.). Он как раз возвращался из Гаваны, где выиграл Мемориал Капабланки.

По традиции после «Прямой линии» Шамиль Тарпищев и Марат Сафин отправились на радио «Комсомольская правда» (97,2 FM), где в прямом эфире ответили еще на несколько вопросов.

– Марат, многие думают, что теннис – это особенный вид спорта, у которого особые болельщики – князья, президенты. А простым людям больше нравится футбол…

– Посмотрите, сколько денег вкладывается в футбол, а мы проиграли Ирану! – негодует Сафин. – И когда я слышу, сколько получают футболисты, мне просто смешно. За что? У нас есть Шарапова, есть Света Кузнецова, Коля Давыденко, был Женя Кафельников. Это люди, которые играют по всему миру, побеждают на турнирах, и в их честь звучит наш гимн. А футбольная сборная проигрывает какому-то Ирану.

Вы должны понять, что футболисты, хоккеисты, баскетболисты – у них есть контракты, и независимо от того, играет человек или полирует скамейку, подметает пол в раздевалке или носит полотенца и воду, – он все равно получит свои деньги. В теннисе же, если ты травмировался, с первого дня уходишь в минус. Ведь на тебе «висят» тренеры, доктор, перелеты, еда, гостиницы. То есть играть не можешь, а команду содержать надо. А она обходится до миллиона долларов в год! Вот и вся разница…