Говорим Холден, подразумеваем Лэнгдон… Наши корреспонденты проводили лидеров ЦСКА, завершивших карьеру в России

Холден пришел в армейский клуб в 2002 году никому не известным 26-летним игроком, а сегодня он – живая легенда российского баскетбола. Лэнгдон влился в состав армейцев в 2006-м и стал незаменимым звеном, которого так не хватало для победы в Евролиге.

Они олицетворяли ЦСКА последних лет. Тот ЦСКА, которого больше нет.

Корреспондент «Советского спорта» был единственным, кто провожал героя Евробаскета-2007 в аэропорту. С Холденом мы пересчитали его сумки, заглянули в прошлое и поговорили о будущем.

На полуденный рейс в Атланту из «Шереметьева» уже за три часа до вылета выстроилась огромная очередь, а самого Джона Роберта все нет.

Но вот замечаю вдалеке знакомый силуэт, пробирающийся сквозь толпу пассажиров. Если бы не знал Холдена в лицо, ни за что бы не догадался, что передо мной звезда европейского баскетбола, – никто не оборачивается ему вслед, не просит сфотографироваться.

– Ох, вы и сюда добрались в такую рань, – улыбается Холден. – Сейчас, только пройду регистрацию – и мигом к вам! Лечу бизнес-классом, так что долго в очереди стоять, думаю, не придется.

Двое мужиков толкают тачку, доверху заполненную чемоданами и просторными спортивными сумками. Это таксисты, подвозившие баскетболиста до аэропорта. Чтобы перевезти все вещи, потребовались две машины.

– За девять лет в России у меня накопилось столько вещей, – возвращается к нам Холден. – Сколько здесь сумок? Одна, три, пять... десять – бог ты мой! Да еще, видите, – одиннадцатая, самая маленькая, у меня на плече. Чего там только нету – даже девять золотых медалей чемпионата России.

В такой ситуации лишний килограмм погоды не делает: дарю Джону заранее заготовленный сувенир – фотографию, сделанную несколько лет назад в редакции «Советского спорта». Тогда Джон Роберт приехал на «Прямую линию» отвечать на вопросы читателей и мы подарили ему национальную русскую косоворотку.

– О-о-о, вспоминаю это фото! – американец с ностальгией рассматривает раритетный снимок. – Много же времени утекло с тех пор. Смотрите, я здесь еще совсем молодой!

Кажется, что он не изменился за эти девять лет в России. Подтянут, одет в рэперскую кепку с прямым козырьком, просторную футболку и джинсы.

– А что это у вас за книга? – спрашивает баскетболист, завидев второй сувенир: томик стихотворений Пушкина. – Да, я слышал об этом поэте. Говорят, его очень любят в России. Что ж, буду иногда пролистывать книгу, чтобы совсем не забыть русский. Хотя я его особо и не учил.

До посадки на рейс полтора часа, и мы располагаемся неподалеку от зоны паспортного контроля.

– Не смущает, что вас никто не узнает?

– Знаете, я никогда не играл ради славы. Меня всегда больше интересовало, что написано на моей форме здесь, – Холден показывает рукой на грудь. – О фамилии на спине задумывался в последнюю очередь.

– Когда приняли решение уйти из ЦСКА?

– Для себя я все решил еще в начале сезона. Не буду скромничать – за годы, что я провел в ЦСКА, мне удалось добиться очень многого, и теперь пора уходить. Наконец буду проводить со своими женой и дочкой столько времени, сколько захочу. Тем более молодые ребята уже наступают, пришло их время.

– Уезжаете из России навсегда?

– Нет, конечно! Как я могу забыть бывшего президента ЦСКА Сергея Кущенко, его преемника Андрея Ватутина, болельщиков, наших девушек из группы поддержки? Я обязательно буду заезжать сюда, ведь это мой второй дом, я играю за сборную России. Если я сегодня улетаю, это не значит, что сжигаю все мосты за собой. Обещаю, I’ll be back*, – со сталью в голосе Холден изображает Терминатора.

– После победы над «Химками» в чемпионской раздевалке все радовались, обливали друг друга шампанским, а вы и Траджан Лэнгдон скромно сидели в сторонке…

– Мы с ним очень близки, дружим семьями, поэтому для нас та победа стала немного грустной. Мы смотрели на молодых российских ребят, которые так радовались этому чемпионству, и понимали – пришло их время, а мы уходим в тень.

– Всех волнует вопрос – сыграете ли вы на чемпионате Европы в Литве?

– Буквально несколько дней назад мы общались с главным тренером сборной Дэвидом Блаттом, и он сказал мне: «Джон, если будешь хорошо готов физически, я обязательно включу тебя в заявку». Так что подождем до августа, когда стартует турнир. Ладно, рад был с вами пообщаться, но пора идти, – Холден поднимает глаза на электронное табло.

Накинув сумку на плечо, он перешагивает зеленую линию зоны паспортного контроля...

*Я вернусь (англ.).

Родился 10 августа 1976 года в Питтсбурге, США.

Выступал за команды:

1994–1998. «Бакнелл» (NCAA) 1998–1999. «СКА-Броцени» (Латвия) 1999–2001. «Остенде» (Бельгия)

2001–2002. АЕК (Греция) 2002–2011. ЦСКА (Россия)

Чемпион Европы (2007), двукратный победитель Евролиги (2006, 2008), девятикратный чемпион России (2003–2011), двукратный чемпион Единой лиги ВТБ (2009–2010), четырехкратный обладатель Кубка России (2005–2007, 2010), чемпион Греции (2002), чемпион Бельгии (2001), чемпион Латвии (2000).

Единственный игрок, сыгравший в Евролиге более 200 матчей.

