Тренер по вызову. Рикко Гросс не убивал наш биатлон

Рикко Гросс возглавил сборную Австрии по биатлону. И слава богу. Теперь человек хотя бы вспомнит, что такое настоящая работа. Сейчас вдогонку ему летят эпитеты вроде: «тренер-манекен», «самый бесполезный человек в истории российского биатлона» и т.д. Типично русская благодарность. Мы вообще склонны навешивать ярлыки, и, не разбираясь в ситуации, подхватывать любой вой в адрес иностранцев, которые не достигли здесь успехов. Опять же, в нашем понимании.

Синдром завышенных ожиданий сгубил не одного иностранного специалиста, работавшего в нашей стране. У нас тренеры из-за рубежа до сих пор почему-то воспринимаются как волшебники. Но, как говорил классик, наши ожидания – это наши проблемы.

Гросс никакой не «манекен». Он обычный тренер, который все четыре года в российском биатлоне был вынужден угождать и прогибаться. Губернатор Тюменской области Владимир Якушев посадил его на золотую цепь, положив зарплату в 1,5 миллиона рублей в месяц, и заставлял исполнять собственные прихоти.

Он же изначально приглашал Гросса для работы со своим любимчиком - Евгением Гараничевым, но по итогу немец оказался во главе мужской сборной. Бывший глава Союза биатлонистов России (СБР) Александр Кравцов, который громче всех высказывался против тренера-иностранца в национальной команде, когда узнал, что зарплату Гроссу будет платить Тюмень, быстро перековался.

Если немец и был независимым во время работы в России, то это продлилось недолго. В первом сезоне под руководством Гросса наши мужчины 14 раз заезжали на подиум, выиграв при этом две эстафеты из пяти. Вполне нормальный расклад, учитывая, что перед приходом немца Россия лишилась двух топовых биатлонистов: Александра Логинова забанили за допинг, а Евгений Устюгов завершил карьеру.

Но при этом в команде была куча недовольных работой Гросса. Спортсмены изначально были скептически настроены по отношению к его методикам и постоянно консультировались с другими специалистами. А перед чемпионатом мира-2016 произошла вещь, которая лучше всего характеризует российский биатлон. Гросса перебросили из основы в резервную команду, которая готовилась к чемпионату Европы, который проходил на родине Гараничева и Якушева. Как вы понимаете, немец отказать не смог, потому что помнил, кто платит ему зарплату.

В межсезонье Рикко предпринял первую и последнюю попытку выстроить систему под себя. На тренерском совете он потребовал объединить в своей группе всех сильнейших, вернув Антона Шипулина и Алексея Волкова с самоподготовки. Руководство СБР его идеей не вдохновилось.

Воевать с ветряными мельницами Гросс не стал. Он продолжал работать тренером по вызову, но уже без особого энтузиазма. Поэтому не особо расстроился, когда перед олимпийским сезоном к нему в помощники определили бывшего тренера резерва Андрея Падина, который быстро замкнул все процессы в команде на себе. Он писал тренировочные планы, заверял их в центре спортивной подготовки и к Олимпиаде успел поругаться практически со всеми спортсменами. Гросс же просто ходил на работу и съездил в Пхенчхан туристом.   

Немец просил усилить сервис-бригады, проводить больше сборов за рубежом, чтобы чаще пересекаться с мировыми лидерами на подготовительном этапе, но ломился закрытые двери. Развитие российского биатлона не входило в планы СБР. Так при чем тут Гросс?