Светлана Кузнецова: Запасной на Олимпиаду не поеду

– На Уимблдон, как и на «Ролан Гаррос», я большой ставки в этом году не делала, – рассказывает экс-вторая ракетка мира Светлана Кузнецова, проигравшая бельгийке Викмайер накануне своего дня рождения – У меня сейчас своеобразный переходный период – я много работаю над «физикой», над ударами. Уже вижу проблески в своей игре, чувствую, что постепенно возвращаюсь на прежний уровень. Это мотивирует, внутри становится теплее и появляется стимул работать дальше. Но ждать высоких результатов прямо сейчас не стоит.

– Янина – очень неудобный соперник для первого круга, она отлично играет на траве. Я же к Уимблдону, по сути, не готовилась, делала ставку уже на серию турниров на харде в Америке.

– Я как-то разговаривала с Шамилем Анвяровичем, он сказал: «Давай готовься, поедешь на Олимпиаду». Я ответила: «Ну а какой мне смысл лететь в Лондон?». Я понимала, что в каком бы состоянии ни была Вера Звонарева, она все равно выступит на Играх. А я бы себе только сломала всю подготовку к харду. Я, кстати, изначально, поскольку не попадала на Олимпиаду, не делала упор на траву и не готовилась специально к Уимблдону. Чтобы хорошо сыграть этот турнир сразу после «Ролан Гарроса», нужно иметь нереальную базу – как у Надаля, который находится в фантастической форме. Но у меня такой базы нет, и рвать жилы, пытаясь что-то тут показать, было бессмысленно. Так же бессмысленно мне ехать на Игры в качестве запасной.
Не подумайте, что я не хочу участвовать в Олимпиаде. Но ехать туда надо за медалями, а я реально понимаю, что награды мне не светят. Жаль, что спад в моей карьере пришелся именно на олимпийский год. Если бог даст, может быть, дотяну до Рио.

– Знаете, странно – но, потренировавшись здесь на траве всего три-четыре дня, я неожиданно комфортно себя чувствовал на корте, – удивляет Николай Давыденко. – Мне даже удалось показать неплохой теннис…

– Ну, у меня изначально было не много шансов в этой встрече. И потом как несеяный я мог лишь раз тренироваться на основных кортах – все остальные практики были в Аоранги-парке. Перед матчем я размялся, вроде чувствовал себя нормально, хорошо держал заднюю линию… А тут вышел на центральный корт – кстати, в первый раз на Уимблдоне и, видимо, в последний – и понял, что просто не могу поднять мяч!

– Когда я тренировался днем, было тепло, солнышко грело, мяч летел быстро и я хорошо чувствовал скорость. Но к матчу погода изменилась, похолодало, и я просто не смог задать нужный темп. Что ни пытаюсь создать – ему все удобно! Маррей легко доставал все мячи и толкал их хоть слева, хоть справа. А я все дергался, дергался, хотел что-то придумать… Два сета так продергался и понял, что если продолжу в том же духе – получу баранку в третьей партии. Так что, уступая 1:6, 1:6, я просто расслабился. Может, и прибиться к корту успел, может, струны на ракетке размягчились – и я стал лучше чувствовать мяч. Я, кстати, до этого три ракетки поменял – все надеялся, что в них дело, – смеется над собой Николай.

– Да смешно – я со всей силы стараюсь подавать – 126 миль в час. Он легонько пырнет – у него 130. Думаю: ну что такое? – хохочет Давыденко. – Как я ни пытался, а все равно играл медленнее, чем Маррей.

– Я думал, что смогу попасть после Игр в Торонто и Цинциннати, и мне неудобно было проводить перед ними травяной турнир, ломать подготовку на харде. Но в итоге я сильно упал в рейтинге, в основную сетку «Мастерсов» уже не прохожу, а квалификацию играть не собираюсь. Так что появились время и возможность выступить на Олимпиаде – почему бы нет?

– Играть грунтовые турниры. Один за другим, штуки три-четыре. Бог с ним, что покрытие другое, – мне важно набрать уверенность в своих силах, почувствовать игровой ритм. Лучше так, чем просто потренироваться на траве несколько дней перед Играми, потом слиться в первом круге и улететь.

– Завтра полечу в Москву к семье, снова ее увижу. У жены послезавтра день рождения, кстати. Будем праздновать.

– Давно переехали. Я купил в Москве квартиру, машину. Наконец-то обзавелся пропиской, причем в центре города. У меня Ирина и родила в Москве.

– Он и сейчас есть, но я его продаю. Понимаете, раньше я был вынужден там жить, потому что у меня у брата академия в Дюссельдорфе и между турнирами я у него тренировался. Мне неудобно было мотаться из Москвы к Эдику и обратно, поэтому я и купил там недвижимость. Прижился, так сказать. Но сейчас я тренируюсь все чаще сам, и необходимость постоянно ездить в Германию отпала.

– А мне вот нравится и жене тоже. Верите – нет, но меня даже пробки не напрягают. Стою себе спокойно и не дергаюсь. Зато там – друзья, семья. Я чувствую себя в Москве по-настоящему дома. В Дюссельдорфе все не так. Вроде и жилье есть, и язык знаю, и знакомых полно… Но, блин, там же немцы!