Лыжи у наших стоят… Почему россияне еле-еле ползли по трассе?

Мерзкий моросящий дождик в Рупольдинге – с утра. Биатлонисты на пристрелке кутаются в прозрачные дождевики, сервисмены откатывают лыжи. Для сборной России именно этот момент за пару часов до старта оказывается ключевым. Потому что все остальные сборные в гонке побегут, полетят по трассе. А наши со своим «стоячим» инвентарем будут напоминать трактористов, которые борются с «мерседесами».

– Палку! Срочно дайте Женьке палку! – вопит в рацию старший тренер Андрей Гербулов сразу после стартового выстрела. Уже с первых секунд масс-старта с россиянами творится какая-то чертовщина. Гараничев (уже второй раз за сезон!) ломает палку прямо на стартовой поляне.

Уже через 400 метров Евгений получает подходящий инвентарь. На этом его злоключения не заканчиваются. На первом же обледеневшем спуске Гараничев не удерживается и летит в ограждение. Слова, которые клубятся в этот момент над российской тренерской биржей, в газетах употреблять не принято…

– А Шипулин? С этим-то что?! – Гербулов словно в первый раз видит своего подопечного. Антон вместе с Гараничевым плетется в самом конце пелотона еще до первой стрельбы.

Перед гонкой наши тренеры расположились на бирже в самом начале, около установок, где стреляют лидеры. Сначала в конец длинного коридора телескопов, поближе к аутсайдерам, перемещается Гербулов. После первого рубежа туда же отправляется его помощник Андрей Падин. Потому что уже ясно: независимо от результатов стрельбы в борьбе за медали нам делать нечего.

Чертовщина творится­ не только с россиянами. Нор­вежец Уле Айнар Бьорндален нечаянно наступает на палку бегущего впереди Мартена Фуркада. Младший из братьев тут же оборачивается и гневно ударяет Бьорндалена по плечу. Мол, хоть ты и великий, но на трассе-то не хами.

Швейцарец Бенджамин Вегер дважды упал и решил сойти. Наши парни мужественно борются с обстоятельствами. Хотя порой кажется, что если бы они сняли эти свои «стоячие» лыжи, то получилось бы быстрее.

– Стрельба Шипулина – «Восьмерка на два часа, габарит на 12 часов, девятка на 11…» – Падин диктует в рацию шифровку, которая уже не имеет никакого смысла. На том конце провода молчание.

– Вы вообще слушаете меня?! – не выдерживает Андрей Викторович.

– Да Шипулин тут крикнул, что лыжи «стоят». Как будто мы сами не видим…

Как объяснить выступление наших, если не провальной работой сервис-бригады? Тот самый Шипулин, который блестяще провел гонку преследования и первый этап эстафеты, теперь показывает абсолютно худший ход среди всех участников масс-старта. «Бегунок» Гараничев даже с нулем промахов ковыряется в конце первой «десятки». Маковеева на трассе вообще не могут отыскать. Ах, нет, вот он – сразу перед Шипулиным, предпоследний…

Наша главная надежда – Антон – в сумме допускает три промаха. Для сведения: француз Мартен Фуркад выиграл с двумя. Но Шипулин с каждого даже чисто пройденного рубежа уходит на трассу как на эшафот. Понурыми, вялыми движениями, словно в замедленной съемке…
Призрак надежды дарит нам до последнего рубежа только Гараничев. Тот самый, который своим штрафным кругом убил наши медальные шансы в эстафете, теперь стреляет безошибочно.

– Доказать хочет, что может попадать! – Гербулов пытается изобразить подобие улыбки.

Евгений допускает промах последним, 20‑м выстрелом. Эмоций на российской тренерской бирже к тому моменту почти не осталось – все лишь разочарованно выдохнули.

– Вот столько промазал… – Падин, сверившись с телескопом, отмеряет пальцами сантиметров пять, не меньше.

В смешанной зоне первым появляется Шипулин. У обычно флегматичного Антона глаза блестят как будто даже кровожадно. Словно он только что принял какое-то важное решение.

– С первого круга стало понятно, что гонка похоронена, – чеканит Шипулин. – На каждом круге я проигрывал по полминуты. Так плохо мои лыжи еще не ехали никогда. Даже на тренировочной паре я бы пробежал гораздо лучше. На откатке я выбрал лучшую пару, но затем сервис ее сделал так, что хуже некуда.

– Правда, что у фирмы, на лыжах которой вы бегаете, вообще проблемы с «теплыми» вариантами?

– Я бы сказал, что в первую очередь проблемы не у фирмы, а у нашего главного сервисмена Антона Нойнера. Сервисмены «запороли» мне половину чемпионата мира! Нойнер главный, он за все отвечает…

Мужчины. Масс-старт 15 км. 1. М.Фуркад (Франция) – 38.25,4 (2 промаха). 2. Ферри – отставание +3,0 (0). 3. Линдстрем (оба – Швеция) – +3,4 (2)… 9. Гараничев – +26,8 (1). 10. Устюгов – +34,4 (2)… 28. Маковеев – +2.45,4 (5). 29. Шипулин (все – Россия) – +3.08,1 (3).

Лучший из россиян в масс-старте – Евгений Гараничев (на фото) – отказался критиковать сервис-бригаду, но рассказал об обидном промахе последним выстрелом, падении на спуске и сломанной палке.

– Промах последним, 20‑м выстрелом вызван исключительно волнением?

– Нет. Наоборот, в отличие от эстафеты, я не торопился, не кидался раньше времени на трассу. Но вышло, что я передержал паузу, как мы говорим, «зацелил». Обидно, потому что по самочувствию я был готов побороться за медаль. Все круги шел с запасом, в своем ритме, берег силы на финиш.

– Как вы умудрились на первых метрах сломать палку?

– Я даже не понял, как это случилось. Ехал спокойно, толкался, вдруг щелчок. Смотрю – палка сломана. Я даже не заметил, кто это сделал. Уже после финиша ко мне подошел австриец Даниэль Мессотич, извинился. В принципе ничего страшного не произошло – мне через 200 метров дали неподходящую палку, а еще через 200 м у тренеров нашлась моя собственная, запасная.

– А падение на первом круге как объясните?

– Я упал на выходе со спуска, там же, где в спринте Евгений Устюгов. Поверхность лыжни была рифленой, моя лыжа попала между бороздами – и я не удержался.

– Что скажете про работу лыж в гонке?

– Все хорошо, мне понравилось. В эстафете либо я выбрал не те лыжи, либо нанесли неправильную структуру. Но в масс-старте все было нормально.

– Как оцените для себя дебютный чемпионат мира?

– Если по пятибалльной системе – на троечку.

Вскоре по окончании чемпионата мира президент Союза биатлонистов России Михаил Прохоров (на фото) опубликовал следующее сообщение в своем блоге:

«Всем привет! Смотрю гонки на чемпионате мира по биатлону. Очень расстроен. Мы катастрофически – причем совершенно неожиданно – проиграли обе эстафеты: и мужскую, и женскую. Это чудовищный провал. Три месяца, пока шла предвыборная кампания, я почти не уделял внимания тому, что происходит с нашей командой. Это – мое упущение, моя вина как президента Союза биатлонистов России. Ни на кого не собираюсь эту вину перекладывать. Хотя, насколько я знаю, ничто не предвещало такого фиаско. Сразу после окончания чемпионата начну серьезно разбираться с ситуацией. Нужно понять и проанализировать, в чем причины плохих результатов нашей сборной. Если пойму, что дальше не в состоянии эффективно совмещать руководство биатлоном и политику, не исключаю, что в конце года сам подам в отставку с поста президента Союза».