Баркалов был самым старшим среди ветеранов, с блестящим послужным списком, и мы, молодые, смотрели на него, как на Бога: ведь он и в Мюнхене был лидером команды. Не терпел полутонов. Или белое, или черное. Середины не существовало. Уделяя на тренировках немало времени нам, Степаныч, тем не менее не вдавался в технические тонкости игры, не учил, какой рукой надо бросать по воротам. Требование для всех было одно: если тебе доверили место в сборной, умри, но сыграй на своей позиции так, как надо…
Степаныч – боль – 5:0
…Трудная победа над сборной Югославии с минимальным счетом 5:4 стала ключевой для сборной СССР на мюнхенской Олимпиаде, а Баркалов, забросивший за два периода три первых мяча в ворота соперников, – героем матча. Не справившись с опекой Алексея, защитник соперников Лопатни решил действовать по-другому. В одном из эпизодов он откровенно ударил оппонента ногой в ухо, и, поскольку ватерполисты тогда еще играли в шапочках без наушников, у Баркалова под давлением воды лопнула барабанная перепонка. От чудовищной боли он потерял сознание…
Это сегодня ватерполисты после таких травм выходят из строя на несколько месяцев (что, наверное, и правильно), а Баркалов (по доброй, замечу, воле) появился в составе сборной уже в следующей игре – против сборной ФРГ. С ухом, залепленным пластилином, залитым камфорой с вазелином и закрытым резиновой и матерчатой шапочками. Более того, при счете 0:2 забил переломный гол, после которого сборная СССР победила со счетом 4:2…
Баркалов умел побеждать боль. Двукратный олимпийский чемпион Вячеслав Собченко рассказал мне, как однажды по дороге из Харькова в Киев у Алексея, находившегося за рулем, случился приступ сильнейшей почечной боли. Поскольку в автомобиле больше никого не было, проехал почти 300 километров, а когда добрался до дома, через час оказался… на операционном столе…
«Мог и в лоб дать»
Рассказывает Михаил Иванов:
– Заключительный сбор перед Олимпиадой в Москве сборная проводила в подмосковном пансионате «Валуево», рядом с Внуково. Соблазнов там, как в любом доме отдыха, существовало множество, а мы, не забывайте, были 20–22-летними мальчишками. В суровых тренировочных буднях душа просила праздника. Но тогда все в команде было поставлено на победу. Степаныч, который держал дисциплину в кулаке, предупредил нас: «Увижу кого в баре – голову откручу». Тому, кто не понимал, мог в самом деле в лоб дать. И поначалу такое случалось…
Конечно, при желании его можно было обмануть (благо такого опыта нам было не занимать), но каждый ощущал какую-то хорошую боязнь перед этим человеком. Просто из-за огромного уважения к нему не позволяли себя нарушать режим. Он, как дамоклов меч, висел над нами…