В субботу в 12.45 по московскому времени из аэропорта «Домодедово» в Вашингтон вылетел завершивший карьеру экс-защитник ЦСКА Траджан Лэнгдон. Корреспондент «Советского спорта» отправился попрощаться с американцем и вручить ему редакционный подарок. Проводы обернулись приключениями...

Раннее субботнее утро, выезжаю в аэропорт с солидным запасом времени. Однако, как поется в знаменитой комедии «Бриллиантовая рука», видно, мама меня родила именно в понедельник. Не успев выехать на Каширское шоссе, такси попадает в серьезное ДТП. Регистрация на рейс в Вашингтон уже давно началась, а я тем временем безуспешно пытаюсь поймать попутку в 40 км от аэропорта...

Последняя соломинка – справочная «Домодедово». Девушка на другом конце провода молча слушает мою слезливую историю, и вдруг в трубку доносится объявление по аэропорту: «Господин Траджан Лэнгдон, срочно пройдите к окошку информации, вас ожидают». Для подстраховки – еще один звонок в авиакомпанию, с просьбой задержать нашего героя на регистрации, если он будет пытаться скрыться в зоне «дьюти фри» раньше времени. Спасибо работникам «Домодедово», настойчивость «Советского спорта» производит магическое впечатление. В аэропорту начинаются поиски Лэнгдона.

…Я на ходу выскакиваю из проржавевшего «Жигуленка», который чуть не развалился на скорости 140 км в час, несусь к стойке регистрации – и… не верю своим глазам! Траджан Лэнгдон собственной персоной грузит на ленту многочисленные чемоданы. Вместе с ним за океан улетают супруга, трехлетний сын и лабрадор Дьюк. В глазах американца мелькает испуг:

– Да-да, я слышал, как меня объявили по аэропорту. Очень удивился, что же я такое натворил…

– Траджан, вижу, за океан вы отправляетесь всей семьей…

– Конечно, моя семья всегда следует за мной. Почему собака? Дьюк живет у нас почти четыре года, он лучший друг моего сынишки Тедди.

– Грустно уезжать?

– Кажется, у меня нет поводов для расстройства. Я провел шесть великолепных лет в ЦСКА и, наверное, сделал максимум, на что можно было рассчитывать. Я уезжаю не навсегда, наверняка буду регулярно бывать в России. У меня квартира в Москве, и месяца через четыре я планирую ее проведать.

– В одном из интервью вы сказали, что завершаете карьеру из-за знаков, посланных вам свыше. Что вы имели в виду?

– Позвольте, я оставлю это при себе. Знаки, приметы – слишком личные вещи, чтобы рассказывать о них в прессе. Скажу только, что мое решение закончить было вызвано как физическим, так и эмоциональным состоянием. Прошлым летом я определился, что играю еще максимум два года. Но по ходу нынешнего сезона понял, что он должен стать последним.

– Вы уходите на мажорной ноте – выиграв чемпионат России, но как же, наверное, хотелось оформить хет-трик, став первым в Евролиге и Лиге ВТБ.

– Хотелось… Но дело не в ноте, не в титулах. Я ушел, как только почувствовал, что больше не могу определять игру своей команды. Не вижу смысла оставаться, чтобы быть на площадке не лидером, а просто пассажиром.

– Чем займетесь теперь?

– Ближайший год буду бездельничать. Наконец смогу проводить время со своей семьей, куда-то ходить по вечерам. Ведь раньше шесть дней в неделю мне нужно было ложиться вовремя, чтобы успеть восстановиться перед утренней тренировкой. И в итоге вечером мы не могли пойти ни в кино, ни на оперу, ни на балет. Теперь целый год буду все это наверстывать! Ну а потом скорее всего займусь бизнесом. Еще хочу продолжить образование – надо подумать, в какой именно сфере. Но совершенно точно мое будущее не будет связано с баскетболом.

– Вы в курсе, что еще один лидер армейцев, Джей Ар Холден, в эти же секунды покидает Москву из другого аэропорта?

– Конечно, мы накануне общались с Холденом. Мы близкие друзья и наверняка будем поддерживать связь в США.

...На прощание преподношу Лэнгдону его портрет, сделанный во время визита в редакцию в далеком 2006-м, после победы ЦСКА в Евролиге.

– Помню-помню тот день, – улыбается американец. И тут же, обернувшись к сынишке, на чистом русском произносит:

– Иди сюда! Посмотри на папу!

Родился 13 мая 1976 года в Пало-Альто, США.

Выступал за команды:

1999–2002. «Кливленд Кавальерс» (НБА)

2002–2003. «Бенеттон» (Италия)

2003–2004. «Эфес Пилсен» (Турция)

2004–2005. «Динамо» Москва (Россия)

2005–2011. ЦСКА (Россия)

Двукратный победитель Евролиги (2006, 2008), шестикратный чемпион России (2006–2011), двукратный чемпион Единой лиги ВТБ (2009–2010), трехкратный обладатель Кубка России (2006–2007, 2010), чемпион Италии (2003), чемпион Турции (2004).

В 2008 году был признан MVP «Финала четырех» Евролиги.

– Однажды ваша сборная заставила меня пережить неприятные минуты,– вспоминает Лэнгдон. – Дело было на чемпионате мира в Афинах-98. Я единственный раз выступал за национальную команду США. У нас не было в составе игроков НБА. Только студенты и легионеры из Европы. Тем не менее было по силам взять золото. В полуфинале мы бились с русскими и, казалось, легко побеждали.

За 3 минуты до сирены вели 10 очков – 64:54. Но ваш сумасшедший снайпер Бабков забросал нас трехочковыми, а мы мазали в ответ. И за 8 секунд до конца мы все старались держать именно его, а победный мяч забил Панов. Это было таким разочарованием, что я до сих пор переживаю.